План ответа
Предпосылки становления проблематики идентичности.
Предпосылки в психологии.
Э. Фромм.
Основные подходы к изучению.
Концепция Эриксона
Исследования социальной идентичности А. Тэшфела и Дж. Тернера
Представления о социальной и персональной идентичности
Когнитивные процессы становления социальной идентичности
Формирование позитивной социальной идентичности.
Стратегии достижения позитивной социальной идентичности.
Исследования Дж. Марсиа
По Белинской «Социальная психология личности»
Предпосылки становления проблематики идентичность.
Теоретическая и эмпирическая разработка проблемы идентичности началась сравнительно недавно, в 60-е годы нашего столетия, хотя само понятие идентичности имеет довольно длительную историю и использовалось многими теориями.
Во-первых, близким по смыслу к нему было уже упоминавшееся ранее понятие «базовая личность», введенное А. Кардинером и определяемое культурантропологическими теориями как манера вести себя, вступать во взаимодействие с другими людьми, общая для людей одной социальной группы.
Во-вторых, понятие идентичности широко использовали различные ролевые теории личности, в рамках которых она понималась как структурная совокупность различных ролей, интериоризируемых в процессе социального обучения.
В-третьих, введение в научный обиход данного понятия подготавливалось также целым рядом эмпирических социально-психологических исследований, основным предметом которых было изучение взаимовлияния личности и группы.
Однако помимо собственно психологической истории своего становления понятие идентичности оказалось стержневым для ряда социально-философских концепций, например для работ Э. Фромма (1900-1980), имевших в качестве своего предмета анализ современных особенностей взаимоотношений человека и общества. Именно благодаря социально-философской традиции осмысления проблемы идентичности в контексте человеческой свободы данное понятие сегодня гораздо шире своего чисто психологического контекста.
Э. Фромм (1987) обращается к проблеме идентичности, анализируя диалектическую взаимосвязь индивидуального и всеобщего в человеческой природе. В своей книге «Бегство от свободы», написанной в 1941 г. и посвященной анализу психологических механизмов деперсонализации, сложившихся в тоталитарных системах (фашизме, сталинизме), он определяет персональную идентичность как результат индивидуализации человека. По мнению Фромма, последняя есть следствие обособления его от сил природы и от других людей, что впервые становится возможным лишь на определенном этапе человеческой истории, а именно в Новое время.
Но, как отмечает Э. Фромм, одновременно «одной из ведущих человеческих потребностей, составляющей самую сущность человеческого бытия», является потребность в связи с окружающим миром, потребность избежать одиночества, что достигается путем самоотождествления с какими-либо идеями, ценностями, социальными стандартами, т.е. путем формирования социальной идентичности.
Расширение путей самореализации, потенциальная множественность социального выбора, впервые ставшие возможными с началом капиталистических отношений, сталкиваются, по мысли Фромма, с неготовностью человека принять столь свободное одиночество и, следовательно, вызывают поиск таких связей с миром, которые уничтожат его индивидуальность: «Индивид перестает быть самим собой; он полностью усваивает тип личности, предлагаемый ему общепринятым шаблоном, и становится точно таким же, как все остальные... Исчезает различие между собственным Я и окружающим миром, а вместе с тем и осознанный страх перед одиночеством и бессилием».
Таким образом, следствием современного торжества социальной идентичности является деперсонализация, ведь «человек платит за новую уверенность в себе отказом от целостности своего Я».
Наибольшая заслуга в разработке данного понятия с точки зрения его структурно-динамических характеристик по праву принадлежит Э. Эриксону, и все дальнейшие исследователи данной проблематики так или иначе соотносились с его концепцией.
Э. Эриксон понимал идентичность в целом как процесс организации жизненного опыта в индивидуальное «Я», что, предполагало его динамику на протяжении всей жизни человека. Основной функцией данной личностной структуры является адаптация в широком смысле. Более того, идентичность имеет определенную «организующую» функцию в развитии личности – данное понятие является для Эриксона центральным при рассмотрении вопроса о стадиях психосоциального развития.
В своем понимании структуры идентичности Эриксон во многом следует неопсихоаналитической традиции в силу свойственного данной ориентации понимания «Я» как адаптивной структуры, одной из функций которой является нейтрализация тревоги при решении конфликтов между двумя противоречивыми тенденциями. Однако, по мысли Эриксона, «Я» при этом обладает и определенной автономностью, т.е. его развитие есть не просто результат столкновения на «поле» самосознания бессознательных влечений, усвоенных нормативных предписаний и требований внешней реальности; «Я» как личностная структура обладает и собственной энергией, определяя динамику личностного развития. Центральной составляющей «Я» выступает при этом идентичность.
Таким образом, понятие идентичности соотносимо для Эриксона прежде всего с понятием постоянного, непрекращающегося развития «Я». Наибольшее значение данный процесс имеет для периода отрочества (и наиболее детально анализ идентичности представлен Эриксоном именно на примере этого возрастного периода), однако задача построения идентичности «никогда не может быть решена окончательно.
Эриксон определяет идентичность как сложное личностное образование, имеющее многоуровневую структуру. Это связано с тремя основными уровнями анализа человеческой природы: индивидным, личностным и социальным.
Так, на первом, индивидном уровне анализа идентичность определяется им как результат осознания человеком собственной временной протяженности. Это есть представление о себе как некоторой относительно неизменной данности того или иного физического облика, темперамента, задатков, имеющего принадлежащее ему прошлое и устремленного в будущее.
Со второй, личностной, точки зрения идентичность определяется как ощущение человеком собственной неповторимости, уникальности своего жизненного опыта, обусловливающее некоторую тождественность самому себе. Данный элемент идентичности есть «осознанный личностью, опыт собственной способности интегрировать все идентификации с влечениями либидо, с умственными способностями, приобретенными в деятельности, и с благоприятными возможностями, предлагаемыми социальными ролями».
Наконец, идентичность определяется Э. Эриксоном как тот личностный конструкт, который отражает внутреннюю солидарность человека с социальными, групповыми идеалами и стандартами и тем самым помогает процессу Я-категоризации: это те наши характеристики, благодаря которым мы делим мир на похожих и непохожих на себя. Последней структуре Эриксон дал название социальной идентичности.
Подобное представление о структуре идентичности как об имеющей две основные составляющие – персональную и социальную – присутствует в большинстве работ, посвященных данной проблеме. Наряду с этим можно встретить более дробную детализацию, в основном касающуюся социальной ее ипостаси и имеющую в качестве основания для своего выделения те или иные виды социализации. Так, речь может идти о формировании полоролевой, профессиональной, этнической, религиозной идентичности личности.
Э. Эриксон задал определенный ракурс в понимании природы социальной идентичности, утверждая, что субъективное значение различных социальных реакций человека тем больше, чем сильнее они включены в общую модель развития, характерную для данной культуры. Так, например, научившийся ходить ребенок осознает свой новый статус как «того, кто может ходить», но в пространстве и времени данной культуры этому могут придаваться разные значения: «того, кто далеко пойдет», «кто крепко стоит на ногах», «у кого еще все впереди», «за которым нужен глаз да глаз, так как он может далеко зайти» и т.п.
Эриксон отмечает, что на каждой стадии развития у ребенка должно быть чувство, что его личная, персональная идентичность, отражающая индивидуальный путь в обобщении жизненного опыта, имеет и социальное значение, значима для данной культуры, является достаточно эффективным вариантом и групповой идентичности. Таким образом, для Эриксона персональная и социальная идентичность выступают как некоторое единство, как две неразрывные грани одного процесса — процесса психосоциального развития ребенка.
Таким образом, для большинства исследователей вопрос о структуре идентичности, во-первых, был производным от вопроса о ее развитии, а во-вторых, конкретные решения его, по сути, не выходили за рамки эриксоновского деления идентичности на персональную и социальную. Обратимся теперь к исследованиям последней.
Дальнейшее изучение процессов установления идентификации человека с группой проходило в рамках когнитивистски ориентированных концепций, для которых была характерна несколько иная логика.
Своеобразным толчком для них послужили известные исследования М. Шерифа, посвященные анализу межгрупповых конфликтов. Среди возможных следствий реального межгруппового конфликта М. Шериф отмечал более полное осознание его участниками своей групповой принадлежности, которое, в свою очередь, повышало уровень их внутригрупповой солидарности в конфликтном взаимодействии. В дальнейшем именно анализ когнитивных и эмоциональных процессов стал центральным для концепций социальной идентичности А. Тэшфела и самокатегоризации Дж. Тернера, к которым мы теперь и обратимся.
Одним из основных понятий этих концепций является понятие социальной категоризации. Процесс социальной категоризации, или процесс распределения социальных событий и объектов по группам, необходим человеку, для определенной систематизации своего социального опыта и одновременно для ориентации в своем социальном окружении.
Социальная категоризация есть система ориентации, которая создает и определяет конкретное место человека в обществе. Данное понятие было введено А. Тэшфелом (1981) для определения своей концептуальной позиции. В соответствии с этой позицией межгрупповые формы взаимодействия рассматриваются как некоторый континуум, на одном полюсе которого можно расположить варианты социального поведения индивидов, полностью обусловленные фактом их группового членства, а на другом такие формы социального взаимодействия, которые полностью определяются индивидуальными характеристиками участников.
Для объяснения возможных вариантов социального поведения личности в рамках данного континуума А. Тэшфел опирался на когнитивную схему: роль регулятора в этом выполняет Я-концепция, включающая в себя две подсистемы — персональную и социальную идентичность. Согласно Тэшфелу, это равнозначные структуры, первая из которых представляет самоопределение человека в терминах физических, интеллектуальных и нравственных черт, а вторая — в терминах субъективной принадлежности к различным социальным категориям: полу, этносу, профессиональной группе и т.п.
В дальнейшем один из последователей А. Тэшфела, Дж. Тернер в своей теории самокатегоризации отметил наличие реципрокной (взаимоуничтожающей) зависимости между этими двумя подсистемами.
Тернер утверждает, что любая самокатегоризация деперсонализирует восприятие в терминах групповых прототипов и трансформирует основания для межличностных предпочтений из индивидуально-личностных в прототипические. Самокатегоризация продуцирует внутригрупповой фаворитизм, социальные стереотипы восприятия и нормативное поведение.
С этой точки зрения прототип — это абстрактное обобщающее представление специфических стереотипных и нормативных характеристик, которые определяют групповую принадлежность как внутри, так и вне группового контекста. Прототипы конструируются членами группы из доступной им релевантной информации для того, чтобы иметь образцы, достойные подражания и представляющие членов данной группы. Через самокатегоризацию индивиды могут использовать созданные групповые прототипы для соотнесения себя с ними, описания и оценивания себя и как следствие — поддержания благоприятной самооценки.
Подобный акцент концепций А. Тэшфела и Дж. Тернера определялся, с одной стороны, противопоставлением гуманистическим теориям личности, а с другой — был связан с утверждением необходимости и важности межгрупповых отношений наравне с межличностными, что в итоге и определяет более высокий уровень приспособления человека к социальной действительности.
Эта идея нашла свое наиболее полное выражение в концепции Тернера. В отличие от Тэшфела он настаивает, что процесс самокатегоризации может идти на трех иерархизированных уровнях:
• высшем, состоящем в категоризации себя как человеческого существа;