2. Авторы и статьи выпуска
В данном выпуске представлены девять оригинальных исследований. Авторы первой статьи Майкл Хо и Вей-Лин Мелоди Чанг исследуют речевой акт «критика» с межъязыковой и межкультурной точек зрения. Выдвигая на первый план методологические проблемы, они создают основу для последующих работ, касающихся подходов к вежливости и невежливости в глобальном контексте. Далее идет теоретическая статья Марины Теркурафи, в которой представлен мета-анализ меняющейся роли косвенности в исследованиях не/вежливости. Следующие три статьи посвящены различным языкам, исследование которых осуществляется на разных методологических принципах: Сингха Ри применяет диахронический метод к анализу корейского языка; исследователи русского языка Н.Г. Брагина и И.А. Шаронов используют корпусную лингвистику и дискурс-анализ, а Г.Р. Власян и И.В. Кожухова работают с дискурсивными тестами. Таким образом, статьи показывают, что мы можем получать данные о различных языках, контекстах и культурах с помощью широкого спектра методологий, о чем свидетельствуют и остальные статьи. Последние посвящены исследованию естественной речевой коммуникации, осуществляемой с применением современных компьютерных технологий. В последние два десятилетия исследование вежливости в онлайн-контексте интенсивно развивается (см., например, Graham &Hardaker 2017, Locher 2006, Locher et al. 2015). Статьи нашего спецвыпуска продолжают обсуждение методологических и теоретических подходов и дают представление о различных языках и культурах в онлайн-общении. Отдельно остановимся на каждой из статей.
Открывает выпуск статья Майкла Хо и Вей-Лин Мелоди Чанг, которая посвящена анализу речевого акта «критика» в ситуации первой встречи собеседников. Материалом для исследования послужили диады на английском языке, записанные в Австралии, и диады на китайском языке (мандарин), записанные на Тайване. В центре анализа находятся речевые действия, содержащие критику собеседника. В то время как многие исследования сосредоточены на сравнении языковой реализации речевых актов, авторы утверждают, что комплексный последовательный и индексальный анализ помогает лучше понять не только межъязыковые различия, но и различный статус содержания того или иного речевого акта и его индексальное значение в разных культурах. Авторы обращаются к методологическим проблемам анализа материала, когда исследователи являются или не являются частью изучаемого сообщества, последствиям влияния этого факта на анализ и теоретические выводы, касающиеся не/вежливости. Они обращают внимание на то, что слово «критика» само по себе может иметь различные коннотации в разных культурах и что недостаточно ограничиваться сравнением одной лишь языковой формы, поскольку у собеседников могут быть разные интерпретации данного речевого акта. Это важное заключение находит дальнейшее развитие и в статье Фернандес-Амайя (в этом выпуске), анализирующей речевой акт «несогласие» (см. ниже).
Марина Теркурафи обращает внимание на роль косвенности в исследованиях не/вежливости в свете процессов урбанизации и глобализации. Хотя использование косвенности традиционно связывается с сохранением лица и рассматривается как универсально безопасная стратегия (Brown &Levinson 1987), она предлагает альтернативную точку зрения. Сочетая теорию вежливости с так называемой теорией сетей (`network theory') (Milroy 1987), Теркурафи объясняет, что для интерпретации косвенности необходимы внутригрупповые знания, и поэтому то, что она называет случайной косвенностью (`accidental indirectness'), свойственно только для данной группы. Как следствие, косвенность может стать и нежелательной стратегией. Представляя мета-анализ трех исследований в различных лингвистических и культурных контекстах, которые предлагают диахроническую перспективу использования косвенности (Morgan [1991] о косвенности в сообществе афро-американских женщин; He et al. [2012] о комплиментах в китайском языке; Jucker [2012] о развитии английской вежливости), Теркурафи выдвигает гипотезу о том, что общее ослабление межличностных отношений может быть причиной потенциального увеличения прямых, а не косвенных языковых стратегий. Дальнейшее изучение этой гипотезы представляет интерес для исследований вежливости и невежливости, поскольку ставит под сомнение одно из основных теоретических положений.
Сингха Ри пишет о корейском языке, где вежливость грамматикализована, то есть маркировка вежливости получает не только прагматическое, но и грамматическое оформление. В корейском языке отношение говорящего к адресату выражено обязательной частицей в конце предложения (Rhee &Koo 2017: 101), кроме того, существует разнообразная и сложная система местоимений и терминов обращения, которая включает как термины родства, так и термины, выражающие иерархию и старшинство. Опираясь на идеи «эмерджентной грамматики `emergent grammar' (Hopper 1987), Ри исследует развитие местоимений первого и второго лица и их связь с терминами обращения и референции в диахронической перспективе. Он показывает, как с помощью языковых указателей (местоимений и маркеров почтения/уничижения) выражается необходимая для корейской вежливости более высокая позиция адресата и более низкая позиция адресанта. Данная система местоимений и терминов обращений весьма динамична, она постоянно развивается, для того чтобы удовлетворить коммуникативные потребности участников общения. Это развитие обусловлено сложностью выбора адекватных маркеров вежливости, поскольку выбор неправильного уровня вежливости или неиспользование должного термина обращения может привести к нежелательному прагматическому результату. С. Ри утверждает, что точно так же, как табуированные слова со временем теряют свою силу, местоимения в результате частого употребления теряют свою способность индексировать определенный уровень вежливости. Как следствие, термины почтения [+Honorific] постоянно обновляются, чтобы повысить снижающийся эффект почитания, а термины обозначения первого лица [+Humiliative] обновляются для усиления эффекта самоуничижения. Данное исследование показывает, что обращение к диахронической перспективе обогащает теорию вежливости новыми данными. Тот факт, что местоименные маркеры вежливости изменяются во времени, свидетельствует о динамичном характере языковых реализаций актов позиционирования, которые необходимы для выражения вежливости Мы не говорим здесь о том, что «все идет» и что все постоянно изобретается заново с нуля (как это неверно истолковано некоторыми критиками дискурсивного подхода). Маркеры не/вежливости опираются на принятые в обществе нормы, которые, однако, со временем могут меняться, что убедительно продемонстрировано в статье Ри (более подробно об этом см. Locher 2012: 52).. При этом сама необходимость выражать эти различия через позиционирование представляется стабильной.
Н.Г. Брагина и И.А. Шаронов рассматривают повседневное неформальное общение в русской культуре. В статье представлен анализ более 200 диалогов, взятых из Национального корпуса русского языка, в которых содержится угроза лицу собеседника в виде выговора за неуместный характер предыдущего высказывания. Авторы называют такой выговор «педагогической агрессией» в связи с его корректирующим характером и негативным отношением. Из-за этих особенностей они определяют подобные выговоры как невежливые и противопоставляют их ответам, направленным на нейтрализацию ранее воспринятого неуместного высказывания (эмпатийной стратегии). В ходе своего исследования авторы выделяют три тактики «агрессивно-педагогической» стратегии, предполагающие использование: (1) ответных псевдовопросов (риторических вопросов и вопросов, обращенных к презумпциям собеседника, его исходным предположениям);
(1) передразнивающих цитаций; (3) рифмованных псевдоответов. В центре внимания данной статьи -- третий тип высказываний. Авторы показывают, что рассматриваемая стратегия оценивается носителями русского языка как невежливая, но возможная, поскольку, как они отмечают, существует негласная презумпция, согласно которой в неформальном общении по отношению к совершившему коммуникативную ошибку собеседнику позволительно агрессивно-воспитательное речевое поведение. Для реализации этой стратегии в русском языке существует набор шаблонных речевых формул. В статье показано, что в ситуации близких отношений использование рифмованных псевдо-ответов может носить шутливый характер и не приводить к конфликту, однако в дальнейшей коммуникации говорящий все равно должен объяснить и компенсировать свой выпад против собеседника. В конфликтном диалоге стереотипные псевдо-ответные фразы используются, чтобы разорвать контакт с собеседником или переключиться на другой режим коммуникации. Авторы исследования убедительно показывают, что стратегия педагогической агрессии заслуживает особого внимания, поскольку она контрастирует с эмпатийной стратегией. Этот вывод подчеркивает, что в реальной ситуации непосредственного общения маркированность вежливости и невежливости определяется через противопоставление. Данное теоретическое положение связано с дискурсивным подходом к изучению не/вежливости, который был предложен и разработан рядом ученых (например, Haugh et al. 2013, Linguistic Politeness Research Group 2011, Locher & Watts 2005, 2008, 2015) и развивается авторами данного спецвыпуска (см. ниже).
Г.Р. Власян и И.В. Кожухова исследуют вежливость в русском языке на материале данных дискурсивного теста, в котором приняли участие респонденты трех возрастных групп: школьники, студенты университета и взрослые. Их задача состояла в том, чтобы сформулировать приглашение в ситуациях, которые различались в зависимости от возраста и социального статуса участников, т.е. с учетом как симметричных (неформальный контекст), так и асимметричных (формальный контекст) отношений. Респонденты должны были пригласить (а) друга/коллегу и (б) учителя/начальника на мероприятие или день рождения. Авторы хотели выявить различия в выражении приглашения в формальном и неформальном контекстах и уточнить характеристики речевого акта «приглашение» в понимании русских. Результаты проведенного исследования показали, что, несмотря на существующие различия в стратегиях и языковых средствах реализации данного речевого акта в формальном и неформальном контекстах, в целом предпочтение отдается прямым приглашениям, что соответствует русскому стилю коммуникации (см. Ларина 2003, 2008, 2009, 2015). В симметричных контекстах в группах «школьники» и «студенты» наиболее типичной формой приглашения является императив (Приходи(те) ко мне в субботу на день рождения), в группе «взрослые», а также во всех трех группах в формальном (асимметричном) контексте -- перформатив (Я приглашаю тебя (Вас) на день рождения). Косвенные приглашения также существуют, но они встречаются реже и не являются преобладающими ни в одной из исследуемых групп. Этот вывод согласуется с идеей о том, что в русском языке предоставление выбора в приглашении может быть истолковано не как проявление уважения к желаниям слушателя, а как свидетельство неискренности говорящего (Leech &Larina 2014: 15) и может восприниматься негативно. Вместо хеджирования респонденты всех трех групп, напротив, использовали различные интенсификаторы воздействия как в неформальном, так и формальном контексте (Ты обязательно должен прийти / твое присутствие обязательно / отказ не принимается /Я (мы) очень хочу (хотим) тебя (Вас) видеть /Я (мы) буду (будем) очень рад(рады) тебя (Вас) видеть), делая таким образом акцент на интересах приглашающего, а не приглашаемого. Результаты исследования дают новые данные о речевом акте «приглашение» и свидетельствуют о том, что в русской культуре приглашение не является угрожающим лицу актом, во всяком случае в той степени, как это имеет место в англосаксонских культурах. Они подтверждают идею о том, что в русской культуре с ее по-прежнему коллективистской
направленностью (Larina et al. 2017a, b), прямолинейность не всегда нарушает принципы вежливости и во многих речевых актах и контекстах она ожидается и воспринимается позитивно. Полученные данные также показывают, что культурные различия в коммуникации не случайны, а системны и регулярное использование типичных стратегий приводит к формированию коммуникативных особенностей, совокупность которых формирует коммуникативный этностиль (Larina 2015: 197).
Как упоминалось в предыдущем разделе, исследовательское сообщество давно признало, что оценка вежливости связана с нормами различных типов. Дж. Калпепер (Culpeper 2008: 30) говорит о личных, культурных, ситуативных и текстовых нормах, которые выстраивают взаимодействие. Д. Кадар и М. Хо (Kвdвr &Haugh 2013: 95), в свою очередь, упоминают «локализованные нормы» (`localised norms') -- нормы сообщества/организации или другие групповые нормы и социальные/культурные нормы. Выделить эти нормы -- одна из задач исследователей вежливости. Ангелики Цанне и Мария Сифиану ставят перед собой эту задачу и задаются вопросом, где и как исследователи могут получить информацию о том, как представители того или иного сообщества понимают вежливость и невежливость. В своем исследовании они, таким образом, ищут ответ, касающийся того, как выявить нормы, то есть как узнать, что воспринимается как не/вежливость в определенном контексте. Вместо того, чтобы изучать взаимодействие между участниками коммуникации или обращаться к книгам по этикету (что, безусловно, является ценным источником), они утверждают, что ученые могут также получить много информации, обратившись к тому, как вопросы о вежливости/невежливости освещаются в СМИ. Именно поэтому в фокусе их интереса -- мета-дискуссии в публичном пространстве, которые указывают на социальное, а не индивидуальное понимание невежливости. Материалом исследования послужили две онлайн-статьи о невежливости в Греции, написанные одним и тем же журналистом, которые были распространены в средствах массовой информации и вызвали отклик читателей. Анализируя статьи и комментарии к ним с помощью концепций дискурсивного конструирования идентичности и идей Ван Дейка (van Dijk 1998, 2006a, b) об идеологической позитивной презентации себя и негативной презентации другого, авторы показывают, что невежливость воспринимается не только как лингвистический феномен, но она охватывает все виды поведения в публичном и частном пространстве и, что особенно важно, «вежливый» и «невежливый гражданин» совместно конструируются журналистом и авторами постов как бинарные противоположности.