Институт языкознания Российской академии наук
Institute of linguistics, Russian Academy of Sciences
Вторичная соматологическая карта и ее культуральный субстрат
Secondary somatological map and its culture substrate
Ю.А. Сорокин
Y.A. Sorokin
Москва
Moscow
Хотя порядок чтения первичной соматологической карты, характер ее оценок и их компаративные составляющие и были предметом обсуждения (см., например: Романов, Сорокин, 2004; Журавлев, Никитина, Сорокин, Реут, Тхостов, 2005), представляется целесообразным еще раз вернуться к тем теоретическим допущениям, на которых строится изучение восприятия человека человеком (изучение телесности).
Прежде всего, следует указать, что Я - это средостение между бытием и сознанием, между которыми существуют рекуррентные отношения. Я и бытийствует в мире, и пытается осознать характер своего присутствия в нем, осознанно или неосознанно рассматривая себя - и духовного, и телесного - как мерило самого себя и других людей, фактов, поступков и дел / действий. Я уподобляет себя внеположному / внешнему, наделяя его признаками и качествами лишь ему присущего опыта. И в то же время Я присваивает и усваивает признаки и качества внешнего / внеположного, наделяя ими самого себя.
Я как телесность / корпореальность - не исключение в этом отношении. И в немалой степени потому, что соматологическая карта / карта человеческого тела является «инструментом» опознавания и оценки внеположного Я как своего подобия, инструментом, обеспечивающим первичное познание (А. Менегетти; см. в связи с этим: Залевская, 2004: 58-60).
Еще в не столь отдаленные времена (1913 г.) полагали, что «"сознание" и "бытие"... совершенно различные понятия; одно означает отнесение объекта к "я", другое - отнесение к связи предметов, оценка, признающая нечто за реальность, в конечном счете за вещь, за существо, подобное нам, с самобытностью и (относительным или абсолютным) постоянством, продолжительным или вечным, во время и/или вне времени. Предметы существуют: они суть вещи со свойственными им деятельностями и состояниями. Предметы суть содержания сознания: они в своих качествах зависят от субъекта, переживаются "я"» (Эйслер, 2007: 156).
Показательно, что о неизбежной связи Я и вещи, конституирующей их обоюдную «реальность», писал и Габриэль Марсель (его «Метафизический дневник» был опубликован в 1927 году): «... мы ни на одно мгновение не оказываемся вне сознания. Можно сказать лишь то, что я, несомненно, могу обладать сознанием лишь как какой-то определенной вещью и что внимание к своему Я может рассматриваться лишь как условие такого сознания» (Марсель, 2005: 425). И настаивал на том, что коммуникация с самим собой есть не что иное, как способ бытия (там же, с. 308). Не рассматривая подробно предложенные Э. Гуссерлем истолкования трех понятий сознания (Гуссерль, 2005: 131-162), приведу следующую - вполне согласующуюся с вышеизложенным - цитату: «... Я означает для нас не более как "единство сознания", связку "переживаний", или, в эмпирически реальном понимании и более естественно, как непрерывное, вещное единство, которое интенционально конституируется в единстве сознания как личностный субъект переживаний - как Я, которое обретает в них свои "психические состояния", которые осуществляет соответствующая интенция, соответствующее восприятие, суждение и т.д.» (там же, с. 162).
Но особенно важной в контексте следующих рассуждений представляется та точка зрения Э. Гуссерля, согласно которой к «... совокупному составу единства сознания принадлежат как раз такие интенциональные переживания, где интенциональным выступает Я как одушевленное тело..., Я как духовная личность и, таким образом, весь эмпирический Я-субъект (Я, человек)» (там же, с. 149).
(Примечание: Вышеизложенные точки зрения небезынтересно сопоставить с размышлениями давно минувших дней, свидетельствующими о фундаментальном значении этого триединства (Я - сознание - бытие) для понимания других и мира, а также для самопонимания. Ср.: «Групп (элементов бытия - Ю.С.), как известно, пять: группа чувственного / (рупа), группа ощущений, группа представлений (идей), группа психических (ментальных) сил и группа сознания. < ... > Перейдем к рассмотрению отдельных элементов, составляющих, по мнению буддийских ученых, нашу психику. Ели теория "не-Я", иными словами теория "пяти групп" (панчаскандха), разложив живое существо в образе человека на игру неких сил, именуемых дхармами-дхаммами, все же дала этому существу некоторое тело с пятью органами чувств с соответствующими им объектами и объединила их в группу "рупа", то у этого существа... должен быть какой-то дух или его подобие, во всяком случае нечто, определяемое как психическая жизнь. Обратившись к трем группам, следующим за группой "рупа"..., мы, действительно, видим, что они включают в себя то, что мы можем назвать психическими явлениями, то есть различные проявления нашего духовного мира, в первую очередь - ощущения - ведана, затем представления (идеи) - саньня и, наконец, все прочие психические элементы, включаемые в общую группу психических сил (чайтасика). < ... > Позднейший комментатор Ануруддха (по-видимому, XII век)... вставляет их в общую таблицу этих сил, в число элементов, "находящихся в любом виде сознания (то есть благоприятном и неблагоприятном)"» (Семичов, 1976: 60, 65)).
Среди вышеизложенного наиболее существенны, на мой взгляд, два утверждения / допущения: об Я как вещном единстве (Э. Гуссерль) и о способе бытия как коммуникации с самим собой (Г. Марсель).
По-видимому, коммуникация с самим собой, а точнее, общение с самим собой является лишь одним способом бытия, а именно эндоспособом, сосуществующим с экзоспособом - общением с другими как вещными единствами, инкорпорированными в пространство среды обитания. Экзоспособ - это способ существования сознания или, по Г. Марселю, сверхсознания, в котором «... преодолевается дуализм субъекта и объекта» (Марсель, 2005: 335), а эндоспособ - это способ существования самосознания, которое - вопреки Г. Марселю - и следует понимать как место встречи вопроса и ответа (см. в связи с этим: Марсель, 2005: 245-246). Иными словами, Я как способы бытия и как вещное единство - свое и чужое - есть не что иное, как симбиоз двух форм общения - эндообщения и экзообщения, причем именно эндообщение является исходным для самосознавания собственной телесности и сопоставления ее с телесностью всех других. соматологический геральдема интерфокусировка
Есть основания полагать (см. по этому поводу: Романов, Сорокин, 2004), что этот процесс самосознавания и сопоставления, процесс оценки себя и другого, своего и чужого, есть процесс симультанный и выборочный: он подчиняется запретам и разрешениям этнокультурального характера, поощряющим ориентацию на свой телесный эталон / образец или отвергающим - если не полностью, то частично - другие телесные образцы. Точнее говоря, это не отвергающий, а, скорее всего, отторгающий процесс, проходящий в мягкой форме: с фрагментами карты человеческого тела / с фрагментами соматологической карты соотносятся такие компаративы (сопоставления с вещным миром), которые свидетельствуют о специфической фокусировке способа бытия, присущей той или иной лингвокультуральной общности. Естественно, что наряду с такой интерфокусировкой существует и интрафокусировка - оценка своих своими: «В одном из социологических исследований... была даже сделана попытка на основе опроса группы избирателей распределить по шкале "теплый цвет - холодный цвет" ряд известных политических деятелей. Так, 11% респондентов посчитали Ельцина "теплым" и 83% - "холодным", у Лебедя было соответственно 29% и 67%, Явлинского - 29% и 62%, Зюганова - 30% и 60%, Жириновского - 35% и 65%, Гайдара 60% и 30% и т.д.» (Василевич, Кузнецова, Мищенко, 2005: 79). Небезынтересны и оценки типов фигур (по нашим данным, на эту обобщающую характеристику телесности (фигуру) испытуемые реагируют или незначительным количеством ответов или отказываются от них): «... слова группы "стройный, пропорционального сложения" тесно связаны с зоной 1 (худой + красивый), причем адресуются преимущественно женским фигурам. Для мужчин "красивыми" считаются фигуры зоны 2 (красивый + средней упитанности), а описываются они словами группы "коренастый, кряжистый, крепкий". ... можно найти и другие соответствия (группа "худой, худощавый, сухопарый" связывается с силуэтами зоны 4; все некрасивые фигуры собраны в зонах 7, 8 и 9, причем с зоной 7 (худые + некрасивые) ассоциируются слова группы "хлипкий, хилый", с зоной 8 (некрасивые и более упитанные) - слова жирный, дебелый, тучный. < ... > Другой пример: худощавый, сухопарый, сухощавый содержат элемент отрицательной оценки фигуры - по сравнению со словом худой» (Василевич, Кузнецова, Мищенко, 2005: 98).
В свою очередь, и интерфокусировка (оценка чужих) дает не менее интересные результаты. Например, в статье В.П. Левкович и Н.Г. Пановой (Левкович, Панова, 1973) приводятся следующие результаты экспериментальных исследований зарубежных этнопсихологов: «Налицо явная тенденция в возрастанию значения антропологических признаков по мере роста детей, особенно у шотландцев. < ... > ... пакистанские дети младших возрастных групп значительно раньше осознают этнические различия с группой национального большинства, в то время как шотландцы подчас только в школе сталкиваются с представителями другой национальности. Поэтому антропологический признак становится для пакистанцев одним из основных параметров этнического самосознания, а внимание шотландцев больше привлекает необычная для них одежда пакистанских детей. К десяти годам оба отмеченных показателя (антропологические признаки и одежда) играют приблизительно одинаковую роль... < ... > ... в возрасте 6 лет этнические предпочтения еще довольно неопределенны как у шотландских, так и у пакистанских детей. К 10 годам разница между шотландцами и пакистанцами становится весьма существенной. Как у шотландских, так и у пакистанских детей формируется отчетливая тенденция в этнических предпочтениях. Дети иммигрантов испытывают отрицательные чувства к своим внешним физическим данным, эти отрицательные чувства с возрастом увеличиваются. Это проявляется, в частности, в выборе цвета глаз. Пакистанские дети постоянно выбирают те карточки, на которых изображены лица с голубыми глазами. < ... > ... большинство детей, как шотландских, так и пакистанских, считают белых кукол "более красивыми". < ... > К.Б. Кларк (1947 г.) изучал негритянских детей, показывая им белых и черных кукол и спрашивая, какая из кукол им больше нравится: 66% детей выбирали темную куклу; среди белых детей почти такое же количество выбрало белую куклу. В ответ на вопрос "какая кукла лучше?" 59 белых детей ответили, что темная кукла "плохая"» (Левкович, Панкова, 1973: 126, 128, 129).
Даже из этих - выборочно представленных - фактов следует, что оценка чужих соотнесена с самооценкой, которой присуща амбивалентность, трансформирующаяся под влиянием этнокультурального окружения в одновалентное отношение к другим / не своим. Причем показательным в этой трансформации оказывается ориентация и на некоторый обобщенный образ телесности (белые и черные куклы), и на внеантропологические признаки (одежда), указывающие на значимость их в процессе межэтнического общения / экзобщения. Точнее говоря, это даже не признаки, а некая искусственная телесность, облекающая природную телесность и указывающая на символичность и значимость входящих в нее элементов / вещных знаков. Удобнее всего, по-видимому, рассматривать эти элементы / вещные знаки как геральдемы - указатели / дейксисы ценности природной телесности / эмпирического Я-субъекта и ее / его аксиологического веса на координатной сетке лингвокультуральной / семиокультуральной общности.
Так как каждая координатная сетка автономна и самодостаточна, то наложение одной координатной сетки на другую четко / рельефно указывает на различия между ними, на различия между своим и чужим. В свое время Кнут Гамсун дал такие визуальные характеристики американкам и американцам: «Дама вся в шелку, у нее самый национальный костюм; вкус ее выражается в подборе самых несоответственных и отчаянных красок: на том же лифе черные, синие, белые и красные пуговицы; огненно-золотистый шарф на одном боку, развевающиеся желтые ленты, банты на самых неподходящих местах: - американки одеваются ослепительно; сам Соломон не одевался с таким великолепием!.. < ... > Янки покупает себе шляпу за 10-15 долларов, а сам преспокойно носит при этом пару брюк, на которых не хватает пуговиц там, где у брюк не должно не хватать пуговиц. < ... > В жаркое время года и не ждите увидеть сюртук или жилет на истинном янки; он безо всякого стеснения разгуливает себе по улицам со своею дамою и без этих принадлежностей туалета. < ... > В Америке человек расхаживает себе по всему партеру в театре, не снимая шляпы; он избавляет себя от излишней вежливости в отношении других. Только найдя место, сняв пальто и подложив его под себя, снимает он шляпу. В "Вариете" и "Opera Comique" он вовсе не снимает шляпы, но зато снимает сюртук, а в жаркое время года и жилет. Когда один янки входит в квартиру другого янки, ему нечего стесняться, оставаясь в шляпе; в этой стране принято и даже считается шиком поступать так, как самому хочется» (Гамсун, 1910: 563, 564, 566-567).
Координатные сетки - это микстсетки, явно или замаскированно указывающие на статус, престиж, имущественное или социальное положение и даже на место рождения (малую родину). В своей книге о французах Т. Зэлдин указывал, в частности, на следующее: «По традиции костюм бретонца указывал на деревню, из которой происходил его владелец, а вовсе не на национальную принадлежность. < ... > Прежде он (берет - Ю.С.) не был характерен для француза. До 1923 года его носили баски, главным образом в Пиринеях. < ... > Внешние физические характеристики французов отличаются большим разнообразием. Бретонцы всегда были небольшого роста, а обитатели Севера и Востока Франции - рекордсменами по росту. Жителей Дордони отличает большая голова, а у овернцев и бургундцев она специфически плоская. Сегодня на росте заметно сказываются социальные различия: те, кто побогаче, те и повыше. В Париже дети из аристократического шестнадцатого округа выше тех, кто живет в двенадцатом. Крестьяне, работники торговли и промышленности, а также их жены составляют категорию населения с особенно большим весом».
(Примечание: Такая акцентировка фрагментов первичной соматологической карты, точнее, соотнесение с ними аксиологизмов, по-видимому, неизбежна. Можно даже сказать, что это - ее облигаторное качество. Облигаторно-аксиологическим можно также считать и сферу диетонимов (сферу еды / питания; если следовать за Г. Крейдлиным, но видоизменяя его терминологию, то это - сфера частикем, соотносимых с омефакционемами (см. в связи с этим: Крейдлин, 2002)), точно сигнализирующую о том или ином отношении к телесности / к эмпирическому Я (см. по этому поводу: Зэлдин, 1989: 234-242)).
И еще несколько выписок из этой книги: «... благодаря Парижу крестьянские кофты и русские сапоги, английский твид, шотландские кильты, японские юбки с разрезом, китайские куртки и комбинезоны американских астронавтов стали всеобщим достоянием. < ... > Их (людей - Ю.С.) выбор оказывает "пророческое" действие в том смысле, что он влияет на поведение людей: мини-юбка - это признак благосостояния и успеха, ногти, выкрашенные черным лаком, - символ полного отчаяния, всклокоченные волосы предвещают конец политического режима. < ... > В принципе половина женщин (а в высших слоях больше) считает, что имеет право пользоваться косметикой, чтобы скрыть свой возраст. < ... > На работу он ходит в дорогих английских костюмах, купленных у "Барнса" на авеню Виктора Гюго (в его семье все английское всегда считалось шикарным)... На работе, подчеркивает он, важно выглядеть респектабельно - не строго, как банкир, но и не слишком броско. Вельветовый костюм, например, может вызвать сомнение, а этого-то и следует избегать при всех обстоятельствах. Его жена считает, что было бы ошибкой одеваться чересчур модно: она одевает своих детей "в классическом английском стиле". Правда, она согласна с тем, что некоторые ее туалеты отдают снобизмом...» (Зэлдин, 1989: 25, 34, 39, 245, 254, 255, 277).