Необходимое количество экземпляров 15 октября поступило в Цензурный комитет. Цензором был назначен Я.П. Полонский. Ознакомившись с содержанием сочинения, он отметил, что автор уделил слишком большое внимание изложению социалистического учения Оуэна, хотя критически относится к его взглядам. Кроме того, цензор обратил внимание, что издатель очень подробно изложил сочувственный отзыв Н.А. Добролюбова об общественных реформах Р. Оуэна. Решение Комитета министров было однозначно - запретить и уничтожить. Сочинение А. Бута было уничтожено в количестве 1 985 экземпляров в январе 1873 г. [4. С. 71]. По данным Сводного каталога, уцелевшие экземпляры сочинения А. Бута находятся в Библиотеке Академии наук и Российской национальной библиотеке, а также в библиотеке Валуева [5. Ч. 1. С. 52].
На титульном листе уцелевшей книги владельческая запись «213. Ш. 2. П. 7», на корешке владельческого переплета вытиснено «Бут. Роберт Овен». На нижнем форзаце оттиск штампа в линейной рамке с текстом «ИЗЪ КНИГЪ ГРАФА ВАЛУЕВА», ниже - «Отд. №», справа - «Шк. п.». На многих страницах книги имеются вертикальные отчеркивания красным карандашом и отдельные горизонтальные подчеркивания в тексте. Так, например, на 24-й странице во втором абзаце подчеркнуто: «Религия, которой приписывают такое важное значение, есть чисто географическое условие. Нравственность есть дело привычки, фактивно освещенное временем» [13. С. 24]. Следует отметить, что пометы на страницах в экземплярах Валуева и Полонского совпадают [4. С. 70].
То, что Валуев читал сочинение Бута, подтверждают пометы простым карандашом на некоторых страницах книги. Так, на страницах 79-80 карандашом он отметил несколько строк: «Бедность не может быть остановлена, покуда не распространится повсюду образование, покуда характер не будет заботливо воспитан в правилах добродетели, покуда не предпримет доставление производительной работы нуждающимся» [13. С. 79-80]. На следующей странице он отметил предложение: «Детям не следует позволять работать, пока они не получили хорошего начального образования и достаточной физической крепости» [Там же. С. 81]. Видно, что вопросы воспитания и образования интересовали Валуева.
В рассматриваемой коллекции находится сочинение профессора Тюбингенского университета Вильгельма Мюллера «Политическая история новейшего времени», изданное на русском языке С.О. Евецким в 1872 г. в Петербурге. В предисловии автор пишет: «Сильный успех первого издания этой „Истории“, вышедшего летом 1867 г., дает мне основание думать, что моей книгой я пополнил пробел, существовавший в нашей исторической литературе. В то же время я убедился, что огромный круг моих читателей совершенно сходится со мной в том, что для полного понимания существующих политических отношений нет ничего пригоднее знакомства с историей последнего пятидесятилетия» [14. С. XI].
21 февраля 1872 г. издатель представил необходимое количество экземпляров книги в цензурный комитет. Цензором был назначен Н.Е. Лебедев. На основании его замечаний на книгу был наложен арест, а несброшюрованные экземпляры, находящиеся в типографии, были изъяты. Однако судебное преследование не состоялось, так как дело было передано в Комитет министров. В своем представлении министр внутренних дел А.Е. Тимашев писал, что автор оправдывает политические убийства, в преувеличенном виде представляет польское восстание 1830 г., помещает резкие отзывы об императорах и подрывает уважение к монархическому началу и пр. Только 20 февраля 1873 г. Комитет министров вынес постановление о запрещении сочинения В. Мюллера. Из тиража в 2 000 экземпляров уничтожено 1 966 [5. С. 199].
На полях многих страниц валуевского экземпляра сохранились вертикальные отчеркивания красным карандашом и подчеркивания в тексте. В третьем параграфе, где автор, описывая события в 1814 г. в Испании, дает отрицательную характеристику королю Фердинанду VII, подчеркнуто предложение: «И после всего этого бедный испанский народ в Аранжуеце теснился у королевской кареты, а 13 мая ввез его в столицу, заменив собою его лошадей!» [14. С. 51]. В восьмом параграфе на 151-й странице подчеркнуто предложение: «Поляки твердо помнили прошедшее величие и сознавали ясно, что они не больше, как бессильный прицепок к русскому колоссу, что конституция их, завися от произвола русского царя, существуя по милости этого царя, не гарантирована ничем» [Там же. C. 151].
В русской журналистике 1860-1880 гг. большое значение имел журнал «Отечественные записки», издаваемый Н.А. Некрасовым и М.Е. Салтыковым. Вокруг журнала объединились лучшие литераторы того времени, а среди них не последнее место занимал критик и историк русской литературы А.М. Скабичевский. В своих воспоминаниях он пишет: «Не ограничиваясь критическими статьями и рецензиями, я предпринял в начале 70-х годов обширный труд в виде „Очерков развития прогрессивных идей в России“ [15. С. 365]. Им было написано 18 глав, опубликованных в журнале в 18701872 гг. под названием «Очерки умственного развития нашего общества. 1835-1860. Н.А. Полевой, В.Ф. Одоевский, В.Г. Белинский, А.И. Герцен, И.А. Добролюбов и их сподвижники». Все главы печатались беспрепятственно, за исключением статьи о Герцене, напечатанной в 1871 г. в четвертом номере журнала. По распоряжению цензуры она была изъята. Н.А. Некрасов, которому очень нравились очерки Скабичевского, предложил издать все главы отдельным сборником. В середине октября 1872 г. сборник под названием «Очерки развития прогрессивных идей в нашем обществе» был отпечатан в типографии А.А. Краевского тиражом в 2 000 экземпляров [16]. В цензурный комитет были представлены необходимые экземпляры. Однако цензор Н.Е. Лебедев сборник не пропустил, а 1 990 несброшюрованных экземпляров, оставшихся в типографии, были арестованы.
Интересно мнение А.В. Никитенко о цензурной ситуации в тот период. Так, 12 ноября 1872 г. он пишет в дневнике: «В администрации по делам печати господствует какая-то злоба против всего печатного. Они не только принимают меры против непозволительного, по их мнению, но принимают их, особенно Лонгинов, с какою-то бешенною яростью» [8. Т. 3. С. 260].
Скабичевский сделал попытку спасти свое сочинение, добился встречи с М.Н. Лонгиновым, возглавлявшим в то время Главное управление по делам печати. Но на все доводы и просьбы писателя Лонгинов жестко возразил: «Не говоря о том, что книга вся преисполнена зловредных идей, проведение которых нежелательно правительству, в нее включена глава о Герцене в сочувственном тоне к только что сошедшему в могилу революционеру и государственному преступнику» [15. C. 368].
Доклад в Комитет министров был представлен министром внутренних дел А.Е. Тимашевым, где было отмечено: «Новое же отдельное издание этого сочинения, представляя одно целое, предназначено для того, чтобы сделаться настольною книгою для молодых людей, для которых самый предмет книги представляется особенно заманчивым» [4. С. 104].
20 ноября 1873 г. Комитет министров постановил запретить и уничтожить издание «за вредное направление и изложение идей А.И. Герцена». В декабре 1 965 экземпляров было уничтожено «посредством обращения в массу» на картонной фабрике Крылова [Там же]. На титульном листе сборника, который остался в библиотеке Валуева, имеется владельческая запись «287. Ш. 2. П. 3».
Печальная участь постигла и сочинение французских авторов П. Ланжале и П. Коррье «История революции 18 марта» [17]. Русский перевод сочинения был издан Ф.Ф. Павленковым в 1873 г. тиражом в 2 500 экземпляров. 10 февраля в цензурный комитет было представлено десять экземпляров книги. Цензором назначили Н.Е. Лебедева. Он посчитал «появление этой книги на русском языке крайне вредным», поскольку «действия коммуналистов не подвергаются со стороны авторов достаточному порицанию», а «помещенные в ней документы действий Коммуны могут служить пропагандой радикальных идей среди молодежи, не привыкшей критически относиться к читаемым ею произведениям» [4. С. 109].
В цензурном комитете согласились с мнением цензора, на книгу был наложен арест и дело передано в Комитет министров. Уже 16 октября 1873 г. было вынесено решение о запрещении сочинения П. Ланжале и П. Коррье, изданного на русском языке. Уничтожено было 2 475 экземпляров [5. С. 160].
В валуевском экземпляре, кроме владельческой записи, также имеются вертикальные отчеркивания красным карандашом на полях страниц, номера которых совпадают с номерами страниц в экземпляре цензора, где он отметил предосудительные места [4. С. 108].
Сборник «Артели на Руси», подготовленный В.Ю. Скалоном, был напечатан в 1873 г. в типографии Мамонтова в Москве [18]. В сборник автор включил статьи, которые ранее публиковал в нескольких номерах журнала «Грамотей» (№ 6-12), но с цензурными купюрами. В предисловии к сборнику он пишет: «Издавая в настоящее время свои статьи отдельною книгой, мы оставляем их в том виде, в каком они первоначально появились, с некоторыми лишь дополнениями, которые по разным причинам не могли войти в «Грамотей» [Там же. С. III].
14 февраля в Московский цензурный комитет поступило положенное количество экземпляров. Цензор, которому была передан сборник, обратил внимание на главы «Современное артельное движение и причины его вызвавшие» и «Артели производительные». На страницах своего экземпляра он отметил места, которые посчитал предосудительными. В цензуре на книгу был наложен арест. Министр внутренних дел в своем представлении в Комитет министров отметил, что «книга заключает в себе порицание действий правительства относительно недостаточного надела крестьян землею и стеснения свободы печати, а также социалистические взгляды на необходимость обязательной помощи правительства артелям и на отношение между трудом и капиталом» [4. С. 110]. На этом основании Комитет министров 10 декабря 1873 г. постановил запретить сочинение к обращению и перепечатке и уничтожить тираж. Через месяц было уничтожено 1 180 экземпляров [5. Ч. 2. С. 85].
В экземпляре книги, сохранившемся у Валуева, на полях многих страниц имеются характерные вертикальные отчеркивания красным карандашом, но встречаются и владельческие пометы карандашом. Так, на 12-й странице отмечено целое предложение следующего содержания: «Итак, артелью называется товарищество людей, равных между собою, добровольно и свободно соединившихся своим трудом для общей, определенной (преимущественно хозяйственной) цели, отвечающих друг за друга круговою порукою и обязавшихся составить постепенными взносами общественный капитал» [18. С. 12].
Интерес представляет история издания сочинения Эдгара Кине «Новый дух» [19]. В русском переводе с французского оно было напечатано в 1875 г. в типографии В.В. Оболенского в количестве 1 400 экземпляров. Сочинение Э. Кине состояло из семи разделов: «Начало мира нравственного и умственного», «Общественная физиология», «Новый дух в политической науке», «Новый дух в истории», «Новый дух в литературной критике», «Новый дух в философии. - Философия отчаяния», «Новый дух в философии. Ответ на философию отчаяния». В своем обращении «К читателям» автор пишет: «Эта книга заключает в себе свод работы всей моей жизни. Она представляет как бы энциклопедию всех выводов, к которым я пришел по главным отраслям человеческих знаний» [19. С. 1].
30 июня экземпляры сочинения поступили в Цензурный комитет. В своем отзыве о сочинении цензор Н.Е. Лебедев указал, что «сочинение Э. Кине, подобно всем его произведениям, проникнуто крайним духом пантеизма и материализма. С одной стороны, в нем колеблятся начала, которыми держатся существующие государства, а с другой, отрицается учение религии, распространяется пантеизм, что в совокупности, будучи изложено таким талантливым писателем, не может не произвести самого вредного влияния на читателя» [4. С. 120]. На основе отзыва цензора на сочинение «талантливого писателя» был наложен арест, что предусматривало и конфискацию всего тиража. Дело было передано на рассмотрение в Комитет министров. Только 11 ноября вышло постановление, согласно которому книга была запрещена за «крайний дух пантеизма и материализма». В декабре было уничтожено 1 375 экземпляров [5. Ч. 1. С. 134].
На страницах валуевского экземпляра также имеются вертикальные отчеркивания красным карандашом на полях страниц. Но и сам владелец внимательно читал сочинение Э. Кине, оставив пометы карандашом, начиная с первой страницы и до сто пятой. Так, например, на седьмой странице подчеркнута фраза: «Я отказался повиноваться учителям, я осмелился думать сам за себя», а на следующей странице - «...для нового времени нужен новый дух. Я решился искать его, а потом, чтоб достичь своей цели, резюмировать то, чему научит меня жизнь» [19. С. 8].
Необходимо назвать и три сочинения Н.А. Безобразова «Две записки по вотчинному вопросу с предисловием и общим заключением» [20], «По вотчинному вопросу мнение и развязка» [21] и «Предложения дворянству» [22], сохранившиеся у Валуева. Ввиду того, что они были изданы в Берлине и не проходили предварительную цензуру, они были запрещены к обращению и перепечатке в России [5. Ч. 1. С. 36-37]. Судя по прекрасно выполненным шагреневым переплетам с золотым тиснением, эти книги Валуеву подарил сам автор.
Следует отметить, что при изучении запрещенных книг, находящихся в библиотеке Валуева, были выявлены особенности этих книг. Все они переплетены по его заказу в одинаковые полукожаные переплеты, на корешках которых золотом вытиснены фамилии авторов и заглавия. На титульных листах - владельческие записи, указывающие место книги в шкафу и на полке, что свидетельствует о внимательном отношении Валуева к своим книгам.
Обращает на себя внимание, что во всех рассмотренных книгах на полях многих страниц имеются вертикальные отчеркивания красным карандашом, а также подчеркивания отдельных слов и предложений в тексте. Изучение экземпляров книг, уцелевших от цензурной расправы, показало, что номера страниц, где были такие пометы, соответствуют номерам страниц в экземплярах цензоров, которые работали с сочинениями. По существующим тогда правилам после того, как на книгу был наложен арест, из отпечатанных экземпляров выделялись несколько для членов Комитета министров [4. C. 18]. После вынесения решения книги отсылались на хранение в Главное управление по делам печати. Следовательно, можно считать, что запрещенные цензурой книги Валуев не сдавал, а оставлял в своей библиотеке. Видимо, содержание этих книг представляло интерес для Валуева-читателя. Об этом свидетельствуют и пометы, сделанные им на страницах при прочтении книг.