вроде бы усталости или слабости партнера. Ровно так и произошло. Во-первых, такой сценарий сильно озадачил западное разведсообщество, которое окончательно запуталось в тактике Москвы. До этого оно было единодушно убеждено в том, что Россия будет только наращивать свое военное присутствие. Во-вторых, исламисты и их спонсоры посчитали, что такой шаг свидетельствует о провале политики вмешательства со стороны Москвы, и перешли в решающее наступление. Причем в основном это касалось просаудовской «Джебхат ан-Нусры». На этот раз мы должны похвалить американское разведсообщество, которое в принципе через очень короткий срок после этой российской инициативы нащупало истинный мотив действий Кремля. По оценке американских аналитиков тогда, за время российской военной операции в Сирии потенциал исламистов и остальных оппозиционных групп снизился практически вдвое, они утеряли военную инициативу, а контролируемая ими территория сократилась на 300 тыс. квадратных километров. Если называть ситуацию более приземленно, – за полгода присутствия российских военных была снята угроза насильственного свержения президента Б.Асада, а сам он получил законное право полноценного участия в переговорном процессе.
Американцы также отмечают, что Москва не ограничилась исключительно воздушной поддержкой Дамаска, хотя она, по их оценке, была ключом к успеху. Действия российских ВКС были организованы на порядок лучше и качественнее, чем у ВВС международной коалиции, руководимой США. Во-первых, в силу четких задач, которые необходимо было решить. Во-вторых, с учетом налаженной координации с наземными подразделениями правительственных сил, которые постоянно уточняли и наводили самолеты на цель. Само применение авиации позволило не только кардинальным образом разрушить инфраструктуру антиасадовских сил, повысить риски для логистических каналов материально-технического снабжения, но также вынудить противника перейти к действиям мелкими
81
группами, что резко минимизировало возможность проведения крупных наступательных операций. Одновременно Россия снабдила сирийскую армию рядом современных средств артиллерийской поддержки, связи, приборами ночного видения, что существенно повысило уровень координации и управляемости в целом. Российские советники участвовали в разработке операций в штабах дивизионного и батальонного уровня, что сразу же сказалось на тактике сирийских правительственных сил.
Значительную роль сыграл в этой ситуации Иран. Он также передал Дамаску большое количество оружия, советники из КСИР участвовали в боях и понесли серьезные потери, но самым основным американцы считают то, что Тегеран смог мобилизовать и направить на сирийские фронты несколько тысяч боевиков из шиитских милиций Ливана, Ирака, Афганистана, которые серьезно сократили дефицит живой силы сирийской армии. Сейчас на полях сражений остались только иракцы и афганцы, а ливанцы из «Хизбаллы» сконцентрировали свои подразделения в подавляющей части на ливаносирийской границе по ее периметру и участвуют в наступлении на Дейр эз-Зор.
Американские эксперты также отмечают, что российское руководство четко уяснило уроки афганской и иракской кампаний США, которые увязли в этих странах. Собственно, неожиданный частичный вывод российской группировки из Сирии объясняется ими не интересами предвыборной кампании в России. В данном случае американские эксперты серьезного уровня, в отличие от доморощенных отечественных «экспертов», не сомневались уже в том, что по сирийской ситуации в российском обществе наблюдается консолидация. Мотивы Москвы в данном случае заключаются в стремлении избежать вероятности увязания в этом конфликте. Ровно то, на что у американцев долгое время не хватало духу.
Американские аналитики также спрогнозировали скорое начало наступления оппозиционных сил, особенно
82
«непримиримой» ее части в лице «Джебхат ан-Нусры» и ИГ, которые однозначно должны «клюнуть на наживку» и перейти к контратаке. Для них перелом сложившейся динамики развития событий являлся вопросом жизни или смерти. В данном случае американцы не знали, какое количество авиации остается у Москвы на авиабазе «Хмеймим», и достаточно ли ее возможностей будет для того, чтобы нанести удары по вновь сконцентрированным силам противника.
Как показало дальнейшее развитие событий, таких сил у российской группы было достаточно. В этой связи
американцы делали однозначный вывод о том, что в случае провала этих планов оппозиции справедливо и обоснованно можно будет говорить о том, что таким образом создаются оптимальные условия для начала процесса внутринациональной консоли-
дации. Племена и группы окончательно поймут, что возрождения оппозиции в том смысле, который гарантирует некую стабильность, ожидать не приходится. Собственно, примерно так и произошло. От себя добавим следующее. Частичный вывод российской группировки из Сирии принес самый главный результат. Он вновь поставил в тупик как страны Запада, так и непримиримых сторонников свержения режима Б.Асада в лице Саудовской Аравии, Турции и Катара.
Москва в данном случае использует очень интересную методику своей политики: как только оппоненты настраиваются на игру в определенной системе координат, она волевым образом ее меняет и вновь вынуждает начинать процесс адаптации и брать на себя трудное бремя принятия решений.
Это принципиальный момент с точки зрения постоянной сбивки оппонентов с заданного ритма. Лейтмотив первых комментариев политологов тогда заключался в следующем: собственно генеральной задачи по уничтожению радикальных группировок типа «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры» достигнуто не было. По большому
83
счету, для того чтобы это сделать, России необходимо было вводить наземные силы, так как очевидно, что собственных сил для этого у Дамаска тогда просто не хватало физически. Это во-первых, а во-вторых, уничтожение структуры ИГ и «Джебхат ан-Нусры» возможно только при примирении режима Б.Асада с подавляющей частью суннитского населения страны и достижения с ним компромисса по вопросу дележа властных полномочий. Как раз с этой целью и был запущен процесс перемирия, который продемонстрировал позитивную динамику, несмотря, естественно, на продолжающиеся обстрелы и бои с «непримиримыми». Пожалуй, это надо считать
главной задачей группировки ВКС, поскольку исключительно военного пути решения проблемы не существует, в чем те же США убедились, но продолжают это делать в Афганистане и Ираке. При этом был запущен еще и женевский формат переговоров с различными группами оппозиции, который с большим трудом пока реализуется. Явных результатов ожидать на этих переговорах не приходится в среднесрочной перспективе, но они важны с другой точки зрения: запуска самого процесса, а не быстрого достижения цели. Зафиксируем этот первый итог операции российских ВКС.
Второй итог – серьезное расширение зоны контроля правительственных сил, освобождение ряда населенных пунктов, зачистка Латакии, создание позитивной динамики наступления в Алеппо и под Пальмирой, восстановление логистических путей снабжения по линии юг-север и т.п. Очень важным является возросший моральный дух сторонников Б.Асада. Если суммировать, то укрепление боеспособности правительственных войск и создание условий для продолжения создавшейся позитивной наступательной динамики ставит сирийского президента Б.Асада в ряд полноправных участн и- ков мирного урегулирования в Сирии и фактически отодвигает угрозу его насильственного свержения. В этой связи важно, что вывод российской группировки был
84
пролонгирован на пять месяцев, что позволит в случае необходимости вновь сдержать военную активность непримиримой оппозиции и восстановить нынешнюю динамику развития событий.
Третий итог – геополитический, т.е. расширение российских интересов на Ближнем Востоке и увязка действий Москвы на этом направлении, в Сирии, с другими принципиальными вопросами российского внешнеполитического актуального досье, включая конфликт в Украине, споры с Евросоюзом и США в отношении антироссийских санкций. Если смотреть еще шире, то это – заявка России на серьезную роль в международной политике с реанимацией модели многополярного мира. И необходимо отдавать себе отчет в том, что авторитет Москвы в международном сообществе сразу же вырос в разы. Одновременно в Сирии Москва смогла продемонстрировать и протестировать свои вооруженные силы, которые претерпевают значительную модернизацию. Упомянем и о возросшем портфеле заказов вооружения и военной техники, испытанных в реальном деле. Важно и то, что военная операция России в Сирии просто вынудила США занять более активную позицию в вопросе разгрома ИГ, определиться со своей стратегией в отношении курдов вразрез с турецкими интересами, и стать коспонсором переговорного процесса в Женеве под эгидой ООН. То есть сделать все то, что Вашингтон явно делать не хотел и долгое время не делал. Кстати, не согласимся с рядом политологов, которые причислили в актив также и то, что выводом своих войск из Сирии Москва якобы минимизирует обвинения в разжигании миграционного кризиса. Главным пунктом таких обвинений является сохранение Б.Асада у власти, а не борьба с ИГ.
Четвертый итог – частичный вывод российской группировки имел следующие очевидные последствия. Это проверка Дамаска на степень политической зрелости, которую он должен проявить в рамках консолидации общества и выстраивания новой модели государственно-
85