16
«Ядро» и «периферия» понятий «счастье» и «справедливость»: метод неоконченных предложений как инструмент валидизации
И.В. Троцук, М.В. Субботина
Аннотация
Статья продолжает серию публикаций по результатам многолетнего исследовательского проекта кафедры социологии РУДН, посвященного содержательному и методическому изучению самоидентификации российской студенческой молодежи в терминах счастья.
На текущем этапе реализации проекта в него были добавлены два новых «измерения»: во-первых, контекстуализация вопросов о счастье понятием и элементами социальной справедливости (как его «внешней детерминанты»); во-вторых, «измерение» образов счастливого и несчастливого человека посредством проективной методики (неоконченных предложений) и с учетом устойчивых социальных представлений о справедливости и несправедливости. Будучи ограничены размерами статьи, авторы сосредоточивают внимание на втором «измерении», стремясь обозначить возможности и ограничения метода неоконченных предложений как инструмента валидизации результатов эмпирического проекта, а не средства исследовательского поиска на его начальной стадии.
Структура статьи способствует решению этой задачи: в первой, вводной, части сформулирована исследовательская проблема, обусловленная самодиагностической манией современного общества (с точки зрения уровня счастливости) и вытекающими из нее попытками типологизировать факторы счастья; во второй части представлены основные этапы реализации проекта и выводы по итогам проведенных опросов (методом анкетирования; на выборке студентов РУДН и общероссийской репрезентативной онлайн-панели); в третьей, основной, части приведены результаты применения метода неоконченных предложений, полученные на основе простейшего контент-аналитического кодирования полученных элементарных закрытий. В итоге была реконструирована однотипная структура образов счастливого/несчастного человека (в контексте определяющих такие «статусы» факторов), а также справедливости/несправедливости (с учетом их характеристик) -- ядро, ближняя периферия и дальняя периферия, различающиеся своими семантическими «объемами» и оценочными векторами.
Ключевые слова: счастье/несчастье; справедливость/несправедливость; объективные и субъективные факторы; репрезентативный опрос; метод неоконченных предложений; ядро и периферия образа; социальные представления; кодирование
Фактически на протяжении большей части современной истории человечество занимается поисками ответа на вопрос «Что такое счастье и как его обрести?»: «одним счастьем кажется добродетель, другим -- рассудительность, третьим -- известная мудрость, а иным все это вместе или что-нибудь одно в соединении с удовольствием или не без участия удовольствия, есть и такие, что включают в понятие счастья и внешнее благосостояние» [2. С. 66]. «Инструментальным» новшеством последних десятилетий стали попытки квантификации инструментов и результатов этих поисков -- в форме мониторинговых массовых опросов и сравнения массивов статистических и социологических данных. Как правило, первые призваны охарактеризовать своего рода объективный контекст поисков счастья -- те социально-экономические, демографические, политические, миграционные и прочие обстоятельства, в которых человек вынужден выстраивать собственную концепцию обретения счастья «в заданных условиях», а вторые -- субъективные оценки успешности этих поисков.
В принципе можно говорить о своего рода самодиагностической мании современного общества -- судя по сайтам крупнейших социологических центров, они постоянно «замеряют» разные показатели нашей жизни и сводного социального самочувствия, и ситуацию только усугубляют постоянные ссылки на результаты этих «замеров» в средствах массовой информации и управленцев всех уровней (усугубляют, потому что масс- медиа и политическая риторика обычно обыгрывают отдельные, вырванные из общего контекста «цифры», игнорируя методические особенности и ограничения опросных данных). И когда речь заходит о счастье, ситуация выглядит несколько абсурдной -- невзирая ни на какие объективные и очевидные любому человеку социально-экономические трудности («заданные обстоятельства»), россияне неизменно декларируют поразительно высокий уровень счастья. Все это ставит перед социологами очевидные аналитические задачи: с одной стороны, формулировки более четкого концептуального определения счастья, которое позволит разработать более надежную и валидную систему его эмпирических индикаторов; с другой стороны, уточнения операционального определения счастья, т.е. систематизации методических возможностей его социологического «измерения». Задачи эти очевидны в том смысле, что имеют долгую междисциплинарную историю: концептуальные поиски в этом предметное поле ведутся еще со времен Античности, заложившей основания до сих пор неразрешенных споров о том, что приоритетнее для счастья -- удача, внутренняя гармония, материальный достаток, духовное развитие, чувственные наслаждения или добродетельная жизнь [18. С. 80].
Современное общество не столько разрешило этот спор, сколько перевело его в русло персональной ответственности, утверждая, что человек в ответе за собственное счастье (его дефиницию и достижение), невзирая на окружающие социальные реалии. А поскольку ни о каком равенстве в них и речи не идет, то материальные и социальные блага из этого персоналистического определения счастья как бы исключаются («не в деньгах счастье», «каждый сам кузнец своего счастья» и т.д.), и «позитивная психология» [см., напр.: 15] призвана помочь человеку достичь соответствующего эмоционального состояния -- удовлетворенности и осмысленности жизни, положительного восприятия себя и окружающего мира, отдавая «себе полный отчет в том, что такое счастье» [1. С. 9].
Что касается операционального определения счастья, то формально принято разводить «объективные» и «субъективные» его факторы, хотя «объективность» первых номинальна в том смысле, что в значительной степени большая их часть также весьма «субъективна» (характеризуется сложным соотношением предписаний и личного выбора): к первой группе факторов относят «внешние детерминанты» счастья (наличие семьи и близких людей, уровень дохода, состояние здоровья, профессиональная деятельность, уровень образования, свободное время и досуговые практики, возраст, пол, религиозная принадлежность, количество и интенсивность социальных связей и др.); ко второй группе -- «внутренние детерминанты» (самооценка, частота и сила положительных эмоций, идентификационные паттерны и др.). Длительное время группа внешних факторов считалась прерогативой экономических и демографических исследований (статистические данные и математические операции обеспечивали оценку счастья, хотя и в иной терминологии -- «качество жизни» и «уровень жизни», хотя «экономика счастья» дополняет их оценку субъективными показателями счастья [см., напр.: 8; 30]), а вторая группа -- областью социологических поисков (преимущественно номинальные и полуупорядоченные шкалы в опросах общественного мнения, характеризующие не только «счастье», но и «социальное самочувствие» и/или «субъективное благополучие» на основе разных сочетаний вопросов типа: «Чувствуете ли вы себя счастливым человеком?», «Что делает вас счастливым?» и «Что не дает вам быть счастливым?»; «В жизни бывает всякое и хорошее, и плохое. Но, если говорить в целом, вы счастливы или нет?» и «Как вам кажется, среди ваших знакомых и близких больше счастливых людей или несчастливых?»; «Насколько счастливым или несчастным человеком вы себя ощущаете в связи с событиями в вашей личной жизни?»; «Довольны ли вы своим материальным положением?», «Чувствуете ли вы себя в безопасности в своем городе?», «Довольны ли вы уровнем городского благоустройства?», «Чувствуете вы себя счастливым в вашем городе?»; «Оцените, насколько вы счастливы сегодня?» и «Оцените, насколько вы были счастливы в прошлом месяце?» и др.). Эмпирическая социология стремится сочетать (в меру возможностей) условные эконометрический и социально-психологический подходы к изучению счастья, однако даже объемные анкеты, сочетающие показатели обоих подходов, принципиально не меняют получаемые опросные данные.
На кафедре социологии РУДН был разработан такой комплексный инструментарий и проведена его апробация -- в 2018 году было опрошено 350 студентов бакалавриата; анкета состояла из 27 вопросов, разделенных на три блока, -- 9 вопросов «паспортички» (значимых различий по социально-демографическим критериям обнаружено не было, что говорит об устойчивых социальных представлениях о счастье); 8 вопросов на самооценку (удовлетворенность жизнью, склад характера, возможность назвать себя счастливым и др.); 10 вопросов, призванных выявить представления студентов о счастье (можно ли сделать человека счастливым, сколько нужно денег и детей для счастья, можно ли измерить счастье, что в наибольшей степени определяет ощущение счастья и др.).
В последнем блоке использовались как традиционные номинальные шкалы с возможностью выбрать один или несколько вариантов ответа, так и другие методические решения, в частности, метод неоконченных предложений и набор дихотомических шкал -- 24 суждения, отражающих повседневные представления о счастье, с которыми респондент мог согласиться или нет («Счастье -- мимолетное ощущение: то возникает, то неожиданно исчезает», «Счастье -- состояние души: либо человек чувствует себя счастливым, либо нет, от конкретных событий или людей счастье мало зависит», «Счастье -- рациональный выбор: человек сам решает, быть ему счастливым или несчастным, невзирая на конкретные обстоятельства своей жизни», «Счастье -- миф, чтобы людям было ради чего жить», «Счастье -- это когда тебя понимают», «Счастье -- довольствоваться тем, что у тебя уже есть» и др.). счастье справедливость неоконченный валидизация
Согласно полученным данным, большинство студентов (90 %) называют себя счастливыми людьми (с разной степенью уверенности), и данный показатель практически не зависит от уровня дохода (за исключением самой необеспеченной группы, которой часто не хватает средств даже на самое необходимое, и доля счастливых снижается до 77 %). Когда студентам было предложено оценить свой уровень счастья на шкале от 1 до 10, то половина ответов сосредоточилась в градациях «7» (24 %) и «8» (25 %), четверть -- в градациях «9» и «10». Столь высокий уровень счастья объясняется тем, как студенческая молодежь его определяет: это не мифологема и не состояние, требующее внешнего засвидетельствования; каждый второй уверен, что для счастья нужно уединение и любовь к себе, труд по налаживанию своей жизни, хорошее настроение, решение быть счастливым, отсутствие зависти к более успешным людям; еще выше доля тех, кто считает счастье состоянием души, для обретения которого необходимо любимое дело и близкие люди, взаимопонимание и умение находить радость в том, что имеешь [см. подробнее в: 10; 21; 22; 23]. В представлениях студентов о счастье переплетаются две его интерпретации: с одной стороны, устойчивые социальные стереотипы о не- приоритетности материального достатка для счастья в принципе; с другой стороны, когда вопрос задается не в абстрактно-оценочной, а личностно-конкретной форме, финансовый фактор оказывается не менее приоритетным для счастья, чем семейное благополучие.
В конце 2020 года мы разработали анкету для репрезентативного общероссийского онлайн-опроса из 31 вопроса: 3 вопроса «скрининга», 19 -- о трактовках счастья, его факторах и самооценках респондентов, 9 -- о социальной справедливости и 7 вопросов «паспортички».
Первый опрос по анкете был проведен в декабре 2020 -- январе 2021 года в онлайн-формате на общероссийской панели компании «Тибурон» (N = 808) и показал доминирование в российском обществе личностной трактовки счастья [см. подробнее в: 9]: человек счастлив, если находит радость в жизни и людях, которые его понимают; не гоняется за счастьем как чем-то вешним, а ищет его в себе; определяет счастье не как цель, а как образ жизни -- с любимым делом, выбранной жизненной стезей и близкими людьми, с которыми делится своим счастьем, т.е. «большинство людей счастливы настолько, насколько решили быть счастливы», довольствуются тем, что у них есть и не испытывают мучительной зависти к чужому счастью; причем в трактовках счастья практически не прослеживается значимых гендерных и поколенческих различий. По ответам респондентов на вопрос, что в наибольшей степени определяет сегодня, чувствует себя человек счастливым или нет, «факторы» счастья были сгруппировать в три блока, где первый блок составили наиболее значимые факторы, набравшие более 49 % -- здоровье (75 %), семья (70 %) и любимый человек (69 %), исполнение желаний/мечты (64 %), материальное положение (59 %), друзья (58 %), свободное время/увлечения и профессия/работа (по 54 %), везение/удача (49 %), т.е. очень «персональные вещи».
Справедливо устроенное общество назвал лишь каждый третий, и во второй блок вошли и другие «внешние вещи» -- место жительства (27 %), состояние окружающей среды (26 %), общая ситуация в стране (24 %), общественное признание (22 %) и ситуация в мире (19 %), дополненные рядом «частных» аспектов -- уровень образования (18 %), возраст (17 %) и исповедуемая религия (10 %).
Третий блок, самый малочисленный по числу факторов и набранным долям, составили дата рождения (знак зодиака, символ года и пр.) (5 %), пол (4 %) и политические взгляды (3 %). Данная структура факторов почти не имеет гендерной окраски, поколенческие различия более выражены, но не меняют общей структуры и соотношения факторов, что, видимо, объясняет, почему большинство опрошенных (79 %) могут назвать себя счастливым человеком (с разной степенью уверенности).
«Факторы несчастливости» (ответы на вопрос «Если, пусть даже иногда, Вы не ощущаете себя счастливым, то почему?»), напротив, оказались сосредоточены «вовне»: переживания за будущее (47 %) и низкий уровень доходов (45 %), сложные жизненные обстоятельства и болезни/плохое здоровье (по 41 %), накопленная усталость/неспособность радоваться жизни (39 %) и ощущение ее несправедливости (36 %), проблемы в семье и отсутствие уверенности в завтрашнем дне (по 35 %).