По мере становления сухого закона появлялись новые проблемы. Уже в первые недели войны при проведении мобилизации начались волнения, которые в отечественной исторической литературе нередко изображались как антивоенные, а на самом деле были связаны с повсеместными проводами в армию. Толпы запасных солдат в 33 губерниях и уездах атаковали примерно 230 питейных заведений [12, с. 88]. «Народные гуляния» в дни всеобщей мобилизации закончились весьма печально: было зафиксировано не менее 40 погромов, сопровождавшихся разграблением винных лавок, хулиганством, убийствами полицейских, чиновников, новобранцев и их провожающих. Имелись факты оскорбления имени государя и волнений по поводу землеустроительных работ. Наблюдались также проявления социально-классового антагонизма, выразившиеся в погромах и насильственных действиях крестьян, мобилизованных на войну, по отношению к помещикам, особенно там, где существовали давние конфликты на почве потрав и захвата сенокосов, лесных порубок. Запрет властями продажи спиртных напитков и закрытие всех частных и казенных винных лавок в местах расположения сборных пунктов, а также по пути следования новобранцев вызывали недовольство мобилизованных. Социокультурный аспект мобилизации продемонстрировал крестьянина в переходных, маргинальных состояниях: он поступал на военную службу, то есть происходила смена статуса. В буйстве призывников было стремление отстоять привычный стереотип поведения - отметить большое событие, каким являлся уход на войну, с водкой, как положено [6, с. 56]. Это и стало главной причиной массовых беспорядков, сопровождавшихся погромами и разграблением винных погребов и лавок. Кроме того, не всегда было обеспечено сопровождение следовавших колонн новобранцев полицией и подготовлены подводы для перевозки мобилизованных.
Все эти акции преступного и разбойного характера происходили под влиянием морально-психологического заблуждения в безнаказанности и вседозволенности в условиях начавшейся войны. В докладах полиции сообщалось о 107 раненых и 145 убитых во время вспышек насилия [12, с. 88]. Особенно масштабными по разгулу народной стихии были события в Барнауле, где многотысячная толпа взяла штурмом винный склад, а затем громила город целый день; при усмирении ее полицией и армией погибло 112 человек. Изучение архивных документов Чебоксарской городской управы, земской управы и входящих документов казанского губернатора, чебоксарского воинского начальника, присутствий по воинской повинности всех уровней создает лубочную и «благочинную» картину мобилизации, проведенной в Чебоксарском уезде. Но сообщение белорусского исследователя М.М. Смольянинова, нашедшего иные факты при изучении дела 1848 фонда 2000 Российского государственного военно-исторического архива, ставит эту идиллию под сомнение. Он пишет: «Куда более масштабные “беспорядки” происходили в глубинных губерниях Российской империи. Например, в Казанской губернии - в 12 уездах, в Омской - в шести уездах. <...> Военный министр В.А. Сухомлинов уже 24 июля телеграфировал командующим войсками Казанского и Омского военных округов “безотлагательно принять самые решительные меры к немедленному подавлению беспорядков и восстановлению полного порядка самыми энергичными и быстрыми действиями”» [14]. К сожалению, найти архивные документы, подтверждающие эту информацию на региональном уровне, пока не удалось.
Позднее пьяные погромы и беспорядки проходили и при новых воинских призывах в 1915-1916 гг. [5, с. 62]. Но говорить об их антивоенном характере, несмотря на это, не представляется возможным. Выступления призываемых новобранцев отражали традиционные представления крестьянства, связанные с проводами в армию. Губернские и уездные власти, учитывая предыдущий опыт мобилизации, провели ряд превентивных мероприятий, направленных на ограничение, а впоследствии и на изъятие спиртного из магазинов губернии [15, с. 15].
24 июля 1914 г., уже во время проведения первой мобилизации, на очередном заседании Чебоксарской городской думы под председательством городского головы Ф.П. Ефремова гласные приняли заявление о разработке городской управой особого доклада по борьбе с пьянством: «Стремясь уменьшить пьянство и заботясь... об увеличении городских доходов, благопристойности и благочиния в городе, мы предлагаем. что достаточно 1-го заведения, торгующего вином на вынос. так как 9/10 выпускаемого вина продают окрестным крестьянам, которые тут же на улице пьют водку и производят при этом разные неблагопристойности. ходатайствуем о закрытии с 1 января 1915 г. в Чебоксарах Казенных винных лавок. Вред же, приносимый ими. велик, особенно пагубно оно влияет на молодое подрастающее поколение. Предлагаем число пивных лавок сократить до 2-х.» (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 335-335 об.). Гласные думы предлагали также закрыть с 1 января оба трактира 3-го разряда, так как «они служат местом для сборища пропойц и пьянства рабочего народа» (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 335 об.). Но принимая во внимание, что закрытие трактиров будет представлять неудобства для торгового люда, привыкшего встречаться там для обсуждения коммерческих вопросов и совершения сделок, дума приняла решение ходатайствовать перед казанским губернатором и управляющим акцизными сборами об открытии в городе одного трактира 2-го разряда в Городском доме (бывшем Таланцевском доме). Вместе с тем эти правительственные меры отнюдь не означали введения сухого закона. Для аристократических клубов и ресторанов первого разряда сохранялось исключительное право продажи спиртного, а уже в августе 1914 г. было разрешено продавать виноградное вино (крепостью до 16°), в октябре - и пиво.
12 августа 1914 г. Казанскому губернатору был отправлен циркуляр № 2344 «О времени торговли крепкими напитками в будние дни» за подписью министра финансов П.Л. Барка, который был исполнен Чебоксарской городской управой 10 октября того же года. На основании ст. 619-621 Устава об акцизных сборах (по продолжению 1910 г.) устанавливались предельные часы торговли крепкими напитками в будние дни, а ее продолжительность могла быть уменьшена обязательными постановлениями городских управ, изданными в порядке ст. 9 закона от 15 октября 1906 г. Согласно циркуляру устанавливался порядок продажи «питей». В казенных винных лавках она начиналась в 9 часов утра и оканчивалась в субботние и предпраздничные дни в 2 часа дня, в будние дни при двухчасовом перерыве на обед - в 6 часов вечера. Торговля крепкими напитками в частных местах продажи «питей» и выносная в городах могла начаться не ранее 9 часов утра и оканчиваться вне городов в субботние и предпраздничные дни не позднее 2 часов дня, в будние - не позднее 6 часов вечера; распивочная торговля в заведениях трактирного промысла 3 -го разряда (торговавших исключительно в запечатанной посуде) должна прекращаться не позднее 9 часов вечера и в прочих частных местах не позднее 11 часов вечера (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 430).
22 августа Николай II Высочайшим указом существующий запрет на продажу водочных изделий, вина и спирта для местного потребления в империи соизволил продлить до окончания военного времени; правда, никто тогда не знал, что война затянется на несколько лет [9, с. 224]. С 22 августа 1914 г. спирт шел официально только на медицинские, технические, научные цели исключительно по разрешениям военного ведомства, полиции и акцизного надзора. Денатурированный спирт оставался единственным товаром, который продавался в немногочисленных винных лавках [12, с. 89]. Российские спиртзаводчики и винокуры стали при этом получать от правительства денежную компенсацию (к сентябрю 1917 г. она составила 42 млн рублей), а продукция, произведенная на винокуренных заводах, хранилась на складах и сбывалась периодически по особым разрешениям Министерства финансов. Тысяча с лишним спиртзаводов для нужд армии и промышленности была перепрофилирована на изготовление денатурата и других изделий. Нерастраченные на спиртное деньги люди вкладывали в банки. За второе полугодие 1914 г. денежные вклады населения в сберегательных банках империи достигли 70.4 млн рублей, тогда как за второе полугодие 1913 г. составляли только 1.3 млн рублей [12, с. 91]. Но во время сухого закона резко возросло потребление бражки и самогона, выгоняемых в домашних условиях либо добываемых с винокуренных заводов.
10 октября 1914 г. было опубликовано положение Совета министров, по которому городским думам было предоставлено право возбуждать ходатайства о воспрещении в городах и посадах продажи крепких напитков (спирт, казенное вино, водочные изделия, виноградное, фруктово-ягодное и изюмное вина, пейсаховые водки, коньячный спирт, русский коньяк, пиво, портер и мед) (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 451-451 об.). Наиболее успешным и благотворным действие сухого закона оказалось в сельской местности, где жило большинство населения империи, так как алкогольные напитки (например, водка), суррогат и спирт туда почти не доходили. Надо сказать, что в короткий срок произошло значительное сокращение потребления водки: если в январе - июле 1914 г. было продано 5400 тыс. ведер, то в августе - декабре - только 700 тыс. ведер [9, с. 226].
Для покупки спирта в мускательных лавках необходимо было получить специальное удостоверение о том, что он будет использоваться в технических и ремесленных целях. Это видно из просьбы мещанина И.А. Бронникова, занимавшегося «столярным мастерством», от 11 ноября 1914 г. на имя Чебоксарской городской управы (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 480). 28 октября 1914 г. гласными Чебоксарской городской думы на повестке дня обсуждался «вопрос воспрещении... с 1-го ноября продажи пива в городе Чебоксарах и... мерах борьбы с пьянством» (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 455). В связи с этим декабря 1914 г. крестьянин А.Н. Пискарев деревни Криуши Покровской волости Чебоксарского уезда просит Чебоксарскую городскую управу вернуть ему 15 из 30 рублей акцизного сбора «за целый год в доход города Чебоксар, так как торговля пивная со второго полугодия по распоряжению правительства была закрыта» (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 498). Аналогичное заявление на имя городских властей было подано 17 декабря 1914 г. потомственным почетным гражданином П.Ф. Бычковым с просьбой вернуть половину суммы, выплаченной в виде акциза «при открытии распивочной пивной лавки в городе Чебоксарах в доме И.А. Антонова в 30 рублей»; лавка была закрыта по распоряжению Правительства (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 534). Тогда же купец О.М. Дряблов просит Чебоксарскую городскую думу «скинуть сумму оплаты за арендуемое городское помещение на Базарной площади», где с 17 июля было закрыто трактирное заведение и был открыт «упрощенный народный кинематограф... на время, когда не было трактирной торговли» (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 514). В продолжение антиалкогольной политики в городах Российской империи стали открываться вместо трактиров чайные. Уже 18 декабря 1914 г. Чебоксарской городской управой было удовлетворено заявление крестьянина И.И. Митина деревни Аникеевой Чебоксарской волости с просьбой открыть чайную в верхнем этаже городского Рождественского дома с арендной платой в 200 рублей на 1915 г. (ГИАЧР. Ф. 82. Оп. 1. Д. 1331. Л. 541).
Таким образом, можно сделать вывод о том, что на территории Чувашии в целом и в Чебоксарах в частности трезвенническое движение было развито достаточно сильно; изданные правительством и «Высочайше утвержденные» накануне войны указы и циркуляры позволили ввести сухой закон в период мобилизации, которая сопровождалась во многих местах империи погромными действиями мобилизованных нижних чинов. Правительство пошло на достаточно мягкий вариант запретительных мер, так как на территории Чебоксар не были закрыты все питейные заведения; были введены ограничения по времени торговли крепкими напитками в будние дни, а для аристократических клубов и ресторанов 1-го разряда сохранялось исключительное право продажи спиртного. Вместо пивных предприимчивые купцы и крестьяне в конце 1914 г. стали открывать чайные.
Литература
1. ГИАЧР - Государственный исторический архив Чувашской Республики. Ф. 82: Чебоксарская городская управа. Оп. 1. Д. 1328. 43 л.; Д. 1330. 124 л.; Д. 1331. 552 л.
2. Сидоров А.Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны (19141917). М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1960. 579 с.
3. Остроумов С.С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. М.: Изд-во МГУ, 1980. 204 с.
4. Кирьянов Ю.И. Были ли антивоенные стачки в России в 1914 году? // Вопр. истории. 1994. № 2. С. 43-52.
5. Кирьянов Ю.И. Майские беспорядки 1915 г. в Москве // Вопр. истории. 1994. № 12. С. 137-150.
6. Канищев В.В., Протасов Л.Г. Допьем романовские остатки! // Родина. 1997. № 8. С. 62-65.
7. Посадский А.В. Крестьянство во всеобщей мобилизации армии и флота 1914 года (на материалах Саратовской губернии). Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2002. 159 с.
8. Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (социокультурная динамика России): в 2 т. Новосибирск: Сиб. хронограф, 1997. Т. 1: От прошлого к будущему. 804 с.
9. Чагадаева О.А. Вперед к победе без шнапса и абсента. Мировая война и алкогольный вопрос // Родина. 2013. № 8. С. 148-149.
10. Курукин И.В., Никулина Е.А. «Государево кабацкое дело»: Очерки питейной политики и традиций в России. М.: АСТ: ЛЮКС, 2005. 382 с.
11. Чебоксары: исторический очерк. Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 2014. 511 с.
12. Чагадаева О.А. «Смесь красного вина с раствором динамита...»: «сухой закон» и черный рынок в годы Первой мировой войны // Родина. 2010. № 8. С. 77-79.
13. Пашков Е.В. Антиалкогольная кампания в России в годы Первой мировой войны // Вопр. истории. 2010. № 10. С. 80-93.
14. Кашаев И.М., Матюшин П.Н., Широков О.Н. Организация мобилизации людских ресурсов в уездах Казанской губернии в начале Первой мировой войны (на материалах фонда Чебоксарского уездного воинского начальника) // Вестн. Чуваш. ун-та. 2016. № 4. С. 98-104.
15. Смольянинов М.М. Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. URL: https:// bookz.ru/authors/mihail-smol_aninov/Belarus 457/page-2-belarus 457.html, свободный.
16. Казаковцев С.В. Мобилизация людских и материальных ресурсов в Вятской губернии в годы первой мировой войны: Автореф. дис.. канд. ист. наук. Киров, 2007. 20 с.
References
1. Sidorov A.L. Finansovoe polozhenie Rossii v gody pervoi mirovoi voiny (1914-1917) [The Financial Position of Russia during the First World War (1914-1917)]. Moscow, Izd. Akad. Nauk SSSR, 1960. 579 p. (In Russian)
2. Ostroumov S.S. Prestupnost' i eeprichiny v dorevolyutsionnoi Rossii [Crime and Its Causes in PreRevolutionary Russia]. Moscow, Izd. mGu, 1980. 204 p. (In Russian)
3. Kir'yanov Yu.I. Were there any anti-war strikes in Russia in 1914? Voprosy Istorii, 1994, no. 2, pp. 43-52. (In Russian)
4. Kir'yanov Yu.I. The Moscow riots of May 1915. Voprosy Istorii, 1994, no. 12, pp. 137-150. (In Russian)
5. Kanishchev V.V., Protasov L.G. Finish the Romanov remnants! Rodina, 1997, no. 8, pp. 62-65. (In Russian)
6. Posadskii A.V. Krest'yanstvo vo vseobshchei mobilizatsii armii i flota 1914 goda (na materialakh Saratovskoi gubernii) [Peasants in the General Mobilization of the Army and Navy in 1914 (Based on the Materials of the Saratov Governorate)]. Saratov, Izd. Sarat. Univ., 2002. 159 p. (In Russian)
7. Akhiezer A.S. Rossiya: kritika istoricheskogo opyta (sotsiokul'turnaya dinamika Rossii) [Russia: A Criticism of Historical Experience (Sociocultural Dynamics of Russia)]. Vol. 1: From Past to Present. Novosibirsk, Sib. Khronograf, 1997. 804 p. (In Russian)
8. Chagadaeva O.A. Towards victory without schnapps and absinthe. World War and problem of alcohol. Rodina, 2013, no. 8, pp. 148-149. (In Russian)
9. Kurakin I.V., Nikulina E.A. "Gosudarevo kabatskoe delo": Ocherki piteinoi politiki i traditsii v Rossii [“State Taverns Case”: Essays on Drinking Policy and Traditions in Russia]. Moscow, AST, LYuKS, 2005. 382 p. (In Russian)
10. Cheboksary: istoricheskii ocherk [Cheboksary: Historical Essay]. Cheboksary, Chuvash. Kn. Izd., 2014. 511 p. (In Russian)
11. Chagadaeva O.A. “A mixture of red wine and dynamite solution...”: “Dry law” and black market during the World War I. Rodina, 2010, no. 8, pp. 77-79. (In Russian)
12. Pashkov E.V. Anti-alcohol campaign in Russia during the World War I, Voprosy Istorii, 2010, no. 10, pp. 80-93. (In Russian)
13. Kashaev I.M., Matyushin P.N., Shirokov O.N. The organization of human resources mobilization in Kazan province districts at the beginning of the World War I (based on materials of the Cheboksary County Military Chief Fund). Vestnik Chuvashskogo Universiteta, 2016, no. 4, pp. 98-104. (In Russian)
14. Smol'yaninov M.M. Belarus in the World War I of 1914-1918. Available at: https://bookz.ru/authors/mihail-smol_aninov/belarus 457/page-2-belarus 457.html. (In Russian)
15. Kazakovtsev S.V. Human and material resources mobilization in the Vyatka Governorate during the World War I. Extended Abstract of Cand. Hist. Sci. Diss. Kirov, 2007. 20 p. (In Russian)