реально «на земле» из всех подготовленных США «умеренных оппозиционеров» сражалось не более 5 человек.
9 октября 2015 г. Белый дом объявил, что США прекращают программу «Обучи и оснасти». Это автоматически поставило американцев в позицию «догоняющих». Другими словами, американская разведка, по-простому говоря, «прошлепала» ситуацию, что говорит о ее невысоком потенциале. В этой связи очень примечателен доклад американской разведки президентской администрации США по итогам ввода российской группы в Сирию. По оценкам американской разведки, правительственная армия Сирии сумела при поддержке российских ВКС переломить ситуацию в стране и сохранять положительную динамику наступательных операций на позиции оппозиционеров. Американцы при этом предполагали, что сторонники режима Б.Асада смогут продолжать наступательные операции в среднесрочной перспективе. Однако в глобальном смысле это не приведет к коренному перелому ситуации в силу дефицита у Дамаска живой силы. Этот момент будет основным сдерживающим фактором, который не позволит в достаточно полной степени сирийскому режиму контролировать значительную часть Сирии, а значит, противостояние будет сохраняться. Восполнить же дефицит живой силы за счет «Хизбаллы», иранского КСИР или иракских шиитов Дамаск не сможет в силу тенденции по выводу этих подразделений из Сирии.
Такой чисто технический вывод специалистов из ЦРУ США является классическим примером «технократической логики» западных разведок, которая подразумевает, что дважды два всегда четыре. При этом то, что верно для арифметики, может совершенно не работать применительно к отношениям между людьми, особенно на Ближнем Востоке и в Африке. Для того, чтобы это понять, вернемся немного назад, когда сирийский кризис только начинался. Тогда западные аналитики в один голос говорили о скором конце сирийского режима в силу простой конфессиональной пропорции между суннитами и алави-
76
тами. При этом, правда, совсем не учитывались черкесы, друзы, христиане и, что самое главное, – курды. Но главное даже не это, а превосходство в воздухе. Именно последний аспект позволяет сохранять баланс сил, и как только он был нарушен в силу потери аэродромов, технического старения сирийских ВВС и дефицита боеприпасов, ситуация стала для режима кризисной. Эффективная авиационная поддержка силами фактически одного полнокровного полка российских ВКС изменила баланс сил на сто восемьдесят градусов. Но дело не в техническом превосходстве. Американские аналитики совершенно не учитывают человеческий фактор, а он на племенном и клановом Ближнем Востоке очень важен.
При этом анализ российского экспертного сообщества говорил совершенно об ином. Если мы возьмем победную экспансию «Исламского государства» в Ираке и Сирии, то мы увидим, что сторонники ИГ воюют на двух фронтах силами двух полнокровных дивизий, что составляет порядка тридцати тысяч боевиков. При этом они, согласно выкладкам тех же американских аналитиков, успешно контролировали на тот момент треть территории Сирии и чуть ли не половину Ирака. Отметим, что вопрос о дефиците живой силы у ИГ, если исходить из классической военной науки, американцев почему-то не волнует. Именно по той причине, что отряды ИГ не стоят гарнизонами в каждой деревне и населенном пункте. Ключ секрета успешной экспансии ИГ – это децентрализация суннитских районов Ирака и Сирии с предоставлением им широкой хозяйственной автономии. В том числе и по вопросам социальных программ.
Это и позволяет сторонникам ИГ при очень скромной численности боевых подразделений сохранять контроль над обширными территориями. При этом приверженцы ИГ оказывают необходимое им воздействие на ситуацию путем контроля над опорными точками. Это позиции на Евфрате, что дает контроль над водными ресурсами и путями водной логистики; нефтяные месторождения, что
77
обеспечивает контроль над экспортом нефтепродуктов; основные трассы и КПП на границе, по которым переправляются грузы и товары. Вот, в принципе, и все. Крупные города в данном случае имеют по большей части символическое значение. И по этой причине иракский Мосул
исирийская Ракка являлись единственными из крупных городов, которые тогда контролировало ИГ. Эти города необходимо обеспечивать с социальной точки зрения, что сложно. Ровно то же самое и будет влиять на успех или неуспех наступления сирийской армии (и иракской, кстати говоря). Если еще проще, то политическая выживаемость сирийского режима зависела тогда и теперь только от того, насколько грамотно он сможет скопировать эту схему хозяйственной и социальной автономии, которая эффективно себя зарекомендовала.
Остается еще вопрос собственно суннитского населения той же Сирии. По оценкам американцев, оно никогда не сможет примириться с алавитским правительством и постоянно будет источником некой вооруженной фронды. Отметим в этой связи, что, во-первых, сунниты
иалавиты вполне себе хорошо сосуществовали в период правления Асада-старшего. Во-вторых, не надо рассматривать настроения суннитского населения как некую константу. Их приверженность ИГ была обусловлена очень простым условием: оно не мешало им зарабатывать деньги и установило справедливую систему налогов. И еще: сторонники ИГ на тот период были единственным гарантом безопасности. После того, как уверенность в способности ИГ обеспечивать эту безопасность была сильно поколеблена авиаударами российской авиации, встал естественный вопрос о физическом выживании. В этой ситуации абсолютное большинство племен, безусловно, стало выбирать мирный компромисс при условии сохранения существующей сейчас системы фактической автономии.
Вот такой простой секрет контролирования обширной территорий малыми силами. Он универсален для всех
78
войн. Если поставить население в безальтернатив-
ную систему выбора союзника (а в Сирии это делается путем технического военного давления в первую очередь), то это, в конечном счете, приводит к глобальному перемирию. Несмотря на всю ожесточенность гражданской войны. Кто не верит, пусть обратит свои взоры на Чечню.
Еще один важный момент жизнеспособности сопротивления в Сирии – это внешняя спонсорская помощь, а если сказать проще, – покупка лояльности. Эта помощь никуда не исчезнет и будет продолжаться и далее. И главный вопрос здесь не в том, что на эти деньги будут
спонсироваться отряды |
противников |
Б.Асада, которые |
в своей подавляющей |
части состоят |
из иностранцев, |
а в том, в какой степени эта подпитка дойдет до местных кланов и племен. Есть все основания полагать, что в очень малой степени, исходя из общей динамики мировых цен на нефть. И вот именно этот аспект и необходимо рассматривать в общем контексте умиротворения в Сирии, а ни в коей мере не скатываться к голому анализу ситуации исключительно с точки зрения военной науки или доктрины.
Такие анализы и общая неподготовленность к военному присутствию в Сирии вынудили американцев тогда прибегнуть к единственно возможному варианту своих действий. То есть активизации формирования своего альянса с курдскими отрядами в совокупности с запуском инициативы о немедленном объявлении перемирия в Сирии. 18 декабря 2015 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2254, в которой не только поддержал установление общесирийского прекращения огня (причем ясно прописал связь между ним и политическим процессом), но и поручил офису спецпосланника ООН по Сирии Стаффана де Мистуры подготовить соображения по модальностям такого замирения. При этом небесполезно вспомнить о том, что тема эта начала раскручиваться не по инициативе ООН, а с подачи американцев. Так,
79
впервые президент США Б.Обама поднял ее во время «Обращения к нации» 6 декабря 2015 г., отметив, что «при американском лидерстве международное сообщество запустило процесс и график установления режима прекращения огня и политического процесса». До этого американцы отказывались от российского предложения поддержать – либо неофициально, либо в СБ ООН – линию Дамаска на установление локальных замирений, мотивируя это тем, что от таких договоренностей, представляющих собой «капитуляцию боевиков», выигрывает лишь режим.
Так что совершенно очевидно, что разработчики подобных предложений преследовали тогда двуединую цель – заморозить продвижение сирийских войск при поддержке ВКС России (других вариантов это сделать просто не было) и закрепить группы вооруженной сирийской оппозиции на занятых ими территориях, делегировав им при этом максимально широкие полномочия (как максимум – легитимизировать их присутствие через выдачу им мандата на мониторинг режима прекращения огня). Учитывая, что «эффективный контроль» над занятыми территориями осуществляют прежде всего террористические структуры (ИГ, «Джебхат ан-Нусра», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам»), решается и задача, связанная с попытками сделать джихадистов партнерами по диалогу (очевидно, что с ваххабитскими группами их кураторы проведут работу над имиджем, как это уже было с «Исламским фронтом», который выдается за умеренную группу).
Ответ России на эти маневры также можно расценивать как оптимальный алгоритм действий в подобного рода ситуациях. Москва объявила в феврале 2016 года о своих планах вывода части ВКС из Сирии в связи с выполнением ими поставленных задач на фоне согласия на начало масштабного переговорного процесса. История очень напоминает тактику дзю-до (ни на что не намекаем), когда противник провоцируется на наступление в силу
80