читатель толстой биограф
Статья по теме:
«Я потерял память всего, почти всего происшедшего... Как не радоваться потере?» (размышления о четырех биографиях Л.Н. Толстого в серии ЖЗЛ)
С.М. Климова
Исследуются 4 биографии Л.Н. Толстого в серии ЖЗЛ. Первая, прижизненная, биография появилась в 1894 г., последняя - в 2017 г. Предметом анализа стал создаваемый биографами «массовый» образ Толстого, рассмотренный сквозь призму конкретного, идеологически заряженного времени, отражающего исторический запрос на героический образ. Специфической задачей стало рассмотрение «общественной», отражающей специфику времени и «публичное» мнение массового читателя биографии, как реальной, так и вымышленной, созданной по законам авторского творчества, зачастую носящего мифологический характер.
Ключевые слова: ЖЗЛ, Толстой, общественное мнение, мифология, биографические парадигмы.
В название статьи вынесено автопризнание Л.Н. Толстого из дневниковой записи от 23 октября 1910 г. До окончательного земного ухода оставалось совсем немного, и он уже давно не имел своей, автономной от публики, биографии. Разговору о такой «общественной биографии», отражающей пристрастия времени и мнение массового читателя, и посвящена работа.
Исследовательский интерес сосредоточен на четырех биографиях Л.Н. Толстого в издательской серии Жизнь замечательных людей (ЖЗЛ). Первая, прижизненная, появилась в 1894 г., последняя - в 2017 г. В стороне осталось огромное количество мемуарных и биографических исследований, дневниковых и автобиографических записей, существующих помимо этой серии. В ней же нам интересен не столько литературоведческий анализ, достоверность или строгость аргументации, сколько создаваемый биографами серии «массовый» образ Толстого, преломленный в контексте конкретного, идеологически заряженного времени, отражающего исторический (политический) запрос на героический образ.
Введение. Идеология ЖЗЛ в интерьере истории
Безусловно, издательское дело направлено, помимо прочего, на формирование общественного мнения и развитие общественного вкуса. В 1890 г. просветитель-демократ Ф.Ф. Павленков решил организовать издание серии дешевых книг, руководствуясь гуманистической идеей просвещения и воспитания самых широких слоев общества. Главным критерием отбора «замечательных людей» стал исторический и прогрессистский уклон деятельности героя [1].
Целевой аудиторией была рабочая и разночинная молодежь. Павленков стремился к созданию биографических очерков в своей серии, стараясь максимально отдалить авторскую позицию биографа от жизни его героя. Тем не менее идеология народничества превалировала, как и их идея вдохновлять толпу героями [2. С. 5]. Первая биография Л.Н. Толстого, написанная Е.А. Соловьевым в 1894 г., убедительно подтверждает это.
Прерванная известными историческими событиями в 1915 г. серия была возобновлена в 1933 г. М. Горьким и носила явно выраженный воспитательно-идеологический характер; целевая аудитория - младшие школьники и юношество. Вполне закономерно, что в 1936 г. незадолго до смерти Горький просит генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А.В. Косарева взять под опеку серию («Молодая гвардия» была издательством ЦК ВЛКСМ). «Можно сказать, что Горький следовал в русле русской педагогической мысли, которая искала путей к направленному воспитанию нового поколения на жизнях и образах великих. Но он связывал с биографией, массой биографий - еще более дерзкие надежды, на духовное и социальное преображение России, ибо надеялся с ее помощью способствовать формированию “новорожденных людей”» [3.С. 81].
Между биографическими проектами Павленкова и Горького, с одной стороны, наблюдалась преемственность, характерная для научнопопулярной серии, направленной на просвещение / воспитание народа через образцы для подражания. С другой стороны, произошла смена биографической парадигмы. Вместо биографических очерков стали создаваться научно-популярные биографии воспитательного характера. В расчет новой ЖЗЛ входила сознательная ориентация на тривиализацию жанра биографии, причем как исторической, так и литературной [4.С. 442-443]. Возникло то, что позже будет названо «щадящая» или идеализированная шаблонная биография.
Горький настаивал на том, чтобы в биографиях везде, где можно, сближать прошлое с настоящим, делать любую историю актуальной. В такой установке как минимум два прочтения. Первое - идеологическое, при котором вся история человечества превращается в предысторию «грядущего» - социалистического строительства, а все герои серии становятся невольными «борцами» за это светлое будущее. Второе - мифотворческое: герой биографии становился объектом особой конструкции с целью воздействия на массы. Идеологическое и мифотворческое, как правило, тесно связаны.
Интенции горьковской ЖЗЛ разнятся во времени. В 1930-е гг. биографии были ориентированы на эпоху(главными персонажами были герои революции), в начале 1950-х - на дело, которым занимался герой (главными персонажами стали деятели науки), а в начале 1960-х - на индивидуальность, на неповторимость самой личности во всем многообразии ее жизненных и творческих обстоятельств [3]. Эти годы, особенно оттепель, стали и всплеском, и концом гуманистической веры в социализм с человеческим лицом. «Будет дан голос и пропагандистам индивидуализма, и оппонентам его. Во главу угла окажутся поставлены вопросы совести и долга, смысла жизни, потому что социальная отзывчивость, как и взгляд внутрь себя, одинаково свойственны этим людям» [Там же. С. 202].
Именно в это переходное время В.Б. Шкловский пишет вторую биографию Толстого, воспроизводя в ней некоторые приемы формальной школы, пытаясь написать жизнь замечательного человека сквозь призму конкретно-исторического, а не только идеологического, времени.
В 1990-е - начале 2000-х, когда в одночасье распалась целая эпоха и страна оказалась не только в политическом, но и в жестком ценностноантропологическом кризисе, имя Толстого вновь оказалось востребованным в серии ЖЗЛ. В 2006 г. вышла биография, написанная двумя учеными-литературоведами - А.М. Зверевым и В.А. Тунимановым. Судьба авторов оказалась трагичной - оба не дожили до выхода книги из печати. В разговоре о Толстом так и не было поставлено окончательной точки.
Последняя биография вышла в 2017 г. в малой серии ЖЗЛ. Ее автор - известный современный писатель П.В. Басинский, издавший своеобразную трилогию о Толстом [5-7], которая принесла ему славу «ученого-толстоведа». Его имя давно стало залогом высоких продаж. Он - идеальный ретранслятор представлений о замечательной личности с точки зрения «новейших» общественных вкусов и общественного мнения.
Данные отступления важно учитывать при размышлении о четырех толстовских биографиях в ЖЗЛ.
Первая биография Толстого:
Евгений Андреевич Соловьев (1863-1905)
Первая биография была написана известным в свое время литературным критиком Е.А. Соловьевым. Соловьев отстаивал позицию сословного (классового) подхода с явно марксистским уклоном; рассматривал литературу сквозь призму освободительных идей «личности и личностного начала» [8.С. V].В духе своей сословной теории он объясняет значимость русской литературы, в том числе и толстовской «Войны и мира», наличием крепостнической системы и рабского труда в России, благодаря чему «русская литература за какие-нибудь полстолетия стала классической» [Там же.С. 35].
Соловьевская идейная позиция и стала определяющей в первой прижизненной биографии Л.Н. Толстого в ЖЗЛ (автор напечатал ее под псевдонимом В. Смирнов). Следует напомнить и о его личном фрагментарном знакомстве с Толстым1. В библиотеке Толстого есть ЖЗЛовская биография Е.А. Соловьева издания 1905 г.
Важно помнить, что перед нами первая прижизненная биография в серии ЖЗЛ. Это означало суженную исследовательскую базу; поэтому Соловьев описал, еще не выкристаллизованный и идеологически не обработанный образ героя своего времени. Его «замечательный Толстой» - плоть от плоти идеалов и идолов начала XX в., продукт вкуса и оценок общества, концентрированное выражение сути общественного сознания, расколотого, противоречивого и тяготевшего к героизации личности в форме индивидуального подвига.
Для Соловьева главным исследовательским источником стали «Исповедь» и крупные художественные произведения писателя. Строго следуя за логикой художественного, он в личной биографии Толстого повторил факты литературной. Детство, Университет, Кавказ, Севастополь и т.д. - не только последовательные точки на его хронологической «карте»; это почти дословный пересказ соответствующих произведений, снабженный общеизвестными фактами из жизни писателя и авторским комментарием. «Биографию Толстого можно смело написать по его собственным произведениям, и она выйдет полной, особенно во всем, что касается душевной жизни великого писателя» [9.С. 154].
Во многом повторяя методологию биографического метода Ш. Сент-Бева со всеми его недостатками, Соловьев, по сути, соединил биографического автора и автора-творца, осуществляя вульгарную прямолинейность в перенесении биографических сюжетов при объяснении художественных. «В большинстве произведений Толстого героем является он сам, его душевное настроение, несомненно им пережитое и перечувствованное. На эти произведения мы можем смело положиться, как на автобиографические документы из области духовной жизни писателя» [Там же.С. 13].
При этом Соловьев уловил как особенность толстовской стилистики принцип искренности, превративший каждое его слово в почти религиозное исповедальное откровение. Он верно заметил, что толстовская сила в том, что писатель пишет и говорит из собственного убеждения. Искренность сделала Толстого открытым для всевозможных интерпретаций. Соловьев точно заметил не только влияние Руссо на писателя, который «научил быть искренним», но и страстность самой натуры писателя, сделавшего его самого совестью своего времени. Откровенность Толстого стала самым подкупающим фактором его восприятия для публики, сделав его кумиром и «объектом» для подражания.
«Исповедь» предстала как самое искреннее произведение переходного времени, «духовная автобиография» и важнейший источник для биографического отождествления обстоятельств жизни Толстого - автора «Исповеди» с Толстым - ее героем. Этот подход стал для Соловьева психологической основой снятия покровов «приличия» с интимной сферы - не только в разговоре о личной жизни Толстого, но и о мире его внутренних субъективных переживаний. В то же время Соловьев декларирует такую особенность литературного гения, как детский взгляд на вещи. Гений видит не так, как мы, задает не те вопросы, т. е. действует отстраненно от описываемых событий в непосредственной оптике восприятия. Так был почти предугадан, но, конечно, только интуитивно, метод остранения, сближающий Соловьева с будущими формалистами и отдаляющий от собственной биографической методики описания.
Соловьев как социальный «сейсмограф» отразил интенции общественного мнения разночинного читателя, увидевшего в Толстом символ трагического разрыва и классовых противоречий в обществе. Это было время трагической безысходности, так как даже Толстой не смог ни в чем примирить аристократическую интеллигенцию и трудовой народ. Это, с точки зрения биографа, оказалось не в его власти, так же как и преодоление своего собственного происхождения («дрожжи старого барства», по выражению Соловьева, невозможно изъять из замеса истории новой жизни).
Марксистская установка сказывается и на итоговых оценках писателя: «Крестьянским трудом вспоен и вскормлен великий художественный талант земли русской, слава и гордость нашей литературы и нашего народа. Говорю все это я без малейшей тени упрека кому и чему бы то ни было... Благодаря даровому крепостному труду русская литература за каких-нибудь полстолетия стала классической, и ничего подобного ее быстрым успехам в период между созданием “Руслана и Людмилы” и “Анной Карениной” мы не видим даже на Западе» [9.С. 35-36]. Отсюда очевиден «сословный» вывод об исторической ограниченности «времени» Толстого и его закономерной смене «временем» Горького и других пролетарских писателей.
Таким идеологическим «плодом» предстала перед нами первая биография Л.Н. Толстого.
Советская биография Толстого:
Виктор Борисович Шкловский (1893-1984)
Понадобилось более полувека, включившего две мировые войны, две революции, смену курсов партии, тоталитаризм и оттепель, чтобы вновь возникла потребность в написании биографии Толстого в серии ЖЗЛ. Идеализированная биография и советская поучительная литература «от КПСС» требовали коррекции самой идеологической системой. Необходим был новый тип биографии для популяризации новых идей (а может быть, и старых, но в новых обертках). Наиболее успешным стал тип научно-художественной биографии, рождаемый на стыке факта и стилистики (манеры) описания. Здесь явно шло усиление личностного начала как с точки зрения роли автора, так и образа героя.
В 1959 г. - за несколько лет до выхода биографии Толстого в ЖЗЛ - В.Б. Шкловский в журнале «Знамя» написал заметку о серии ЖЗЛ, указав на необходимость нового подхода к биографии и пониманию «замечательного человека». «Мы должны создавать биографию, исследуя события, а не беллетризуя их» [10. С. 221]. Отсюда - прямой выход на очень схожие с формальным методом требования «отбора фактов» и «способа анализа» [Там же]. По сути, Шкловский в разговоре о биографии вводит нас в свою собственную творческую лабораторию [Там же]. Ее особенность - в очевидном противоречии между следованием за научными фактами и отнюдь не научной стилистикой их описания.