Языковой пуризм: индивидуальный и социальный аспекты (на примере финского языка)
Е.А. Картушина
Рассматривается вопрос языкового пуризма на примере финского языка. Актуальность исследования обусловлена факторами глобализации, усилением роли языковых контактов, влиянием английского языка на многие европейские языки, в том числе и финский. Новизна исследования видится в том, что в нем выделяются индивидуальный и социальный уровни языкового пуризма и предпринимается попытка определить те методы социальной лингвистики, которые значимы для изучения языкового пуризма на индивидуальном и социальном уровнях. Приводятся определения понятий «языковой пуризм», «языковая рефлексия» и «метаязыковое знание». Особое внимание уделяется рассмотрению их сходств и различий. Представлены результаты исследования контекстуального анализа блогов, посвященных иноязычным элементам в финском языке: языкового материала, позволяющего рассматривать индивидуальный уровень языкового пуризма. Ставится вопрос о том, какие факторы значимы и для социального уровня языкового пуризма.
К таковым факторам автор относит иноязычное влияние на языковую норму национального языка в синхронии и диахронии, степень стандартизированности языковой нормы.
Другие факторы, которые, с точки зрения автора, должны учитываться в социолингвистическом анализе языкового пуризма, - это сферы использования языка, его функциональность, а также прагматическая потребность в использовании правильного, чистого языка, порой играющая ключевую роль в развитии и формировании языкового пуризма в определенном социокультурном сообществе.
В итоге отмечается, что индивидуальный и социальный уровни языкового пуризма не изолированы друг от друга, а, напротив, тесно переплетаются и взаимообусловлены.
Ключевые слова: языковой пуризм; финский язык; языковые контакты; языковая рефлексия; виртуальная коммуникация; социолингвистика; языковая политика; язык и глобализация; лингвопрагматика; психолингвистика; язык и общество.
E. A. Kartushina. Language Purism: Social and Individual Aspects (on the case of Finnish language)
The issue of linguistic purism is considered through the example of the Finnish language. The relevance of the study is conditioned by the factors of globalization, the strengthening of the role of language contacts, the influence of the English language in many European languages, including Finnish. The novelty of the research is seen in the fact that the author singles out both individual and social levels of linguistic purism and makes an attempt to determine those methods of social linguistics that are significant for the study of linguistic purism on individual and social levels. The definitions of the concepts “language purism”, “language reflection”, “metalanguage knowledge” are given. Particular attention is paid to the consideration of similarities and differences of these concepts. The results of a study of contextual analysis of blogs devoted to foreign language elements in Finnish language are presented - i.e. a language material that allows one to consider the individual level of linguistic purism. The question under particular consideration is which factors are significant for the social level of linguistic purism. To these factors, the author attributes the influence of another language to the linguistic norm of the national language in synchrony and diachrony, the degree of standardization of the linguistic norm.
Other factors, in the author's point of view, that should be taken into account in the sociolinguistic analysis of linguistic purism are the areas of use of the language, its functionality, and also the pragmatic need for using a correct, pure language.
It is this factor that sometimes plays a key role in the development and formation of linguistic purism in a certain socio-cultural community. In conclusion, it is noted that the individual and social levels of linguistic purism do not exist isolated from each other, but, on the contrary, are closely intertwined and are interdependent.
Keywords: language purism; Finnish language; language contacts; language reflection; virtual communication; sociolinguistics; language policy; language and globalization; linguopragmatics; psycholinguistics; language and society.
Введение
Ввиду глобализации, усиления языковых контактов, влияния американского варианта английского языка, в социолингвистических исследованиях всё большее распространение получает языковой пуризм, (см. в работах В. В. Богуславской, Э. А. Катаниной [Богуславская, Катанина, 2016], Л. С. Жуковой [2008], И. И. Валуйцевой, Д А. Каютенко [2014], Р. Ш. Насибуллин [2012].
Вслед за классическим определением Дж. Томаса под языковым пуризмом мы понимаем совокупность представлений о таком варианте языка, который считается правильным или более грамотным, чем другие варианты (диалекты, жаргоны) [Thomas 1991, 12]. Неотъемлемое свойство языкового пуризма - институциализация языка, что и сближает данную категорию с социолингвистическим понятием языкового планирования [Thomas 1991, 14].
Языковый пуризм, согласно определению Томаса, «представляет собой стремление некоторой группы языкового сообщества сохранить язык в определенной форме или избавиться от иноязычных элементов как нежелательных (аналогично словам из диалектов, социолектов и стилей одного и того же языка). Он может быть направлен на все уровни языка, но преимущественно - на лексический состав. Кроме того, языковой пуризм - это один из аспектов кодификации, культуры речи и планирования нормы языка» [Thomas 1991, 12].
C другой стороны, поскольку языковой пуризм - совокупность представлений о языке, то эту категорию нельзя рассматривать отдельно от языковой прагматики и языковой рефлексии.
Языковой пуризм и языковая рефлексия
При определении языкового пуризма можно выделить понимание его и в узком, и в широком смыслах. В узком смысле [см.: Жукова 2008, 63-64] языковой пуризм понимается как излишне строгое, непримиримое отношение к любым заимствованиям, новшествам вообще, ко всем субъективно понимаемым случаям искажения, огрубления и порчи языка, тогда как языковой пуризм в его широком понимании - это некий образ языка, присутствующий в сознании каждого из нас, занимая либо ключевое, либо периферийное место.
Как мы полагаем, языковой пуризм подразумевает два аспекта рассмотрения (чем, в свою очередь, обусловлена важность его применения в социальной лингвистике): индивидуальный (аспект, связанный с метаязыковым индивидуальным знанием) и социальный (связанный с языковой идеологией и нормированием языка).
В рамках данного исследования мы ставим целью рассмотреть индивидуальные и социальные аспекты языкового пуризма, а также те методы и материалы, с помощью которых языковой пуризм может учитываться как социокультурный параметр лингвистики. Среди задач данного теоретического исследования важно разграничение понятий «языковой пуризм» и «языковая рефлексия», ровно как определение методов, важных для их применения при социолингвистическом описании.
Индивидуальный уровень языкового пуризма подразумевает всю совокупность представлений о собственной речи индивида и основан на сопоставлении своей речи с некоторым эталоном языка. Идея эталонности языка в сознании индивида отмечается, например, в работе А. В. Шахнаровича [Шахнарович 2011]. Как указывает исследователь, поскольку данные эталоны правильного языка сформировались в детстве, то процесс их элиминации сложен и требует усилий, стремления к изменению и на индивидуальном, и на социальном уровнях [Шахнарович 1991, 198].
В определенной степени пуризм индивидуального уровня связан с понятиями языковой рефлексии (language reflexia) и метаязыкового знания. Тем не менее можно заметить и некоторые отличия при разграничении этих терминов.
Метаязыковое знание понимается, согласно определению М. Зипке, как способность идентифицировать референты слов, оппозиции; различать денотативное и коннотативное значение слова; разрешать лексическую неоднозначность, разграничивать омонимы, синонимы и антонимы; отличать сленг, диалекты, жаргоны, видеть различия между официальным языком и обыденной речью, идентифицировать использование разных видов переноса, персонификации и т. д. [Zipke 2011].
Как видим, метаязыковое знание - это в большей степени психолингвистический термин, предполагающий также способность к дифирированию, связанному, с точки зрения А. А. Залевской, с процессом ментальной репрезентации различий между двумя объектами [Залевская 2009, 25].
Языковая рефлексия - это следствие языкового сознания как более развитый его уровень; как способность языковой личности к осознанию, обоснованию и, в исключительных случаях, к изменению языка [Трошина 2010]. Исследование Е. В. Вепревой [Вепрева 2005] показало, что материалом для определения и анализа языковой рефлексии служат тексты: записи блогов, посты в социальных сетях относительно функционирования определенных лексем. Таким образом, методом анализа языкового пуризма в его индивидуальном преломлении становится лингво-прагматический анализ записей в сети Интернет, содержащих иноязычные заимствования, а также записи, выражающие отношение к ним («размышления о языке»).
Индивидуальный аспект языкового пуризма
языковой пуризм коннотативный лексический
Подобного рода проявления языковой рефлексии и позволяют рассмотреть индивидуальный аспект языкового пуризма. Это такой микроуровень языкового репертуара, который касается индивидуально-прагматического языкового нормирования. Языковой пуризм индивидуального уровня, в определенной степени, совмещает в себе языковую рефлексию и метаязыковое знание; соотносится с тем, как человек в родном языке воспринимает лексические элементы из других языков.
Языковой пуризм в его индивидуальном преломлении связан с прагматическими аспектами индивидуального описания языка, его орфоэпическим, орфографическим нормированием, а также отношениям к иноязычным вкраплениям в язык. Например, запись на финском форуме об английских лексемахpikturi (от англ. picture - картина) иprintata (от англ. print - печатать): En ymmarra miksi sana pikturi ilmestyi, jos suomeksi on kaunis sana kuva. Ja sanoa printata ei ole yhta kaunis kuin tulosta (Я не понимаю, почему проявилось слово pikturi, если в финском есть красивое слово kuva. Да и слово printata не такое красивое, как tulosta) [Keskustelu24.fi]
Таким образом, индивидуальный аспект языкового пуризма соотносится с отношением к иностранным элементам в родном языке: Tassa blogissa tiukka keskustelu lainasanoista. It- sekaan en ole ihastunut sellaisiin mukautumattomiin ”lainoihin” kuin hands free tai bluetooth. Eli mita luulette: toimisiko kiinan malli myos Suomessa? Uhkasakko verkkokeskustelijalle, joka kirjoit- taa btw, obaut tai tuunata?(B этом блоге я бы хотел написать о заимствованиях. Лично меня не прельщают слова - «иностранщины» типа handsfree или bluetooth. Или я что-то недопонимаю: мы не можем сказать то же самое по-фински? Или когда мы общаемся в чате и пишем btw,obaut или tuunata?) [Keskustelu24.fi].
На некоторое неприятие заимствований из шведского (автор записи называет их швециз- мами) может указывать и следующая запись в блоге [Monikielisyysmietteita]: Minusta Suomen kielenhuollossa on svetisismejaperinteisesti pidetty kartettavina. Myos tyyppi „omenat ovat loppu” on svetisismi (vrt. ruotsin applena ar slut). Parempaa suomea on sanoa omenat ovat lopussa (По- моему, в развитии финского языка прослеживается слишком большое влияние шведского. Даже такие предложения, как «omenat ovat loppu» (яблоки кончились), являются швецизмами (швед. applena ar slut). По-фински лучше сказать omenat ovat lopussa).
Если говорить о прагматике данных контекстов, то очевидно, что такое отношение к заимствованным лексическими единицам-заимствованиям из английского языка можно обозначить как «скорее, негативное», на что указывают, в частности, глаголы, высказывающие неприятие (я не понимаю, меня не прельщают) в данных записях.
Индивидуальный аспект языкового пуризма, таким образом, связан с кодификацией языковой нормы, в то время как её прагматическая сторона переплетается с социальным аспектом языкового пуризма.
Социальный аспект языкового пуризма
Среди параметров исследования языковой нормы, в частности и языкового пуризма вообще, можно выделить следующие факторы, относящиеся именно к социальному аспекту нормативного, «чистого» функционирования языка в обществе.
Одним из них видится влияние другого языка на языковую норму национального языка в синхронии и диахронии. Для анализа выбранной нами страны (Финляндии) рассмотрим социально-исторические аспекты сосуществования двух языков (финского и шведского) на территории Финляндии.
Финский язык государственным стал сравнительно недавно - в 1819 г. До этого времени социолингвистическая ситуация описывалась как диглоссия в её понимании Ч. Фергюсоном [Ferguson 1959]. Шведский язык использовался как «высокий» язык в официальных сферах: государственного управления, внешней торговли и др., в то время как финский считался языком семейного бытового общения. Как правило, ситуация диглоссии приводит к тому, что «высокий» язык оказывает влияние на формирование литературной нормы другого языка. «Высокии» язык, в определенной степени, задает вектор развития для «низкого» языка, показывая направление роста. Например, в свое время на формирование нормы норвежского языка сыграл роль датский язык.
Что же касается финского языка, то, согласно результатам исследования П. Ринтола [Шп1ю1а 1998], языковой пуризм сыграл существенную роль в развитии финского языка. Финский языковой пуризм существует столько же, сколько и сам финский язык. Корни финского языкового пуризма простираются в XVI век, когда Михаэль Агрикола перевел Библию на финский. По мнению П. Ринтола, это был первый этап языкового пуризма - фаза его становления, характеризующаяся неосознанностью, отсутствием форсирования извне, а лишь стремлением говорить на чистом языке. Осознанным, более определенным пуризм финского языка стал на этапе своего развития - в XIX в., пришедшем на период развития национального самосознания, языковой реформы, получения независимости и роста государственности [ШпЫа 1998, 54].
Основой литературной нормы финского языка стал язык столичного койне: области Uusimaa, но и сейчас, как отмечается в работе П. Хииденма [ШЫепта 2003], столичное койне стало развиваться на основе не географического объединения диалектов, а на основе влияния культурных, исторических и политических факторов.
Таким образом, среди исторических факторов формирования языкового пуризма в Финляндии важную роль сыграл и фактор диглоссии, и ситуация двуязычия на протяжении почти столетия.