Как правило, словесная апелляция к имени царя в ходе крестьянской ссоры вызывала бурную реакцию, которая сопровождалась отборной бранью и неприличными жестами. Так, из содержания полицейского отчета от 7 ноября 1896 г. следует, что "жандармский унтер-офицер Колосов донес начальнику Воронежского ГЖУ о произнесении крестьянином Никитой Гусевым оскорбительных слов против ОГИ. На формальном дознании свидетели Анна Новикова, сын ее Петр Новиков, 14 лет, Варвара Гусева, Илья Рыков, Петр Слепышев показали, что 28 октября 1896 г. крестьянин Никита Гусев, будучи немного пьян, на улице поселка Песковатского грозил ударить Петра Новикова. Когда мать последнего хотела заступиться за сына, Гусев ответил ей: "Убирайся в Бобров на свою землю, а здесь не указывай". На ее слова, что земля везде одного государя, Гусев сказал: "Я вас обоих с Государем на х… повешу" и, вынув детородный член, стал показывать его Новиковой" [3, д. 72, л. 8]. По всей видимости, в практике деревенской ссоры такое публичное обнажение выступало наглядным аргументом решительности намерений одной из сторон.
Таким образом, крестьяне в стремлении выказать ненависть к царю площадную брань дополняли демонстрацией гениталий с целью большего оскорбления августейшей особы. Так, в рапорте кирсановского исправника от 23 декабря 1915 г. читаем, что "при обоюдной ссоре из-за усадьбы крестьянами с. 2-го Пересыпкина Петром его женой Верой Ментюковыми 12-го сентября на слова отставного нижнего чина Дмитрия Пустотина, что он был на войне, проливал кровь за царя, Петр Ментюков, указывая на свой половой член, ответил: "Вот у меня царь, вот за кого ты кровь проливал!". Жена его Вера Ментюкова подняла подол и, показывая свой половой орган, добавила к словам мужа: "А вот царица!"" [7, д. 9172, л. 616 - 616 об.]. И в этом случае причиной ссоры соседей был конфликт из-за усадебной земли, который, помимо взаимных упреков, сопровождался бранью и угрозами в адрес императора, а также показом для большей убедительности своих гениталий.
По нашему мнению, факты оскорбления императора в российской деревне рассмотренного периода не являются показателем антимонархических настроений крестьян. Но в то же время свидетельствуют о падении авторитета личности императора в глазах сельских жителей. Брань в адрес царя не имела никакой политической подоплеки, а была обусловлена конкретной ситуацией общественного конфликта или бытовой ссорой. В ходе следствия по таким делам состав преступления не был обнаружен. Если крестьян за пьяные речи "без умысла" все же наказывали, то в большей мере с воспитательной целью. К ненормативной лексике и неприличным жестам, которые сопровождали ругательства, хулители царя прибегали с целью эмоционального воздействия на слушателей. Аргументами для дискредитации монарха служили обвинения в действиях, традиционно воспринимаемых сельскими жителями как порочные. Личность императора все чаще становилась объектом ругани крестьян, а действия монарха вызывали у сельских обывателей подозрение в злом умысле. Все это выступало верным признаком кризиса самодержавной власти.