80 Издательство «Грамота» www.gramota.net
ISSN 1997-292X № 5 (11) 2011, часть 4 73
Всеобщее, особенное, единичное в структуре картины мира
Иванов Сергей Юрьевич
В статье рассматриваются основные структурные элементы картины мира. Обосновывается необходимость различения картины мира и научной картины мира. Рассматривая картину мира как концепт понятия и понятия понятия, выводятся базовые ее структурные компоненты: онтологический, гносеологический и мировоззренческий. В отношении каждого из данных структурных компонентов определяются аспекты всеобщего, особенного и единичного.
Ключевые слова и фразы: картина мира; онтологический компонент картины мира; гносеологический компонент картины мира; мировоззренческий компонент картины мира; бытие; субстанция; научная картины мира. мир научный онтологический гносеологический
Безусловно, что вопрос о едином, целостном взгляде на мир является достаточно актуальным и важным не только в современном философском дискурсе, но и во всей мировой культуре в целом. Возможно ли «ускорение» человеческого прогресса, является ли это подлинным развитием человеческого общества, существуют ли конкретные механизмы и инфраструктуры для воплощения данных задач в действительности - эти вопросы и подобные им олицетворяют собой важнейшие проблемы современности. Определенным «средством» саморефлексии целостного взгляда на действительность как с философских, так и с «общекультурных» позиций выступает картина мира. Выявление структурных аспектов в последней, определение всеобщего, особенного и единичного уровней в каждом из них по-своему фундирует ее роль, значимость и «функциональную направленность» по отношению к различного рода общемировым проблемам.
Вообще, этимологически термин «картина мира» как бы выражает общий взгляд на окружающую нас действительность, олицетворяет «генерализующий» способ видения, экспликации этого мира, и с подачи «легкой руки» наших отечественных исследователей картина мира стала преимущественно интерпретироваться как научная картина мира. В отношении последнего тезиса, как следствие, фундируется видение универсума через призму сугубо научной рациональности. Как отмечает Й. Мунье: «Метафизические опусы, посредством которых человечество интерпретировало мир, все в большей и большей степени уступают место естественнонаучным фактам и обобщениям, последние более конкретно и адекватно реализуют свою задачу познания универсума» [9, c. 261].
Вместе с тем в двадцатом веке написано немало фундаментальных работ, методологически показывающих несостоятельность вышеозначенного тезиса [12, c. 412]. Сейчас уже, может быть, банально говорить о том, что такая форма общественного сознания как наука (вкупе с частнонаучными дисциплинами) смотрит на мир и понимает его сквозь призму своей «конкретной» предметности. Она исследует не столько бытие, сколько сущее, не столько сам универсум как таковой, сколько его материальную экспликацию. Последним отчасти и обусловливается задача данной статьи, на уровне структуры, посредством категориальных экспликаций всеобщего, особенного и единичного раскрыть истинную сущность картины мира, концептуально показать ограниченность сугубо научного взгляда на универсум, наполнить концепт «современной картины мира философским светом метафизических ходов мысли», выводящих видение универсума на другой (ненаучный, но философский) уровень понимания.
Когда мы говорим о «философской начинке» той или иной проблемы, то сама эта «начинка» должна представлять собой не определенный спекулятивный дискурс того или иного «новомодного философского течения», а эксплицировать собой видение проблемы как бы со стороны всего духовного наследия общечеловеческой культуры. Категориальность же метафизических ходов мысли воплощает в себе «чистоту» и единство многообразных частных содержаний и форм, посредством истощения которых и наполняется «чаша философской мудрости человеческого рода». Другими словами, говоря о структуре картины мира, мы должны определить особый методологический подход, который эксплицируется не столько исходя из той или иной отдельно взятой установки, сколько из всей динамики развития духовной культуры человечества.
Не претендуя на безальтернативность фундируемого нами методологического концепта, не обосновывая (ввиду ограниченности текстового пространства) перспективность последнего, введем гегелевскую логику восхождения от абстрактного к конкретному как начальный методологический посыл поиска структурных, сущностных аспектов картины мира. Исходя из данной логики, высшим адептом видения и понимания того или иного (любого) аспекта действительности выступает понятие [2, c. 142]. Действительно, владение понятием скорости обусловливает понимание того, как и почему Ахиллес рано или поздно, но сможет догнать и перегнать черепаху; владение понятием капитала определяет видение сущностных тенденций современной мировой экономики и т.д.
Но выражение того или иного факта действительности в понятие, в каком конкретном содержании оно бы не представлялось, подчинено определенным закономерностям. То есть сама логика овладевания понятием того или иного феномена действительности может и должна быть выражена в понятии. Понятие того, как постигать понятия тех или иных процессов или феноменов действительности, знаменует собой логику постижения как отдельных аспектов действительности, так и самой действительности через ее единство и целостность. Таким образом, искомым основанием картины мира может выступать не что иное, как понятие понятия. Выделяя метафизический концепт понятия понятия в качестве исходного основания и постижения сущностных аспектов картины мира, мы на основании этого постараемся конкретизировать и саму метафизическую сущность последней.
Концепт понятия понятия предполагает выделение адепта самой действительности, восхождение от фактов этой действительности к понятиям, характеризующим ее различные формы, а через понятия, выражающие в себе сущностные аспекты тех или иных частнонаучных содержаний, получение особой универсальной логики выведения понятия того, «как постигать различные понятия частного содержания». Последнее и реализует собой концепт понятия понятия. Различные артефакты самой действительности, выявляющие их сущность понятия, понятие, выражающее универсальный способ «производства понятия» образуют некие «узловые точки» восхождения «от исходного к конечному» [11, c. 32].
Если картину мира интерпретировать как фундирующий способ получения знаний об объективной действительности, если ее понимать как концепт самого восхождения от артефактов действительности к понятию понятия, если ее структурная модель должна выражать, прежде всего, процессуальность получения истинных знаний, а не статичную модель уже имеющихся понятий, то вполне целесообразно представить вышеозначенные «узловые точки» перехода как структурные компоненты картины мира.
То есть, исходя из представленности картины мира как понятия понятия, мы выделяем три специфических уровня реальности:
а) сам мир, каков он есть в действительности и его объективные законы;
б) тот же самый мир в совокупности со своими законами, выраженныйв понятиях, в идеальном плане, посредством различных мировоззренческих артефактов культуры человеческого рода;
в) понятие как универсальный способ деятельности человеческого рода, через которое осуществляется постижение законов мира в понятиях.
Первый уровень реальности мы приводим в соответствие онтологическому аспекту картины мира; второй уровень реальности - в соответствие мировоззренческому аспекту картины мира; третий уровень реальности - в соответствие гносеологическому и методологическому аспектам картины мира. Выведенная в настоящем исследовании структура картины мира, ее онтологический, гносеологический и мировоззренческий аспекты, обусловливаются самой иерархичностью действительности, определенной «субординированностью» универсума как такового.
Онтологический аспект картины мира обусловливает логику нашего общечеловеческого понимания того, что представляет собой этот мир, правомерно ли сводить тот универсум, в котором существует человеческий род, к своим физическим, химическим, биологическим, социальным составляющим. Если да, то как могут соотноситься данные предметные области друг с другом; если нет, то что должно выступать подлинной реальностью, истинно выражающей то, что мы и называем универсумом? Для точных и отчетливых ответов на подобного рода вопросы человечеству недостаточно одних лишь научных данных из области физики, химии, биологии, антропологии или вообще науки как таковой. Здесь явно требуется такой способ понимания мира, как философское созерцание, философское осмысление, философское видение. Экспликацией данного способа понимания мира самого по себе как такового и выступает категория бытия [1, с. 3].
То есть, онтологический аспект картины мира включает в себя всеобщую составляющую, которую применительно к самому содержанию картины мира целесообразно будет обозначить категорией самого бытия. Бытие как философская категория, с одной стороны, обозначает «наличествование» универсума на «пределе своего существования», на уровне самого бытия как такового, а с другой стороны - собственно философскую категорию, отображающую феномен существования [13, с. 84]. Собственно бытие «в себе и для себя» выражает всеобщность и универсума, и природы, и любых феноменов различных виртуальных реальностей. Человеческий род, осмысливая те или иные философские проблемы, всегда осмысливает последние в контексте самого бытия. Специфичность, содержательность и предметность любых философских (да и не только философских) вопросов, имеет своей конечной границей категориальную статусность бытия, тот некий предел, за который нельзя «вынести» никакую предметность. Бытие как философская категория и как всеобщий, онтологический компонент картины мира как бы «открывает» научному сообществу «окно» в мир истинной действительности, в мир реальности, «незашоренной» предметным содержанием той или иной частнонаучной концепции интерпретации действительности [1, с. 544].
Сама категория бытия как структурный элемент картины мира устанавливает и «очерчивает» границы физической, химической, биологической, социальной, синергетической, антропологической и других частнонаучных «картин мира» в отношении интерпретации универсума как такового. Сама философская категория бытия, отображающая суть существования, выражает не только собственно существование как таковое в «чистом виде», но и, посредством экспликации своего содержания, определяет роль и значение, границы и даже смысл, который человечество должно «нести» с собой, объясняя этот мир и отстраивая саму картину этого мира [14, с. 392].
Если всеобщим в картине мира на онтологическом уровне ее интерпретации выступает категория бытия, то в качестве особенного структурного элемента картины мира выступает категория субстанции. Субстанция реализует себя в действительности как способ существования бытия, как средство «разворачивания» бытия в тех или иных многообразных формах его выражения.
Сущностным выражением содержания категории субстанции, выступает причинное отношение. Субстанция представляет собой главную, фундаментальную причину всех явлений действительности и сама при этом ни выступает ничьей причиной или, другими словами, субстанция представляет собой причину самой себя [13, с. 434]. Отметим, что за данными, на первый взгляд, «витиеватыми» формулировками выражается суть того, через какие конкретно способы экспликации действительности реализует себя бытие.
Сама категория субстанции принципиально указывает на то, что не существует друг от друга отдельных и независимых вещей, например, «ни от чего не зависящий, лежащий на дороге камень представляет собой, на самом деле, атрибут субстанции, а не собственно камень как таковой; даже отдельный человек, который в своей повседневной жизнедеятельности представляет себя как независимую ни от чего сущность, выступает лишь как форма существования единой неделимой субстанции» [5, с. 321].
С другой стороны, посредством категории субстанции выявляются причинные взаимоотношения и причинные взаимозависимости отдельных элементов субстанции между собой. Через субстанцию мы схватываем не только суть единство и целостность самого бытия, но и тот механизм взаимопричинных отношений, через который данное единство осуществляется в окружающей нас действительности. Посредством категории субстанции человеческий род воспринимает бытие как тотальность всего сущего, а также видит те конкретные связи и отношения, через которые сущее реализует себя именно как тотальность. То есть, субстанция выражает собой тотальность причинных взаимосвязей при взаимоотношении отдельных, единичных вещей между собой, при этом субстанция и есть сама данная тотальность, соответственно, она не может иметь причины ни в чем, кроме как в самой себе. В выражении «субстанция есть причина самой себя» реализуется понимание того, что причинные взаимодействия и взаимоотношения вещей выражают собой единство и представляют собой более сущностную характеристику бытия, чем сами по себе отдельные вещи, они представляют собой модусы единой, неделимой субстанции [3, с. 342].