В отличие от тигра, леопард нападает молча. Из-за этого он мог приобрести репутацию коварного существа, недостойного, по мнению аборигенов, увековечивания в камне. Но при этом внешнее сходство леопарда с тигром и его свирепость могли являться тем «допускающим условием», которое позволяло использовать конкретную часть его тела как знак различия воинской экипировки.
Косвенным подтверждением этого суждения служит также полное отсутствие на петроглифах рыси - хищника, для Приамурья вполне обычного. Как и леопард, она атакует беззвучно и со спины, за что и в настоящее время пользуется среди коренного населения репутацией «подлого» зверя. Видимо, рысь обрела такую характеристику в весьма отдал?нное время, когда е? образу, наряду с леопардом, «было отказано» в присутствии на петроглифах.
Достаточно редки среди петроглифов Приамурья изображения волков (Canis lupus). Прич?м их видовая принадлежность выражена в петроглифах столь неч?тко, что возникает сомнение: принадлежат ли приписываемые этим животным силуэты именно им или на камнях запечатлены домашние собаки?
Причина такого невнимания к этому хищнику, скорее всего, заключена в следующем: будучи весьма многозначной, сочетающей жестокость, злобу, с одной стороны, и отвагу, выносливость, развитые родительские чувства - с другой [10, с. 98], волчья символика имеет достаточно позднее происхождение. В каменном веке образ волка затмевался более крупными, сильными и опасными для человека хищниками. Актуальность обращения к нему проявилась позже - с возникновением и развитием животноводства, когда волчьи стаи стали главной угрозой для домашних стад.
В этой связи следует заметить, что тигр, медведь и леопард, будучи доминирующими хищниками Приамурья, несомненно, производили на аборигенов гораздо большее впечатление, чем волк. Кроме того, пастбищное животноводство как массовый вид хозяйственной деятельности отсутствовало здесь вплоть до IV века н.э. [16, с. 18, 20]. Очевидно, потому изображения волка не заняли заметного места в галереях приамурских петроглифов, а его образ на них не приобр?л должной ч?ткости.
Важными «персонажами» зоолатрических символов Приамурья являются изображения крупных копытных животных - лося и кабана.
Лось (Alces alces) в представлении древних аборигенов этой территории, видимо, воспринимался в качестве «подателя жизни». Ведь охота на него велась преимущественно в начале весны, когда иссякали зимние запасы продовольствия. Но частота его изображений не исчерпывается лишь этой причиной.
Образное мышление первобытных людей следовало собственным, соответствующим представлениям эпохи, умозаключениям. Так, тронообразная форма лосиных рогов могла обращать их обладателя в носителя Солнца.
Могучий зверь отдавал свою плоть ради выживания человека в те дни, когда день зримо удлинялся и сулил скорую весну. Поэтому он как бы н?с на своих раскидистых рогах побеждавшее зиму Солнце. Таким образом, следуя логике древнего человека, лось становился символом, с которым связывались некие космогонические представления.
Зачастую петроглифические силуэты лосей покрыты сложным орнаментом, который ранее прозаически трактовался как анатомические зарисовки - своеобразное пособие по разделке туш. Но более пристальное его изучение показало, что вписанные в лосиные фигуры спирали и линии имеют лишь отдал?нное сходство с расположением внутренних органов. Зато в гораздо большей степени они напоминают астрономические объекты - созвездия, кометы, другие небесные тела.
В настоящее время уже невозможно установить, какие обряды были связаны с этими представлениями, в ч?м состояло их практическое и эстетическое значение для древних аборигенов Приамурья. Но многочисленные высеченные в камне фигуры «небесных» лосей зримо свидетельствуют, что им совсем не было чуждо стремление к познанию Вселенной, е? связи со всем сущим на Земле [3; 5, с. 116-118].
Некоторые лосиноподобные силуэты из-за отсутствия у них характерных расширений на рогах можно трактовать как изображения оленя-изюбря (Cervus elaphus xanthopygus). Но они встречаются гораздо реже. Видимо, олень не столь почитался местным населением по той причине, что его рога не имеют формы трона и потому «не подходили» для несения Солнца. Зато по популярности в зоолатрической тематике приамурских петроглифов с лосем может соперничать дикий кабан (Sus scrofa).
Бесстрашно вступая в бой с хищниками и охотниками, этот зверь в зоолатрической символике всегда и повсеместно олицетворял собой отвагу, мужество и неукротимость. Не было в этом отношении исключением и Приамурье. Кроме того, здешние аборигены отводили кабану важную сакральную роль - проводника мужчины в потусторонний мир. Такой вывод основан на том, что непременным атрибутом мужских захоронений у местных культур неолита, бронзового и раннего железного веков являлась туша этого животного [7, с. 27].
Скорее всего, е? помещение в могилу символизировало волю усопшего к быстрому возрождению его духовных и физических сил в загробном мире. Такое представление могло возникнуть на основе двух качеств дикого кабана: той л?гкости, с которой он переносит ранения, и его плодовитости. Оба они символизировали неистребимую тягу к жизни. Поэтому таковая «должна была» передаваться мужчине от захороненного вместе с ним зверя в «стране предков», где ему вновь, как мыслилось соплеменникам, предстояло заниматься войной и охотой.
Большим разнообразием в петроглифах Приамурья отличается птичья тематика. Во-первых, здесь традиционно представлена широко распростран?нная во вс?м мире орлиная символика. Но смысл е? столь очевиден, что она не требует здесь специального рассмотрения. Более интересным представляется заострение внимания на причинах высекания в камне силуэтов куриных и водоплавающих птиц.
Символический смысл изображения глухарей (Tetrao parvirostris), тетеревов (Tetrao tetrix) и фазанов (Phasianus colchicus), очевидно, связан с приходом весны, начало которой ассоциировалось с брачным поведением самцов представителей этих видов. Их красочные брачные турниры, происходившие на ещ? не сошедшем снегу, вполне могли восприниматься как непосредственно исходящий от живой природы ритуал изгнания зимы и призыва весеннего тепла.
Изображение гагар (Gavia sp.), лебедей (Cygnus sp.), гусей (Anser sp.), уток (Anas sp.), вне сомнений, имеет прямое отношение к речным культовым обрядам. Водоплавающие птицы рассматривались древними людьми как часть живой речной души. Их образы наверняка были связаны с представлениями о «детях Маа-Мур» - существах, жизнь которых немыслима вне Матери-реки. Они отражали не только е? состояние (речные птицы избегали загрязн?нных вод, прятались перед их волнением в непогоду), но и разные е? качества.
Такое восприятие вполне могло быть дифференцировано в соответствии с теми экологическими нишами, которые занимают в речных экосистемах различные виды водоплавающих птиц. Гагары могли олицетворять мир спокойных заводей, утки - прогретых солнечными лучами и насыщенных жизнью мелководий, а крупные, сильные гуси и лебеди - мощную и глубокую стремнину. Столь скрупул?зная детализация объяснима той ролью, которую играл Амур и его притоки в жизни древних аборигенов рассматриваемой территории, и той богатой, многогранной эмоциональной «окраской», которую оказывает на духовный мир человека река [6, с. 28].
Ещ? одним из наиболее распростран?нных зоолатрических сюжетов на петроглифах Приамурья является изображение змеи.
Змеиная символика широко распространена во вс?м мире и наполнена противоречивыми характеристиками. В зависимости от конкретного толкования образа змея обозначает как тайную угрозу и неотвратимую смерть, так и жизненную силу, сверхъестественные способности, мудрость.
С большой долей вероятности можно утверждать, что в древнем Приамурье преобладало позитивное восприятие змеи. Е? изображения здесь, как правило, не несли угрожающих черт и выполнялись в спиралевидной форме, что символически сближало их со стилизованным диском Солнца. Прямая ассоциация в данном случае возникала при выходе змей весной из-под земли и их долгом прогревании на камнях под солнечными лучами.
Следует отметить, что в Приамурье обитает тот представитель герпетофауны, образ которого не мог остаться без внимания аборигенов. Речь ид?т об амурском полозе (Elaphe schrenckii).
Длина его тела может достигать 2 м - вполне достаточно для того, чтобы произвести впечатление на человека. Не исключено, что в прошлом встречались экземпляры крупнее современных, которые и стали прообразом гигантских змеев в фольклоре коренных жителей Приамурья.
Кроме того, амурский полоз - «благородная», т.е. неядовитая змея, не несущая потенциальной угрозы для жизни людей. Да и в целом, несмотря на свои внушительные размеры, он не проявляет агрессии в отношении человека, не спешит скрыться, но и не торопится продемонстрировать активную защитную реакцию, а свои мощные челюсти пускает в ход лишь в крайнем случае.
Ч?рная, с яркими ж?лтыми кольцами, чешуя полоза ярко и эффектно сверкает при ярком дневном освещении, что для аборигенов было подтверждением его «особых отношений» с Солнцем («солнечный» или «огненный» змей из их сказаний). Подставляя себя его теплу, полоз часто поднимает верхнюю часть тела, что было для древних людей ещ? одним «доказательством» его «служения» небесному светилу.
Вдобавок для почитания этой змеи имелась и более прозаическая причина. Полоз издавна селился возле людей, уничтожая вредящих урожаю, портящих съестные припасы и разносящих болезни грызунов (Rodentia). А поскольку значительная часть населения Приамурья вела в древности (примерно до V-IV веков до н.э.) оседлый образ жизни и занималась земледелием [17, с. 112], эта важная особенность поведения полоза лишь усиливала положительную сторону его образа.
Таким образом, зоолатрические петроглифы Приамурья группируются вокруг следующих основных тем, которые отразились в образах определ?нных животных:
- выдающиеся физические и моральные качества (тигр, медведь, кабан);
- элементы антропоморфности во внешнем облике (медведь);
- связи с потусторонним миром (кабан);
- астральный и солнечный культы (лось, змея);
- культы встречи весны (куриные птицы) и почитания реки (водоплавающие птицы); - олицетворения в живом существе сверхъестественных сил и способностей (тигр).
Означенный круг животных выступал в качестве символических, визуально воспринимаемых посредников между человеком и окружающим миром, представлял в их образах связь с какой-либо из его сторон. Такая избирательность свидетельствует не только о той наблюдательности древних жителей Приамурья, которая вырабатывалась благодаря присущему им образу жизни. В первую очередь, она указывает на имевшуюся у них высокую степень образного восприятия окружающей действительности, в которой предельная конкретика сочеталась с попытками е? осмысления через различные качества своих ближайших соседей - обитателей та?жных лесов и рек.
Об этом со всей убедительностью свидетельствуют высеченные в камне на берегах Амура петроглифы, в которых застыли силуэты животных - оставленные тысячи лет назад символы единения человека с природой.
Список литературы
1. Андреева Ж. В. Проблемы периодизации // Очерки первобытной археологии Дальнего Востока / отв. ред. Ж. В. Андреева. М.: Наука, 1994. С. 86-107.
2. Арсеньев В. К. Избранное. Хабаровск: ХКИ, 1998. Т. II. 622 с.
3. Глебова Е. Не тревожьте мудрых богов [Электронный ресурс] // Словесница искусств: региональный культурнопросветительский журнал. 2003. № 2 (12). URL: http://www.slovoart.ru/node/1569 (дата обращения: 23.06.2014).
4. Голубь А. Б. Геральдика и символика субъектов Дальнего Востока как фактор формирования географического образа региона // Тихоокеанский регион России в Северной Пацифике: взгляд из Азии, взгляд из Европы: материалы международной конференции / отв. ред. П. Я. Бакланов. Владивосток: Изд-во Тихоокеанского института географии ДВО РАН, 2011. С. 34-36.
5. Дэвлет Е. Г., Дэвлет М. А. Мифы в камне: мир наскального искусства России. М.: Алетейя, 2005. 472 с.
6. Зуев В. Ф. Горюн - священная река. Хабаровск: Частная коллекция, 2001. 246 с.
7. Кирло Х. Словарь символов. М.: Полиграф, 2010. 525 с.
8. Ларичев В. Е. Народы Дальнего Востока в древности и Средние века и их роль в культурной и политической истории Восточной Азии // Дальний Восток и соседние территории в Средние века / отв. ред. В. Е. Ларичев. Новосибирск: Наука, 1980. С. 8-39.
9. Окладников А. П. Дал?кое прошлое Приморья. Владивосток: Приморское книжное издательство, 1959. 292 с.
10. Окладников А. П. Петроглифы Нижнего Амура. Л.: Наука, 1971. 335 с.
11. Рошаль В. М.Энциклопедия символов. М.: АСТ, 2007. 515 с.
12. Слейтер С. Геральдика. М.: Эксмо, 2007. 264 с.
13. Слудский А. А. Леопард // Крупные хищники / под ред. А. А. Калецкого. М.: Лесная промышленность, 1976. С. 58-82.
14. Слудский А. А.Суеверия, связанные с тигром // Владыка джунглей / под ред. А. А. Слудского. Алма-Ата: Наука, 1966. С. 363-367.
15. Таюрский В. Г. «Одеревеневшая» «окладниковщина» [Электронный ресурс]. URL: http://debri-dv.ru/article/220 (дата обращения: 23.06.2014).
16. Федосеев Г. А. Злой дух Ямбуя. Хабаровск: Приамурские ведомости, 2001. 496 с.
17. Шавкунов Э. В. Государство Бохай и памятники его культуры в Приморье. Л.: Наука, 1968. 168 с.
18. Шведов В. Г. Историческая политическая география: обзор становления, теоретические основы, практика. Владивосток: Дальнаука, 2006. 259 с.
19. Штернберг Л. Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны. Хабаровск: Дальгиз, 1933. 740 с.