Волгоградский государственный університет
Юридический язык: постановка проблемы
Роман Григорьевич Мельниченко
г. Волгоград, Российская Федерация
Аннотация
Введение. На основе работ в области юридической техники, филологии и лингвистики в статье демонстрируется социальная дихотомия, в которой признается, с одной стороны, важность особой словесной формы изложения нормативных предписаний, а с другой - постоянная диффамация, маргинализация такого феномена, как «особая речь юристов». В качестве задачи взято представление аргументов к тезису о наличии особого юридического языка. Методы: методологическую основу исследования составляет совокупность следующих методов научного познания: герменевтический метод, метод системности и метод анализа. Результаты: автором предлагается выделить особую семиотическую систему - юридический язык. Выводы: юридический язык - это особая коммуникационная, мыслеобразующая и сегрегационная система знаков. Понятия «юридический язык» и «государственный язык» являются синонимами. Каждой развитой отрасли права соответствует свой юридический говор.
Ключевые слова: язык, юридический язык, говор, юридические говоры, государственный язык.
Annotation
LEGAL LANGUAGE: THE PROBLEM STATEMENT
Roman G. Melnichenko
Volgograd State University, Volgograd, Russian Federation
Introduction: based on the works in the field of legal technology, philology and linguistics, the paper demonstrates the social dichotomy in which, on the one hand, the importance of a special verbal form of presenting regulatory prescriptions is recognized, and on the other hand, the constant defamation, the marginalization of such a phenomenon as a “special speech of lawyers”. The task is to present the arguments to the thesis about the existence of a special legal language. Methods: the methodological framework for the study is a combination of the following methods of scientific knowledge: the hermeneutical method, the method of consistency and the method of analysis. Results: the author proposes to identify a special semiotic system - legal language. Conclusions: legal language is a special communication, thought-forming and segregation system of signs. The concepts of “legal language” and “state language” are synonymous. Each developed branch of law has its own legal dialect.
Key words: language, legal language, dialect, legal dialects, state language.
Введение
Война за власть, как говорил Мишель Фуко, - это борьба за доминирование между дискурсами, в качестве которых выступают различные виды речей. Арена борьбы, о ко торои пойдет речь в настоящей статье, - это государственный язык Российской Федерации. Сразу же определимся с сегодняшним победителем в этой войне - это русский литературный язык. Согласно ст. 1 ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», «порядок утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации, правил русской орфографии и пунктуации определяется Правительством Российской Федерации» [11]. Но наличие победителя еще не свидетельствует о том, что так будет оставаться всегда, или о том, что на периферии социального внимания не существует других языков, которые претендуют если не на доминирование, то хотя бы на признание.
Функции языка
Язык - это полифункциональное явление. Мы можем выделить в языке как минимум три функции: коммуникационную, мыслительную и сегрегационную.
Основная, лежащая на поверхности функция языка - коммуникационная, которая заключается в передаче информации от одного индивида другому. В контексте права это проявляется в информационной его функции. Посредством права до членов социума доводятся требования нормативных предписаний (в традиции позитивизма). Например, такой правовой институт, как промульгация, прямо свидетельствует о коммуникационной функции права, так как описывает требование и одновременно порядок доведения до сведения членов социума правовых предписаний. юридический язык нормативный предписание
Вторая функция языка - мыслеобразующая. Исследователь литературы М.М. Бахтин указывал, что «каждый момент произведения дан нам в реакции автора на него, которая объемлет собою как предмет, так и реакцию героя на него» [1, с. 9]. Идеи М.М. Бахтина дали возможность как отечественным, так и зарубежным авторам предположить, что мышление и есть интериоризованная речь. «Таким образом, в рамках концепции М.М. Бахтина о взаимодействии автора и героя произведения интериоризованный дискурс может рассматриваться как созданная автором модель внутренней речи героя. Внутренняя речь описывается и моделируется автором произведения через процесс экстериори- оризации» [7, с. 106]. Здесь можно сформулировать следующий тезис: «Как мы говорим, так мы и думаем».
Опираясь на работы Р. Иеринга, который, исследуя такое явление, как «юридическая конструкция», указывал, что она, будучи особым приемом логического построения правового материала, отражает специфику юридического мышления, в юридическом дискурсе мы так же можем предположить, что юридическое мышление возможно исключительно в случае наличия такого явления, как юридическая речь, то есть юрист - это человек, говорящий на особом языке и потому имеющий особое мышление.
Третий функционал речи - сегрегация, то есть распределение, а затем маркирование людей по социальным группам. Основной маркер отнесения человека к какой-либо страте - это его речь. Является ли сообщество юристов стратой? Да, у юристов есть свой лексикон, свои глоссы, свой «язык». На эту функцию языка в контексте настоящей статьи указывают множество авторов, например Т.Д. Четвериковой: «...юристы, будучи в большинстве своем грамотными людьми, сознательно употребляют рассматриваемое слово с нарушением акцентологической нормы, дабы выявить “своего” в среде “чужих”, где “свои” - юристы, а “чужие” - неюристы, и в зависимости от окружения выстроить свою речевую тактику, предполагающую, в частности, решение вопроса о том, следует ли разъяснять некоторые термины или в этом нет необходимости» [10, с. 88]. Об этом же пишет и Л.П. Крысин: «По такого рода особенностям словоупотребления профессионал легко опознает своего, собрата по профессии и, с другой стороны, безошибочно определяет речь “чужака”, не владеющего профессиональными навыками использования слова» [5, с. 71].
Налицо конфликт между двумя функциями языка: коммуникационной и сегрегационной. С одной стороны, юридические предписания должны быть понятны широкому кругу лиц, с другой - язык властных предписаний должен «обслуживаться» профессионалами, образующими особую социальную страту - юристов.
Юридический язык
Выдвинем гипотезу о наличии юридического языка как особой коммуникационной, мыслеобразующей и сегрегационной системы знаков. Для этого определимся с теми признаками, которые дают нам основание к идентификации особого юридического языка, юридической речи.
Юридический лексикон. Наличие особого юридического лексикона, который используется юристами в своей речи, не требует особых доказательств, достаточно взглянуть на начало какого-либо нормативно-правового акта, чтобы обнаружить там целый глоссарий юридических терминов. Конечно, в юридический язык включен и лексикон русского языка, что не отрицает наличие первого, как наличие иностранных слов в русском языке не отрицает наличие русского.
В свою очередь, юридический лексикон можно разделить на две части:
оригинальный юридический лексикон, который содержит слова, исключительно или преимущественно использующиеся в юридическом дискурсе: «сервитут», «парафирование», «пролонгация» и т. п. Вы не услышите данные слова в «обычной речи»;
смешанный юридический лексикон, когда в юридическом дискурсе слова или словосочетания приобретают особую строгую сему (значение), отличную от обычного значения. Например, слово «дорожка» в обычном языке понимается как маленькая дорога, а в юридическом языке - как административное или уголовное дело вследствие дорожнотранспортного происшествия. Со способами образования иных семантических значений в профессиональных дискурсах можно ознакомиться в работе М.Л. Давыдовой и Н.Ю. Филимоновой [4].
В лингвистическом дискурсе юридический лексикон относится к кластеру явлений, обозначаемых словом «профессионализмы» [8, с. 105-106]. Даже беглое исследование языкового юридического поля дает нам богатый эмпирический материал смешанного юридического лексикона, например глагол «претца» и производные «преем», «отпрелись», которые отражают такое юридическое действо, как выступать с прениями на заключительной части судебного заседания.
Неслучайно неюристы называют порой речь юристов «птичьим языком», ведь юристы говорят вроде как на русском, но на совершенно непонятном языке.
Юридическое языковое конструирование заключается в особой манере конструировать из слов более обширные языковые конструкции - словосочетания, предложения. Особо ярко такое конструирование проступает в случае сравнения этой манеры с «классической манерой построения языковых конструкций». Например, юридическая конструкция «причиняются последствия» с позиции «строгого языка» неверна, так как верно будет «наступают последствия» [6, с. 105-106].
Если ввести в компьютерную программу по проверке орфографии и пунктуации любой нормативно-правовой акт, то можно получить целую россыпь цветового выделения ошибок в данном тексте. При этом причиной этого будет не безграмотность законодателя, а требование особых правил юридического языка.
Юридическое закрепление юридического языка. Юридический статус языка закреплен в Конституции РФ и ФЗ «О государственном языке Российской Федерации». Согласно ст. 68 Конституции РФ, «государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык». В соответствии со ст. 1 Закона под понятием «русский язык» понимается «современный русский литературный язык». Совершенно очевидна абсурдность данного смешения. Литературный язык - это особый общеупотребительный стиль языка, и в государственном управлении этот язык не используется. Предположим, что именно посредством юридического языка происходит государственное управление, а значит, юридический язык и является синонимом языка государственного.
Оговоримся, что в научном дискурсе такая дефиниция, как «юридический язык», пока не легализована. Максимум, что допускают специалисты в данной научной сфере, - это признание (и то не всеми) наличия юридического жаргона. Об этом в своих работах пишут, например, Н.А. Власенко [2] и В.Ю. Туранин [9].
Виды отраслевых юридических говоров
Доказательства бытия юридического языка закономерно приводят нас к необходимости дальнейшей его классификации, то есть допущения наличия в юридическом языке отдельных говоров. В данном случае под говором мы понимаем разновидность юридического языка по аналогии с говорами в лингвистике - местной разновидностью территориального, областного диалекта. Однако здесь в основание классификации мы положим не территориальный, а отраслевой признак, то есть каждой отрасли права соответствует свой юридический говор.
Лексикон говора. Наличие конституционного, уголовного, гражданско-правового и иных юридических говоров легко обосновать наличием особенного для каждой отрасли лексикона. Ведь каждый нормативно-правовой акт отрасли является толковым словарем именно этого юридического говора. Мы можем найти очень развернутые определения таких слов, как «Государственная дума», «кража», «сделка» и т. п. Помимо слов, закрепленных законодательно, существуют слова юридических говоров, функционирующие в устной речи, например «кассашка» - кассационная жалоба, «засилить» - оставить приговор в силе в апелляционной или кассационной инстанции и т. п.
О наличии юридических говоров говорит и тот факт, что одно и то же слово в различных юридических говорах имеет различное семантическое значение. Например, согласно ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса РФ под понятием «близкие родственники» понимаются: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки, а согласно ст. 14 Семейного кодекса, «близкие родственники» - это родственники по прямой восходящей и нисходящей линиям (родители и дети, дедушка, бабушка и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры. То есть в уголовно-процессуальном юридическом говоре супруг - это близкий родственник, а в семейном - нет.
Говор юридических говоров - это особая манера произношения в отдельных юридических говорах. Помимо отличий в лексиконе, юридические говоры отличаются и произношением. Некоторые исследователи идентифицируют говор как обыкновенную ошибку, вводя антиномию «литературный язык» и «сниженная лексика»: например, рассматривают произношение слова «осУжденный» как «просто типичную для профессионального юридического языка ошибку» [3, с. 211]. Однако мы не были бы так категоричны, относя юридические говоры к ошибкам, так как видим в них огромный функциональный потенциал. Определимся с признаками говора в понимании манеры произношения в отдельных юридических стратах.
Форма существования говора - это устная речь, в отличие от юридического лексикона, который преимущественно закрепляется в формально-определенной знаковой системе. Конечно, мы можем обозначить говор и в письменной речи, для этого служат интонационные знаки, но это высушенный, безжизненный говор.
Место жительство говора - это коммуникационные площадки. Лингвисты до сих пор определяют локацию говора буквально физическим местом: край, город, хутор. Но это уже далеко не точно. Место может быть и виртуальным. То есть это сфера общения, где происходят разговоры на определенные, в нашем случае профессиональные темы: чат в сети Интернет, место для курения около здания суда и т. п.
Интонационное конструирование говора. Говор идентифицируется интонационно. Интонация - довольно сложное явление, сложенное из следующих параметров:
темп (быстро - медленно);
тон (высоко - низко);
громкость (тихо - громко).
Как правило, говор идентифицируется посредством ударения, которое русскоязычными слышится как модулирование экспираторного элемента (громкость) и квантитативного (замедление). Например, в слове «осУжденный» представители юридического говора букву «у» произносят более громко (экспираторно) и более продолжительно (квантитативно).