Вестник Кузбасского института № 4 (29) / 2016
УДК 343.211
Значения термина «социальная справедливость» в системе целей уголовного наказания
С.Б. Карамашев
В соответствии со ст. 43 Уголовного кодекса России одной из целей наказания является «восстановление социальной справедливости». Значение словосочетания «социальная справедливость» до настоящего времени остается дискуссионным, хотя именно оно, выступая целью наказания, должно быть связующе-обусловливающим элементом, необходимость которого отмечают специалисты [17, с. 73; 9, с. 263], в системе уголовно-правового принуждения. В поисках объективного основания целей наказания, исключающего произвольное наполнение содержанием используемых терминов, постараемся выявить смысл выше указанного словосочетания. Здесь мы оставим в стороне проблемы согласования многочисленных противоречивых позиций в отношении категорий «справедливость» и «социальное». Выяснению содержания каждой из них посвящено много объемных трудов, и это не является целью настоящей работы. Со своей стороны отметим лишь то, что при установлении их содержания мы руководствовались требованиями объективности и общезначимости, и в данной работе предлагаем рассмотреть существующие значения термина «социальная справедливость».
В результате историко-философского анализа категории справедливости для ее характеристики в качестве концептуального философского основания мы посчитали достаточно конструктивной теорию, разработанную философом Н. Н.Алексеевым [1]. На ее основе с учетом взглядов В. С. Соловьева [19] и Г. Риккерта [18] стало возможно заключить, что сущность справедливостисостоит в иерархическом соотношении нравственных ценностей, упорядоченных посредством сочетания нравственных высших категорий таким образом, чтобы свобода, ограниченная равенством, в соответствии с объективным порядком воплощала добро.
Теперь обратимся к значению слова «социальное». При его определении, учитывая современный «многовариантный парадигмальный статус» социологии [14, с. 74-77], мы взяли за основу позицию Х. Ортеги-и-Гассета. Он сформулировал следующие признаки социальной реальности: выраженность в акте поведения человека, внеличностное происхождение, независимость осуществления актов от воли самого субъекта, отсутствие полного осмысления субъектом выполняемого акта и принадлежность данного акта не исключительно личной и межличностной реальности, но и иной [13, c. 616, 620-624]. На основе изложенных признаков допустимо определить социальное как образ внеличностного происхождения, складывающийся независимо от воли конкретного человека, в полной мере им не понимаемый и не относимый исключительно к индивидуальному и межличностному пространству, и проявляющийся в поведении этого человека не всегда осознанно и по его воле. Когда этот образ воплощается в поведении индивида, он становится социальной реальностью.
Прежде чем обратиться к смысловому значению словосочетания «социальная справедливость», следует учесть, что при изучении смысловых значений всегда присутствуют три определяющие линии: историческая соотнесенность термина с предметом мысли, логическая согласованность смежных понятий и психическая среда сознания [5, с. 10-11, 65-66]. В соответствии с этими направлениями следует рассматривать всякое смысловое значение. Однако для настоящего изложения есть одна оговорка. В отношении границ влияния исторически термины «социальная справедливость» и «справедливость» не разводятся. Авторы, употребляющие их, не дифференцируют свое отношение при их употреблении. Обобщая, можно только пояснить, что преимущественно социальная справедливость сопоставляется с такими явлениями, среди которых всегда имеют место существующие внешние отношения человека с другими людьми,в то время как пространство справедливости может и не ограничиваться миром людей. Она проявляется в любой общности, в бытие которой имеются нравственные ценности.
В отношении содержания термина «социальная справедливость» историческое рассмотрение ничего принципиально нового, отличного от сущности справедливости, не вносит. Что касается психической среды сознания, производящей оценочную деятельность, то ее бесконечные многообразия здесь нами сводятся к общепринятым понятиям, как формам мышления, разработанным в философии и науках и позволяющим тем самым многие аспекты этого направления отсечь, осознавая их значительное влияние. С учетом изложенного для выяснения смыслового значения термина «социальная справедливость» остается сосредоточиться на системно-логической стороне вопроса.
Исходной точкой рассуждений выступает то, что в научной системе понятий слова, соединяемые в словосочетания, образуются для выражения определенного нового смысла. Здесь мы привязаны к существующей языковой системе. «Социальная» в интересующем нас словосочетании выполняет роль прилагательного. Е. В. Клобуков выделяет три основных лексико-грамматических группы прилагательных: качественные, относительные и притяжательные [8, с. 214-216]. В соответствии с таким делением словосочетание «социальная справедливость» имеет следующие значения.
В том случае, когда «социальное» употребляется для обозначения качества предмета -- справедливости, образуется целая группа возможных значений, поскольку справедливость может характеризоваться с разных сторон.
Первое значение -- это образ справедливости, сложившийся в определенной местности. Сравним со словосочетанием «Кемеровская область». Очевидно, что «социальное» территориально не определено, и в нашем словосочетании такое понимание ничего нового не добавляет для значения справедливости, ведь основные высшие нравственные категории -- свобода, равенство и другие относящиеся к пространству категории «справедливость» -- не являются ограниченными по месту.
Второе значение термина «социальная справедливость» состоит в понимании справедливости как явления, обладающего социальными чертами. Такую качественную роль выполняет, например, слово «зеленый» в словосочетании «зеленый диван». Следует учитывать значение слова «социальное», которое добавляет справедливости то, что она: образна, идеальна, воплощаема в реальности и ориентирована на других (как свойство социального). С одной стороны, эта характеристика заложена в понятии справедливости -- соотношение ценностей основано на их сравнении. Ценности абстрактны, акт их сопоставления идеален, это рациональный акт, в котором производится абстрагирование признаков, слагаемых в образы. Несмотря на то, что эти образы психически конкретны, их формирование происходит на протяжении всей истории и в этом участвует неопределенный круг людей. В части ориентации на других справедливость не может от этого изолироваться, так как определяет и границы добра, и границы свободы, и пределы равенства, и т. д. Иными словами, именно справедливость задает масштаб оценки, направления и пределы деятельности субъектов, в том числе и социальной.
Если в понятие «социальное» включается конкретный человек, то такое словоупотребление становится плеоназмом, так как справедливость имманентно обладает социальными чертами, и в обществе только и может существовать. Утверждая и оттеняя в языке данное значение, в соответствии с логикой словоупотребления мы должны в таком случае обо всех явлениях общественной жизни дополнительно указывать, что они социальны: социальный закон, социальная мера уголовной ответственности, социальное наказание и т. д. Если же мы признаем плеоназм речевой ошибкой [6, с. 93-94], тогда ее нужно избегать и определять иное лексическое значение термина «социальная справедливость».
Иная ситуация возникает при отделении конкретного человека от общества, когда «социальная справедливость» рассматривается как непосредственно социальное явление. В таком варианте плеоназм отсутствует. Но имеет ли место общество без конкретного человека? Это становится нереальным. Кто же может такое образование адекватно представлять и выражать его суть в социальных процессах? Даже допустив гипотетически существование такого общества, возникает вопрос, будут ли ценности, которые в нем кем-то усматриваются, обеспечивать справедливость? Достаточно взглянуть на последние новости общественной жизни, чтобы убедиться в иллюзорности феномена социальной справедливости в понимании «справедливость существующая и исходящая от общества». А ведь этот «феномен» претендует на то, чтобы его восстанавливать посредством наказания -- меры государственного характера. Тем самым, имеет место неопределенность содержания понятия.
При попытке установления лексического значения того явления, которое предполагает под собой «социальная справедливость», мы наталкиваемся на некоторые противоречия. Они обусловлены онтологической разнородностью рассматриваемых явлений (так же, например, как мораль и общественное мнение). Поясним их, чтобы лучше разобраться в характере их соотношения. Во-первых, пространственно их соотношение можно определить как пересечение: справедливость пересекается с индивидуальной, межличностной, социальной и надобщественной сферами; социальное при его логическом рассмотрении в данной работе выступает самостоятельной реальностью, не включающей в себя индивидуальную и надобщественные сферы. Во-вторых, в пространстве справедливого каждая из ценностей значима сама по себе, поскольку признается таковой, часто независимо от обстоятельств ее проявления. Например, забота о ближнем как выражение жалости значима и в общественной деятельности, и в духовной сфере. В сфере социального доминирует функциональная направленность -- любой значим лишь постольку, поскольку выполняет определенные функции: организационные, производственные и т. д. В-третьих, справедливость основана на чувствах, которые сформировались в определенном окружении в процессе опытного выявления значимостей и их дифференциации. Т. е. для их формирования и выявления соотношения необходим духовный акт признания ценностей. Для усвоения социального часто достаточно подражательного воспроизведения действий других, даже без их осмысления и тем более духовного переживания. Можно привести еще ряд отличий справедливого и социального, но более существенно указать на то, что находится в отношении противоречия: иерархическая целостность справедливости и плюрализм социальной реальности, который основан на природе человека и его взаимодействии с другими. Кроме этого, на определенном уровне имеет место противоположность направлений реализации справедливости и социального. Л. И. Петражицкий пишет: «Дело в том, что справедливость представляет не что иное, как право в нашем смысле, а именно интуитивное право» [15, с. 403]. Справедливость проявляется как чувство, которое действует на ином уровне, нежели сознание. Даже у высоко образованных людей, обладающих развитым сознанием, случается, что факты несправедливости порождают ответные чувства раньше, чем приходит полное понимание обстоятельств происшедшего. При этом оценка происходит в душевной жизни каждого, после чего она воплощается в реальности как деяние. Социальное, напротив, действует на чувства и сознание человека извне. Если душа не принимает реализации социального, то человек подавляется им, что не всегда даже осознается. Х. Ортега-и-Гассет отмечает: «Если под словом “говорить” в строгом смысле понимается использование определенного языка, то речь -- всего лишь результат механического усвоения языка. Тем самым акт речи, “говорение” -- это действие, направленное снаружи внутрь» [13, с. 686].
Указанные отличия свидетельствуют, что справедливость и социальное являются разнородными феноменами, которые сосуществуют друг с другом и формируют некоторую общую сферу взаимодействия.
У феноменов «социальное» и «справедливость» есть и много общего: справедливость выявляется и разрабатывается самим обществом в процессе своего исторического развития независимо от воли конкретного человека. И в этом понимании может рассматриваться третье значение «социальной справедливости». Это значение образуется так же, как в словосочетании «сушеные яблоки». Если рассматривать справедливость, неужели можно заключить, что ее формирует какая-либо личность или что ее содержание зависит от воли конкретного человека? Даже от того, что в принятии юридических законов принимают участие не один, а множество людей, законы не всегда справедливы [4, с. 2-7], и сама справедливость от этого не изменяется. И это свидетельствует, что справедливость в действительности складывается в процессе исторического развития общества и не зависит от воли конкретного индивида. Это значит, что справедливость сама по себе социальна и не может быть установлена индивидуально. В таком случае добавление к слову «справедливость» слова «социальное» придает словосочетанию лексическое значение исторической и социальной обусловленности.
Теперь рассмотрим вариант, когда слово «социальная» употребляется в качестве относительногоприлагательного, для отнесения «социальной справедливости» к исключительно социальным явлениям. Такое выделение имеет смысл лишь в контексте противопоставления. Очевидно, такое значение следует сопоставлять «индивидуальной справедливости». Здесь обозначается отношение предмета словосочетания к другим элементам окружающей действительности. Уточним, что чему здесь противопоставляется. Для объективной общезначимости социальное следует брать в самом широком смысле, чтобы не сводить его к мнению какой-либо ограниченной своими интересами группы. В противоположность ему индивидуальное следует принять во всей его конкретной психической физической определенности. Тогда в содержание «социальной справедливости» входят образы, наставления, значимости и т. д. только обобщенного характера, т. е. образцы, нормы, ценности. Они по определению противопоставлены всему, что индивидуально. Здесь мы наталкиваемся на то, что входит в пространство справедливости, но в то же время выделяется в нем сферой социального. И это объективно необходимо, поскольку именно благодаря этому появляется свойство универсальности, что в свою очередь предопределяет способность выступать масштабом всякого оценочного отношения. При рассмотрении такого понимания термина «социальная справедливость» в большей мере проявляется функционально-ролевая сторона социальных явлений. Выделяется акцент в контексте социального эффекта. Социальная действительность имеет специфические закономерности, которые, как, например, законы природы, не могут не учитываться в контексте интуитивно-рациональной деятельности. Здесь имеется свой объект регулирования, механизм целесообразных методов и средств, в том числе правовых. И здесь мы можем говорить об особенностях оценки социальных явлений с точки зрения справедливости. Основную проблему здесь составляет адекватность механизма трансформации этических знаний в социально-технологическую среду. Такое заострение словосочетания «социальная справедливость» оттеняет иные стороны справедливости и создает угрозу утраты целостности. Поэтому более правильно в таком понимании рассматривать «социальную справедливость» как справедливость, свойственную для социальной реальности, а не для духовной, психической. Но не в качественном смысле, а в относительном, в контексте оценки социальных явлений с точки зрения справедливости как интегрирующего социально-нравственного феномена, и не наоборот. Похожее использование прилагательного мы можем наблюдать в словосочетании «реальная помощь», где смысловой акцент отмечает посредством добавления прилагательного «реальная» практический аспект помощи.