казнь путём четвертования и т.п. Четвертованию, например, были подвергнуты
наиболее деятельные заговорщики против Ивана III: "...казниша их на Москве
реке, пониже моста, шестерых: Афанасию Еропченку руки да ноги отсекли и
голову отсекоша, а Поярку, Рунову брату, руки отсекли и голову ссекоша".
Торговая казнь состояла в битье кнутом на торговой площади. Как вид
наказания она применялась до середины XIX в., но особенного развития
достигла в XVII в. Кнут как орудие торговой казни в период XVII в.
представлял собой прикреплённый к деревянной рукоятке плетённый из кожи
упругий столбец, имеющий на конце кольцо. К этому кольцу прикреплялся
сделанный из толстой сыромятной лошадиной или лосиной кожи ремень, согнутый
вдоль наподобие желобка, заострённый на конце и в таком виде засушенный.
Длина ремня была около метра. Зачастую кнут заканчивался не одним, а
несколькими ремнями. Этот конец, твёрдый, как дерево или кость, сдирал не
только кожу, но и мясо со спины истязаемого.
Историк XVIII в. Котошихин так описывает битьё кнутом: "Как ударит по
которому месту и на спине станет так слово в слово будто большой ремень
вырезан ножем, мало не до костей"[9]. Число ударов в законодательстве не
определялось. В XVIII-XIX вв. число ударов доходило до 400, в XVII - для
пытки установили 300 ударов. Но уже 50 ударов считались битьём нещадным. По
свидетельству русских и иностранных очевидцев, наказание кнутом в
большинстве случаев заканчивалось смертью. Факты применения битья кнутом
как замаскированного вида смертной казни подтверждаются и отдельными
сообщениями более позднего времени.
Установление Судебником торговой казни за преступления, направленные
против феодальной собственности и особенно собственности на землю,
показывает, как усиленно защищал господствующий класс основу своего
господства.
Судебник, как и РП, знает продажу, но она теперь отдельно применяется
редко: обычно в сочетании со смертной или торговой казнью. Продажа означала
денежный штраф за преступление и шла в пользу князя или лиц, осуществлявших
правосудие. Размер продажи, как правило, устанавливался по усмотрению суда.
Продажа, по мнению Владимирского-Буданова, могла означать в некоторых
случаях и конфискацию всего имущества.
Чаще всего продажа являлась дополнительным наказанием и применялась в
сочетании с торговой или смертной казнью (ст. 8, 10, 13, 39). "...Того
велети казнити смертною казнью а исцево велети доправити изъ его статка, а
что ся у статка останеть, ино то боярину и диаку имати себе. А противень и
продажа боярину и диаку делити..." (ст. 8).
Но продажа могла быть и самостоятельным видом наказания за злостную
невыплату долга, оскорбление словом или действием.
Денежное вознаграждение в пользу потерпевшего или родственников убитого
взыскивалось с виновного одновременно с выплатой продажи. "А побиются на
поли в пожеге, или в душегубстве, или в разбои, или в татьбе, ино на убитом
исцево доправити; ...А сам убитой в казни и в продаже боярину и дияку" (ст.
7). Если виновный не имел средств, чтобы выплатить требуемое истцом
вознаграждение, он выдавался истцу "головою на продажю", т.е. в холопство
до отработки долга (ст. 10).
Таким образом, все установленные Судебником виды наказаний, в т.ч. и
имущественные наказания, были средством расправы господствующего класса с
зависимым и закрепощённым населением, средством его дальнейшего
закабаления.
Помимо наказаний, указанных в Судебнике, практика знала и такие виды
наказаний, как тюрьма, ссылка, пожизненное заключение, членовредительство
разного рода.
Тюремному заключению были подвергнуты некоторые участники заговора
против Ивана III: "А иных детей боярских велел князь великий в тюрьму
пометати".
Утвердившись на великом княжении, Василий Васильевич вернул себе
Дмитров, а "Наместников дмитровских сослал..."[10].
После волнений в Галиче или Устюге Шемяка был отправлен на заточение в
Коломну.
За подозрение в умыслах "крамолы" был "поиман" на Москве и сослан в
Углич серпуховский князь Василий Ярославич. Он подвергся пожизненному
заключению и умер, пробыв в заточении около 30 лет.
Из членовредительских наказаний известны ослепление, отрезание языка за
"дерзкие речи" и др.
Основными формами земельной собственности были вотчина (наследственное землевладение) и поместье (условное землевладение). Вотчины делились на несколько видов в соответствии с характером субъектов (дворцовые, государственные, церковные, частновладельческие) и способами их приобретения (родовые, выслуженные, купленные). Для родовых вотчин устанавливался особый порядок приобретения и отчуждения: эти сделки осуществляются с согласия всего рода. Но к XVI веку родовые права на имущество стали ограничиваться, главным образом, правом родового выкупа и правом родового наследования. Первоначально право родового выкупа распространялось на имущества, отчуждённые посредством возмездных сделок (купли-продажи, залога, мены), и лишь позднее стало распространяться на безвозмездные сделки с родовыми имуществами (дарение, завещание и другие).
Поместные наделы жаловались из княжеских (дворцовых) земель лицам, непосредственно связанным с княжеским дворцом и службой князю («слугам поддворским», княжьим мужам, дворянам). Термин «поместье» впервые был использован в Судебнике 1497 года и вошел в обиход для обозначения особого вида условного землевладения, выдаваемого за выполнение государственной службы. Поскольку поместье выдавалось за самые различные виды службы, возникала необходимость введения определённого эквивалента для оценки этих заслуг.
Размер поместного оклада, который перечитывался в денежной форме, определялся прежде всего объёмом возложенных на помещика государственных обязанностей. Объектом поместного землевладения являлись не только пахотные земли, но и рыбные, охотничьи угодья, городские дворы. Постепенное истощение земельного фонда, предназначенного для поместных раздач, заставило государство соответственно увеличивать денежную долю поместного оклада за счет сокращения земельных наделов.
Первоначальным обязательным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшаяся для дворян с пятнадцатилетнего возраста. Поступивший на службу сын помещика «припускался» к пользованию землёй, но при отставке отца поместье поступало к нему же на оброк, вплоть до его совершеннолетия. С середины XVI века этот порядок несколько меняется - поместье оставалось в пользовании отставника-помещика до тех пор, пока его сыновья не достигали нужного возраста; вместе с тем, к наследованию поместья стали допускаться и родственники по боковой линии. Женщины не участвовали в наследовании поместий, наделялись землёй только в форме пенсионных выплат, размеры которых поначалу устанавливались государством произвольно, а с XVI века -- нормировано.
Право собственности в Судебниках 1497 г. и 1550г.
Судебник 1497 г. подробной регламентации права собственности не содержит, и, хотя в нем упоминается различное продаваемое имущество и земля, никаких специально оговоренных юридических последствий из этого не следует. Тем не менее законодатель, осознавая значение земельных споров, предписывает
устанавливать «загороды» между селами, деревнями и земельными участками, чтобы облегчить разбирательство о принадлежности собственности.
«. 61. О ИЗГОРОДАХ. А промежи сел и деревень городити изгороды по половинам; а чьею огородою учиниться потрава, ино тому платити, чья огорода.
62. О МЕЖАХ. А кто сореть межу или грани ссечет из великого князя земли боярина или монастыря. ино того бити книтием, да исцу взяти на нем рубль.»
Утверждается принцип частной собственности на землю: иски по поводу собственности могут взаимно предъявляться феодалами, монастырями, помещиками, крестьянами, даже администрацией к администрации самого князя.
«.63. О ЗЕМЛЯХ СУД. А взыщет боярин на боярине, или монастырь на монастыре,
или боярской на монастыре, ино судити за три годы, а далее трех годов не
судити. А взыщут на боярине или на монастыри великого князя земли, ино судити
за шесть лет, а дале не судить. А которые земли за приставом в суде, и те земли
досуживати.»
Судебник незнает установления права собственности через владения по давности он просто фиксирует срок (три года) для принятия земельных исков. Статус вотчин и поместий не регламентирован. Все это свидетельствует о некотором упадке теоретической юриспруденции, однако это объясняется тем, что законодательство было, так сказать, смещено в область практического судопроизводства.
Судебник 1550 г. повторяет выше приведенные выше положения Судебника 1497 г., но дает более подробную регламентацию правового статуса земельных объектов.
2.3. Вотчины в судебнике 1550 г.
В судебнике 1550 г. подробно говорится о вотчинах, которые, как объект частной собственности, испытывали влияние торгово-денежных отношений, отношения между феодалами и с центральной властью. В ст. 85 различаются две категории вотчин. Родовые вотчины были объектом собственности внутри рода, и государство предпринимало действия против «оскудения» фамилий путем установления права родового выкупа. В течении 40 лет родственники (братья, племянники) могли в случае продажи выкупить родовые имения обратно, если они не давали согласия на продажу. Дети и внуки этим правом не пользовались. В режиме вотчин сказывались типично феодальные отношения.
« 85. А ВОТЧИНАХ СУД. Кто вотчину продаст, и детям его и внучатом до тое вотчины дела нет, и не выкупити им; а братья будут или племянники в тех купчих в послусех, и им и их детем по тому ж до тое вотчины дела нет и внучатом. А судити о вотчине за сорок лет; а дале сорока лет вочьчичем до вотчины дела нет.».
Право родового выкупа имеет определенное сходство с залогом. Именно поэтому Судебник говорит о нем в этой же статье. Вотчину можно закладывать как родственникам, так и посторонним лицам, закон только оговаривает размеры залога. Сумма заклада не должна была превышать действительной цены вотчины.
Тот, кто дал.лишек болши тое цены, чево та вотчина судит, и у того те денги пропали. Купленные вотчины могли свободно продаваться и отчуждаться владельцам, как товар. Кроме того, существовали жалованные вотчины, пожалованные государем за службу пожизненно или в собственность. Приговором 1580 г. Иван IV запретил выкуп принадлежащих крупным собственникам родовых вотчин, заложенных в монастыри, и наложил запрет на новые вклады церкви. Скрынников считает, что эта мера была выгодна государству и в любой момент позволяла «взять» запрещенные к выкупу земли в казну. Такое вторжение государства в частное право феодалов сопровождалось процессом образования поместного землевладения под условием службы.
Обязательствам из договоров Судебник 1497 г. уделял меньше внимания, чем РП. О займе говорила лишь ст. 55, предусматривавшая, подобно РП, ответственность за несостоятельность должника. Эта статья вводила новые термины: полетная грамота - об уплате долга в рассрочку; истина - стоимость товара или сумма денег, взыскиваемая истцом с несостоятельного должника.
Обязательства и договоры в Судебнике 1497 г.
В судебнике 1497 г. договоры представлены весьма не полно. Купля-продажа упоминается в ст. ст. 46, 47, условия ее не раскрыты, главное внимание уделяется присутствию свидетелей сделки, которые могли бы подтвердить ее содержание при спорах.
« 46. О ТОРГОВЦЕХ. А кто купит на торгу что ново, опроче лошади, а у кого купит, не зная его, а будет людем добрым двема или трем ведомо и поимаются у него, и те люди добрые скажут по праву, что перед ними купил в торгу, ино тот прав, у кого поимались и целованиа ему нет.»
Чаще всего говорится о договоре займа (ст. ст. 6, 38, 48, 55), но его совершение также не закреплено. Указывается на возможность назначения судебного поединка при спорах, при рассмотрении дел о займах присутствуют в суде «лучшие люди».
Повторяется старая формула Русской Правды о займах разорившегося купца: при злостном банкротстве он мог продаваться в рабство, а при «бесхитростном» получал специальную грамоту о рассрочке выплаты долга от государственной администрации. По договору найма, человек, покинувший хозяина раньше срока, терпит убытки.
« 54. А наймит не дослужит своего урока, а пойдет прочь, и он найму лишен».
Кроме того, указано на возможность участия в договорах женщин, стариков и малых детей (ст. 52), отпуск холопов на волю предстает как особая договорная форма представленная документами (ст. 18). Иски о земле (ст. 61-62) базируются на строго определенных границах между земельными владениями. Устанавливается давность (три-шесть лет) по земельным спорам. И это все, что сказано об обязательственном праве, тогда как в практической жизни земельные сделки и аренда имели масштабный характер. Ситуацию конкретизируют ст. 2, которая обязывает судей «никакого жалобщика не отсылать», а «давать ему суд». Таким образом, суды принимали любые иски по любым делам.
При заключении любых сделок выделяются два главных момента: документальное оформление любого договора для возможности обращения в суд (отсутствие документов было причиной назначения судебного поединка); свободное волеизъявление сторон (любых сословий) при определении содержания большинства условия сделок. Сделка оформлялась письменно в нужном количестве копий, датировалось, на документе ставили подписи свидетели, указывалось имя дьяка, скрепившего грамоту печатью; в нем перечислялись все условия сделки, подробно описывались земельные границы участка. Практически вся земля в обжитых районах была документально описана, и судам лишь оставалось решать дела на основе содержания предъявленных документов.
Судебник 1497 г. более чётко, чем РП, выделял обязательства из причинения вреда, правда, лишь в одном случае: ст. 61 предусматривала имущественную ответственность за потраву. Как своеобразные обязательства из причинения вреда рассматривает Судебник некоторые правонарушения, связанные с судебной деятельностью. Судья, вынесший неправосудное решение, обязан возместить сторонам происшедшие от того убытки. Такая же мера применялась к лжесвидетелям. Закон прямо указывает, что наказанию судья (точнее, боярин и дьяк) за свой проступок не подлежит (ст. 19): "...а боярину и диаку в том пени нет...".