“It was nothing,” I said. (Дрэббл, 2010: 122-123)
Данный отрывок представляет «обрамленное» собою сложное синтаксическое целое. ССЦ завершается повтором одной и той же мысли с разной интерпретацией: в начале - “There's nothing to tell,” Isaid; в конце - “It was nothing,” I said.
Напомним, что, согласно А. Мамедову, среди формальных средств связи (1) фонетический повтор; 2) морфологический повтор; 3) лексический повтор; 4) синтаксический повтор; 5) лекси- чески-грамматический повтор; 6) дейктические элементы), принимающих участие в образовании текста, лексические и синтаксические повторы выделяются своей интенсивностью (Мамедов, 2001: 25-27). По мнению А. Абдуллаева, считающего, что текст формируется в процессе раскрытия значения, вне зависимости от того, что повтор рассматривается здесь, как стилистическое средство, для усиления коммуникативной мощи текста (если быть более точным, с целью повышения интенсивности влияния на читателя в художественном тексте - Б. М.) он может употребляться как в смежных, так и в следующих друг за другом предложениях (Абдуллаев, 1996: 138). В отрывке, приведенном из произведения Дрэббл, мы наблюдаем текстообразование, выражающееся как синтаксическим, так и лексическим повтором. Как видно, в этом ССЦ для демонстрации внутренней экспрессии языковой личности интроверта, выражения бесконечного смятения, «заключенного в тишину», использовались ритмичные повторы. Синтаксический и лексический повторы, довольно характерные для стиля Дрэббл, служат не только интенции автора, но и во многих случаях применяются с целью гиперболизации эмоциональной нагрузки «внутреннего повествования», не выраженного открыто. Для языковой личности М. Дрэббл, «внешне» отличающейся своим спокойным тоном, не слишком характерно использование повторов с целью повышения декларативного тона. Если исключить повторные факты, перегруженные «экстраверси- онной эмоциональностью», в антиамериканском эссе, написанном Дрэббл в 2003 году, то можно утверждать, что такого рода текстообразование используется ею в основном для имплицитного выражения внутренней экспрессии.
К. Г. Юнг также подчеркивал, что экстраверты выражают свои переживания более эмоционально, а интроверты своей тихой, спокойной реакцией как бы демонстрируют «особо преувеличенное равнодушие» (Юнг, 2002: 619-620).
Заметки об интровертном характере самой Маргарет Дрэббл, созданных ею образов (Пакиам; 19; Систани, 2014: 173-180) и, конкретно, главного героя романа “The Millstone” (Моррис, 1976: 97), позволяют нам узнать причины «поправки», сделанной в этом диалоге. Так, автор, в большинстве произведений исходящий именно из своего альтерэго, во всех своих произведениях отводит большую роль образам женщин с интровертным характером. Также мы можем сделать вывод, что в большей части ее творчества образы с интровертным характером являются главными героями ее произведений. Как мы отмечали ранее, сопоставление экстраверта и интроверта, берущее начало в дихотомиях К. Г. Юнга, основывается на природе отношений с окружающим миром, форме и спектре усвоения информации из этого мира (или, если использовать терминологию польского психиатра, психолога XX века А. Кемпинского, «информационный метаболизм»). Таким образом, если быть точнее, Юнг отмечает, что, в отличие от экстравертов, интроверты направляют свое внимание не на объект, а на субъект (то есть на самого человека - Б. М.), в связи с чем, он прослеживает стратегию их отдаления от объекта. «Он (интроверт - Б. М.) остается в стороне от внешних процессов, не вступает с ними в контакт и, даже попав в толпу людей, выказывает открытое негативное отношение к обществу и отказывается устанавливать с ним (обществом) близкие связи. <.. .> По мере увеличения числа людей возрастает интенсивность его противоположной реакции, возражения <.> Его нельзя считать общительным человеком <...> Такой человек из-за своей замкнутости, чрезмерной сдержанности может показаться неприятным <...> и даже некультурным. По этой причине, сам того не желая, он может обидеть других людей» (Юнг, 2001: 282). Показанные в отрывке ситуации, связанные с коммуникативной тактикой Розамунд, а если точнее, с ее «бегством» от общения, подтверждают правоту Юнга.
When I saw her, I instantly turned and started to walk away but she must have looked up at the same moment, for I heard her call, in piercing Kensington tones, “Rosamund, Rosamund” (Дрэббл, 2010: 59); .I tried to avoid her, deliberately, as I had not imparted the truth about Octavia, and did not wish to be trapped into doing so (Дрэббл, 2010: 90).
Известный британский психолог, автор теста IQ Г. Ю. Айзенкс выявил серьезные различия между экстравертами и интровертами во взаимодействии с обществом, отмечая, что если первые являются более социальными, общительными и импульсивными, то интроверты демонстрируют низкие показатели по всем этим аспектам (Зеленский, 2001: 13). Сложность Розамунд в умении общаться, наличие своего рода фобии доверительных отношений наглядно подтверждает следующий фрагмент из текста. Наблюдая внутреннюю рефлексию, типичную для интроверта, мы не можем проследить в сюжетной линии признание в любви: Words kept for ming inside my head, into phrases like I love you, George, don't leave me, George. I wondered what would happen if I let one of them out into the air. I wondered how much damage it would do (Дрэббл, 2010: 124).
Парадоксальность ситуации мы видим в том, что, будучи интровертом и демонстрируя соответствующую тактику в коммуникации, Розамунд
Джордан может родить ребенка, преодолев свою коммуникативную фобию, но не может строить с девочкой близких отношений и сказать правду о том, кто ее отец. Это дает возможность добавить еще одну деталь к психологическому портрету исследуемого. Таким образом, испытывание Розамунд трудностей в оказывании доверия кому-либо, проблемы коммуникации, а также страх быть запертой позволяют утверждать, что она страдает от контрзависимости. Напомним, что Розамунд Джордан скрывает ото всех тот факт, что не поддерживает близких отношений ни с одним молодым человеком (Nobody ever knew quite how odd my sexual life was and nobody, not even the men I deluded, would have been prepared to entertain the idea of my virginity (Дрэббл, 2010: 13)), а правду о том, что отцом ее дочери Октавии является Джордж, она скрывает не только от самой девочки, но и от семьи и близких друзей (I never told anybody that George was the father of my child. People would have been highly astonished had I told them, as he was so incidental to my life that nobody even knew that I knew him (Дрэббл, 2010: 11)), Розамунд обесценивает саму идею совместного будущего с Джорджем (It was no longer in me to feel for anyone what I felt for my child; compared with the perplexed fitful illuminations of George, Octavia shone there with a faint, constant and pearly brightness quite strong enough to eclipse any more garish future blaze (Дрэббл, 2010: 125)). Что же касается последнего пункта, то Юнг на передний план выдвинул тезисы «внимание интровертов направлено на внутренние психические комплексы» и «обособленность от окружающих реалий». После некоторых уточнений он также добавил, что в такие моменты интроверты используют не технологию «вытеснения», а руководствуются принципом «обесценивания» (Entwertung) (курсив наш - Б. М) (Юнг, 2001: 259). Кстати, отметим, что в своем автонарративе «Alterego Дрэббл», Розамунд признает, что сама страдает от внутренних психологических и противоречивых комплексов. Чтобы успешно выразить внутренние контрасты героя Дрэббл, необходимо использовать их вербальные репрезентованные антонимы, предварительно взяв языковые антиномии первого уровня (верхний семантический уровень): Sometimes I wonder whether it is not my parents who are to blame, totally to blame, for my inability to see anything in human terms of like and dislike, love and hate: but only in terms of justice, guilt and innocence (Дрэббл, 2010: 61). Через эти противостояния Дреббл пытается в корне исследовать слабость эмоционального интеллекта своего героя, анализируя психологические источники «парализованности» его эмоциональной экспрессии. Возвращаясь к обесцениванию, отметим, что возможное будущее, связанное с Джорджем, «бесцветное», а светлое будущее Октавии видится ей в «святом образе». «Несравненные» - при сравнении любимого ребенка и любимого человека - приоритет отдается первому, и это можно оценить, согласно утверждению Юнга, как вербальное «обесценивание». Возвращаясь к проблеме, связанной с контрзависимостью, отметим, что, как говорил Г. Хенригуес (Henriques), на первый взгляд, контрзависимость (Counter-Dependency) может создать впечатление здоровой автономии в отношениях. Однако это ложное представление. Таким образом, исследователи в этой области Janae and Barry Weinholdun отметили, что для контрзависимости характерны такие потребности, как перфекционизм, страх показать слабые стороны личности близким людям, быть всегда правым (а с учетом контрзависимого человека, значит, быть всегда справедливым и правильным - Б. М.) (Грегг, 2004). Эти признаки визуально отслеживаются в автонарративе Розамунд: I saw that from now on I, like that woman, was going to have to ask for help, and from strangers too: I who could not even ask for love or friendship (Дрэббл, 2010: 52); He said that if I wanted help of any sort I was to get in touch with him, but I wouldn't want help, would I, he said. No, I agreed (Дрэббл, 2010: 35), While he was stirring in his sugar, he said, “You don't feel like getting married, do you?” “Not particularly,” I said. “In fact, not at all” (Дрэббл, 2010: 34). Понятие «помощь-благотворительность» не пересекается с понятием «дружба-взаимопомощь» в концеп- тсфере Розамунд. Согласно Розамунд, эта концепция имеет прямую связь с понятиями «Слабость» и «Безуспешность».
Психологи утверждают, что контрзависимость вызвана страхом близости (fear of intimacy), и это психологическое состояние может характеризоваться мантрой «Мне никто не нужен» (“I don't need anyone”). Что касается исследователей, то они считают, что в мозгу людей, страдающих контрзависимостью, постоянно звучит «саундтрек напряженной самокритики» (soundtrack of intense self-criticism), несмотря на то, что они избегают общения и близости. Такие люди, даже если они в этом никому не признаются, страдают от одиночества, стыдятся, считая себя слабыми и бессильными тогда, когда им что-то нужно (Якобсон, 2015). А это, в свою очередь, еще раз выявляет состояние когнитивного диссонанса. Отрицание мечты, побег от реализации этого желания, желание и страх перед ним или связанный с ним стыд - все это приводит к ситуации когнитивного диссонанса, то есть к тому, что мысли, желания, интенции образуют контрастность с реальным поведением человека (Маклеод, 2018). Мы наблюдаем аналогичное поведение и интенционное противоречие в сценариях, которые находят отражение в концепции Розамунд и ее «любви». Усугубляет ситуацию то, что Розамунд является контрзависимой личностью с интровертным характером. Интроверсия нереализованными действиями и событиями, а также процессами, осуществляемыми «в мозгу», приобрела свою «завершенность». Розамунд в рамках приведенного текста, который мы будем ниже оценивать, «начинает и заканчивает» сюжет расследованием своих некоторых внутренних желаний, тем самым реализуя фрейм-сценарий: Occasionally, even now, I would picture to myself scenes in which he would arrive on my doorstep and greet me with phrases like “Rosamund, I've tried to live without you and I can't” or “Rosamund, I've loved you ever since I set eyes on you”: occasionally, with shame, I would go through the whole romantic paraphernalia of meetings at the ends of long corridors, of embraces at the top of wide staircases, ofpassionate encounters at Oxford Circus. I would tell myself in reproof that these images were born of fear, not love, and so they doubtless were (Дрэббл, 2010: 52). Как видно, в языковой картине мира Розамунд для общего фрейм-сценария макроконцепции слова «Любовь» характерны серьезные связи с такими понятиями, как «Страх» и «Стыд». Известно, что «концеп- тсфера - это область полного восприятия, которая состоит из понятий, находящих отражение в виде «изображений», схем, значений, фреймов, сценариев фрейма и гештальтов» (Попова, 2007: 43). С учетом исследований изучения английской национальной концептсферы мы можем определить, что эта связь не свойственна для идентичности английского языка. Так, лингвисты, изучающие понятия, присущие английской национальной идентичности, в частности, понятие «Любовь», отмечают, что в близкой периферии этой концепции расположены такие микроконцепции, как «Корыстная любовь», «Детская любовь (детство, подростковая любовь)», «Любовь с первого взгляда», «Безумная любовь», а в отдаленной периферии - «Семья» и «Ребенок (дети)» (Демина, 2011: 167-168). То есть в идентичности национального языка никоим образом не наблюдается концептуальная корреляция «Любви», «Страха» и «Стыда». Выдвигая на первый план «языковые средства, которые выступают в качестве средств материализации языко- вого сознания», Стернин отмечает, что к таким средствам относятся фразеологизмы, пословицы, а также отдельные слова и словосочетания. При этом на первый план выходит когнитивная интерпретация, так как «обычные» слова загружены значениями, определенными в соответствующей концепции (Стернин, 2007: 33-40). Различные концепции, реализуемые в рамках идентичности отдельных языков, могут быть оценены именно на базе когнитивной интерпретации, что делает возможным учет таких факторов, как гештальты, авторский психотип и т. д. Для сравнения скажем, что в произведениях таких романистов, как I. Gower, D. Macomber, S. Sheldon и D. Steel, исследователи, проследив за формами проявления понятия «Любовь», показали, что интенция и воображение автора, а также идентичность языка автора играют решающую роль в метафоризации внутри этой концепции (например: LOVE IS RAY OF SUNSHINE; OBSESSIVE FEELING OF LOVE IS FIRE / BLAZE; TENDER FEELING OF LOVE IS AIR / SUN; LOVE EXPERIENCES IS WIND / WHIRLPOOL и др.) (Савчук, 2018: 54-57).
Выводы
Скорее всего, языковая идентичность этих романистов далека от природной контрзависимости, где речь не идет о солидарности с понятиями «Любовь» - «Страх» - «Одиночество» - «Опасение/Недоверие» - «Стыд». А это показывает, что каждый из этих макротекстов сам по себе является концептуальной сферой, где концепты зависят не только от национальной идентичности языка и языковой картины народа, но и от уникальности языка автора, «создателя» этой индивидуальной концепции, его языковой картины мира.
Список использованных источников
Абдуллаев А. А. Возможности создания текстов тематического членства : диссертация. Баку, 1996, 179 с.
Богословская И. В. Моделирование ассоциативного поля экстравертов и интровертов: результаты психолингвистического эксперимента: Вестник ЧелГУ. 2011. № 11 (226). C. 25-28. URL: https://cyberleninka.rU/article/n/ modelirovanie-assotsiativnogo-polya-ekstravertov-i-introvertov-rezultaty-psiholingvisticheskogo-eksperimenta.
Голев Н. Д., Кузнецова А. В. Лингвосоционическое моделирование экстравертного и интровертного типов языковой личности. Вестник КемГУ. Филология. 2009. № 3. С. 95-98. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ lingvosotsionicheskoe-modelirovanie-ekstravertnogo-i-introvertnogo-tipov-yazykovoy-lichnosti.
Грегг Э. Признаки контрзависимости. Психология сегодня. 2014. 11 апреля. URL: https://weinholds.org/ counterdependency.
Демина Е. А., Кузнецова Н. В. Лингвистическая репрезентация концепта «любовь» в английском языке. Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия : Филология. 2011. № 6 (2). С. 167-168.
Дрэббл M. The Millstone: Penguin Books. 2010, 176 c.
Закорко С. В. Эмоционально-оценочный компонент значения слова (по материалам ассоциативного эксперимента с интровертами и экстравертами). Вестник ЧелГУ. 2009. № 5 (143). С. 25-27. URL: https://cyberleninka.ru/ article/n/emotsionalno-otsenochnyy-komponent-znacheniya-slova-po-materialam-assotsiativnogo-eksperimenta- s-introvertami-i-ekstravertami.pdf.
Зеленский В. В. Карл Густав Юнг и аналитическая психология : Юнг К. Г. Психологические типы. Санкт- Петербург : Азбука, 2001. С. 2-15. URL: http://transyoga.ru/assets/files/books/psychology/yung_tip_lichnosti.pdf.
Кокошка А. Информационный метаболизм как модель сознания : Международный журнал нейробиологии. 1993. № 68 (3-4). С. 165-177. URL: http://dx.doi.org/10.3109/00207459308994272.
Ляпон, М. В. Картина мира: языковое видение интроверта. Русский язык сегодня : сборник статей. Вып. 1. Москва : Азбуковник, 2000. С. 199-207.
Маклеод С. Когнитивный диссонанс : Simplyphychology, 2018. URL: https://www.simplypsychology.org/ cognitive-dissonance.html.
Мамедов А. Ю. Система формальных средств коммуникации при создании текста. Баку : Наука, 2001, 144 с.
Моррис Р К. Старые линии, Новые силы: Очерки современного британского романа, 1960-1970, Резерфорд, Мэдисон : Associated Univ Pr; Первое издание (1 июня 1976 г), 211 с. URL: https://books.google.az/books?id=ksfF I2BkspEC&pg=PA96&lpg=PA96&dq=drabble+margaret++introvert&source=bl&ots=3JqO9viXFz&sig=ACfU3U0Zj3ux mnI_Jved31Teo3i3ln6GIw&hl=ru&sa=X&ved=2ahUKEwj53vWPgaXkAhWPJ1AKHeVMC_oQ6AEwEXoECAkQAQ# v=onepage&q=drabble%20margaret%20%20introvert&f=false.
Пакиам Б. Обед с Маргарет Дрэббл «Ведьма из Экраура», 27 стр., Университет Линчёпинга. Департамент языка и литературы S-581 83 Линчёпинг, Швеция. URL: https://www.diva-portal.org/smash/get/diva2:606500/ FULLTEXT01.pdf.
Попова З. Д.. Стернин И. А. Когнитивная лингвистика. Москва : АСТ: «Восток-Запад», 2007, 314 s.
Савчук О. Х., Марченко Н. М. Концепция ЛЮБВИ и ее концептуализация в современных английских романтических романах : Наука и образование в новом измерении. Филология. 2018. VI (44), вып. 151. С. 54-57. URL: http://www.seanewdim.com/uploads/3/4/5/1/34511564/fil_vi_151_44.pdf#page=54.
Систани Ш. Р., Багери Ф. В поисках утопии в прошлом, чтобы пережить настоящее: юнгианское прочтение царства золота. Достижения языка и литературы. 2014. Vol. 5. № 6. С. 173-180. URL: https://files.eric.ed.gov/fulltext/ EJ1128599.pdf.
Стернин И. А. Психолингвистика и концептология. Вопросы психолингвистики. 2007. № 5. С. 33-40.
Хан Н. А. Особенности компрессии репродуцированного текста в зависимости от психологических характеристик говорящего. Вестник СПбГУ. Сер. 9. 2011. Вып. 1. C. 147-151. URL: https://cyberleninka.rU/article/n/ osobennosti-kompressii-reprodutsirovannogo-teksta-v-zavisimosti-ot-psihologicheskih-harakteristik-govoryaschego.
Юнг К. Г. Психологические типы. Санкт-Петербург : Азбука, 2001. 288 с. URL: http://transyoga.ru/assets/files/ books/psychology/yung_tip_lichnosti.pdf.
Юнг К. Г. Психологические типы. Психология мотивации и эмоций. Москва : ЧеРо, 2002. С. 609-622.
Якобсон Ш., Бланделл А. Опасности противоположной зависимости - когда вам никто не нужен. Harley Therapy, 15 сентября 2015 г. URL: https://www.harleytherapy.co.uk/counselling/what-is-counterdependency.htm.
References
Abdullaev A. A. Vozmozhnosti sozdaniya tekstov tematicheskogo chlenstva. [Opportunities for creating thematic membership texts] Dissertatsiya. Baku, 1996, 179 s. [in Russian].
Bogoslovskaya I. V. Modelirovanie assotsiativnogo polya ekstravertov i introvertov: rezultatyi psiholingvisticheskogo eksperimenta.[ Modeling the associative field of extroverts and introverts: results of a psycholinguistic experiment]. Vestnik ChelGU. 2011, N 11 (226). C. 25-28. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/modelirovanie-assotsiativnogo-polya-ekstraver- tov-i-introvertov-rezultaty-psiholingvisticheskogo-eksperimenta (15.10.2020) [in Russian].
Golev N. D., Kuznetsova A. V. Lingvosotsionicheskoe modelirovanie ekstravertnogo i introvertnogo tipov yazyikovoy lichnosti [Лингвосоционическое моделирование экстравертного и интровертного типов языковой личности]. Vestnik KemGU, (Filologiya). 2009. N 3, s. 95-98. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/lingvosotsionicheskoe-modelirovanie- ekstravertnogo-i-introvertnogo-tipov-yazykovoy-lichnosti (15.10.2020) [in Russian].
Gregg Enrikes Priznaki kontrzavisimosti [Signs of counterdependence]. Psihologiya segodnya, 11 aprelya 2014 g. [in Russian].
Demina E. A., Kuznetsova N. V. Lingvisticheskaya reprezentatsiya kontsepta “lyubov” v angliyskom yazyike [Linguistic representation of the concept “love” in English]. VestnikNizhegorodskogo universiteta im. N. I. Lobachevskogo, 2011. Seriya : Filologiya. N 6 (2). S. 167-168 [in Russian].
Drebbl M. The Millstone: Penguin Books. 2010, 176 p. [in English].
Zakorko S. V. Emotsionalno-otsenochnyiy komponent znacheniya slova (po materialam assotsiativnogo eksperi- menta s introvertami i ekstravertami [The emotional-evaluative component of the meaning of the word (based on the materials of the associative experiment with introverts and extroverts]. Vestnik ChelGU, 2009. N 5 (143). P. 25-27. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/emotsionalno-otsenochnyy-komponent-znacheniya-slova-po-materialam-assotsiat- ivnogo-eksperimenta-s-introvertami-i-ekstravertami.pdf (16.10.2020) [in Russian].