Возникновение идеи проверки судебных решений по уголовным делам и первые опыты ее реализации
А.М. Панокин
Аннотация
судебный национальный уголовный решение
Анализируются возникновение и первые опыты реализации идеи проверки судебных решений. Автор приходит к выводу, что в Древнем мире и в Средние века отсутствует тесная взаимосвязь между отдельными государствами, и институт проверки судебных решений формируется при незначительном числе заимствований. С одной стороны, разные страны осознают необходимость создания национальных судебных систем, а с другой - каждое государство делает это самостоятельно, используя собственные подходы.
Ключевые слова: апелляция, проверка, пересмотр, обжалование, оспаривание.
Abstract
Panokin Alexander M., Moscow State Law University named after O.E. Kutafin (Moscow, Russian Federation)
The idea of reviewing criminal court rulings and the first experiences of its implementation emerged
Keywords: appeal, verification, review, appeal, contestation.
From the very early stages of development, the state resolves social conflicts related to the crime committed. However, decisions made as a result of such conflicts begin to be challenged by their participants, which shows that there is an objective need for the right to appeal and review court decisions. This suggests that the right to appeal and review court decisions is objectively required.
It is important to bear in mind that at the initial stages of statehood development, there is no procedural separation of appeals from other forms of verification of court decisions. The search for the effectiveness of such an audit is directed towards identifying the officials vested with the authority to carry out it, the subject of the appeal, the means of verification and its results. Further development of the idea under consideration has led to the emergence of various forms of verification of court decisions.
Verification of court decisions in criminal cases is also objectively conditioned by the nature of criminal proceedings due to the impossibility of excluding court errors, including the limited cognitive abilities of a person. The close relationship between verification and the nature of social relations is indicated by the fact that, having emerged a few thousand years ago, such verification still exists today and will not be necessary in the future no matter how civilisation develops.
Public relations give rise to certain types of miscarriages of justice (in establishing factual circumstances, in applying legal rules or in factual and legal matters at the same time), depending on which there is a differentiation in the way court decisions are checked, which is a response to the nature of the miscarriage of justice. Of course, the ways of verifying judicial acts are different because judicial errors are different.
A generalisation and analysis of the history of verification of court judgments make it possible to identify their typological, repetitive and characteristic features which serve as grounds for classification. Such grounds are the entities authorised to carry out the audit, the means of verification, justification and argumentation at a higher authority and the types of decisions it makes.
The first experiences with the idea of verifying criminal court decisions are extremely diverse. While many of the trends in the development of such verification are repeated, its morphological forms are different. At the stage of historical development under consideration, there is no close relationship between the individual states, so that the verification of court decisions in each state is formed with a small number of borrowings. This experience is interesting because it is unique for each state in a particular historical period. The formation and institutionalisation of court review is determined by the spatial, temporal, cultural, legal and other characteristics of individual states. On the one hand, various countries are aware of the need to create national judicial systems, and on the other hand, each state does this independently, using its own approaches.
Основная часть
С самых ранних этапов развития государство разрешает связанные с совершенным преступлением социальные конфликты. Однако вынесенные в результате рассмотрения таких конфликтов решения начинают оспариваться их участниками, что говорит об объективной востребованности права обжалования и проверки судебного решения. Так возникает идея обжалования и проверки судебных решений.
Право на обращение с жалобой на судебное решение по уголовному делу появляется на начальных этапах развития государственности в Древних Афинах в форме ёфешд (ерЬеЈ^) и в Древнем Риме в виде ргоуосайо и ареПайо (арреПайо). В отечественной и зарубежной научной литературе указанные термины переводятся как «апелляция» [1. С. 69; 2. С. 127-146; 3. С. 159; 4. С. 30; 5. С. 352, 692; 6. С. 43, 69]. В «Реальном словаре классических древностей» отмечается, что изначально разница между ргоуосайо и ареПайо состояла в том, что в первом случае с жалобой на приговор по уголовному делу обращались к народу как верховному судье, а во втором - к должностному лицу. В Римской империи разница между ними уже отсутствовала, и данными терминами обозначалось обращение к высшей инстанции. При этом автором словаря под термином ёфетЈ понимается апелляция по аттическому праву [7. С. 118, 476, 1121-1122]. В настоящей статье термины ёфешд (ерЬеЈ1 Ј), ргоуосайо и ареПайо (арреПайо) будут использоваться в устоявшемся в науке значении «апелляция», если специально не указано иное.
Важно учитывать, что в Древнем мире еще не происходит процедурного обособления апелляции от иных форм проверки судебных решений. Направлениями поиска эффективности такой проверки становятся определение должностных лиц, наделенных полномочиями по ее осуществлению, предмета обжалования, поиски способов проверки и оценка ее результатов. Дальнейшее развитие рассматриваемой идеи привело к возникновению разнообразных форм проверки судебных решений.
Проверка судебных решений по уголовным делам объективно обусловлена природой уголовного судопроизводства в силу невозможности исключения судебных ошибок, в том числе ввиду ограниченности познавательных возможностей человека. На тесную взаимосвязь проверки с природой общественных отношений указывает то, что, возникнув несколько тысячелетий назад, такая проверка существует и сегодня, и в будущем необходимость в ней не отпадет, как бы ни развивалась цивилизация.
Общественные отношения порождают отдельные виды судебных ошибок (в установлении фактических обстоятельств уголовного дела, в применении правовых норм или в фактических и правовых вопросах одновременно), в зависимости от которых происходит дифференциация способов проверки судебных решений, представляющих собой ответ на характер допущенной судебной ошибки. В конечно счете способы проверки судебных актов различаются потому, что отличаются судебные ошибки.
Обобщение и анализ истории развития проверки судебных решений позволяют выделить их типологические, повторяющиеся, характерные черты, служащие основаниями для классификации. Такими основаниями выступают субъекты, уполномоченные осуществлять проверку, способы проверки, обоснования и аргументация в вышестоящей инстанции и виды принимаемых ею решений.
Определение субъектов, уполномоченных осуществлять проверку судебных решений, имеет ключевое значение для ее характеристики. Сохранившиеся исторические источники свидетельствуют о том, что проверка судебных актов в ранние периоды развития осуществлялась коллегиальными органами государственной власти, такими как народное собрание, народный совет, вече. Например, Хиосская ретра, датируемая 575-550 гг. до н.э. и содержащая постановление, регулирующее вопросы судопроизводства, указывает на возможность подачи апелляции на судебные решения царей и демархов в народный совет, в который избирались по 50 человек от филы. Народный совет мог не только пересмотреть решение суда первой инстанции, но и назначить наказание для судей в виде штрафа [8. С. 21-23]. Возможность наказания судьи в результате пересмотра судебного решения свидетельствовала о зарождении понимания того, что в силу его субъективной ошибки может быть вынесено неправильное и несправедливое решение. В связи с этим осуществляется поиск оптимальных способов предупреждения и исправления судебных ошибок, в том числе путем наказания судьи, который злоупотребил предоставленными ему полномочиями. Одновременно возникает понимание необходимости отграничения судебных ошибок, допущенных в результате преднамеренного (например, в результате получения взятки) и непреднамеренного (например, в силу сложности дела) неправильного рассмотрения и разрешения дела. Преднамеренное вынесение неправильного и несправедливого судебного решения, в отличие от непреднамеренного, влекло не только его пересмотр, но и наказание судьи. Позднее в древнеримском государстве возникает право «вызвать магистрата на суд народа», когда в вышестоящей инстанции спор происходил между лицом, недовольным судебным решением, и должностным лицом, его принявшим.
В царский период Древнего Рима (753-509 гг. до н.э.) высшей судебной инстанцией являлось народное собрание. Правом апеллировать по существу уголовного дела к народному собранию был наделен каждый римский гражданин Следует отметить, что обращение заинтересованных лиц к народному собранию мог-ло касаться не только судебных решений по уголовным делам, но и управленческих актов, принимаемых отдельными должностными лицами. Однако вопросы обжалова-ния управленческих актов не будут рассматриваться в данной статье.. При этом народное собрание обладало исключительными апелляционными полномочиями. Такое обращение к народному собранию получило название «провокация» (лат. provocatio - воззвание, вызов). Цицерон пишет, что «провокация применялась уже во времена царей» [9. С. 48]. Сенека отмечает, что «некоторые, в том числе Фенестелла, полагают, будто об этом есть в понтификальных книгах» [10. С. 275]. Под правом воззвания к народу, или провокацией, понимается возможность апелляции к народному собранию как высшей судебной инстанции, установленной записями жрецов-понтификов, которые велись начиная с правления царя Анка Марция (640-616 гг. до н.э.). Однако провокация существовала и ранее, во времена царя Тулла Гостилия (673-640 гг. до н.э.).
Дискуссионным является вопрос о возможности обращения в народное собрание с жалобой на судебное решение царя как представителя верховной власти. Право обжалования в народное собрание судебных решений, вынесенных другими должностными лицами, учеными, как правило, не подвергается сомнению. Вместе с тем высказывается мнение о том, что римский царь обладал неограниченной судебной юрисдикцией, а появление провокации связывается с установлением республики [11. С. 154-156]. В качестве аргумента приводится цитата из Помпония в Дигестах Юстиниана о том, что после изгнания последнего римского царя Тарквиния Гордого (534-509 гг. до н.э.), чтобы консулы «не присвоили себе всей царской власти, был издан закон, согласно которому на них могли быть приносимы жалобы и они не могли распоряжаться жизнью римского гражданина без приказа народа» [12. С. 93]. Это позволяет предположить, что на судебные решения царя апелляция к народному собранию не допускалась, и только с установлением республики появилось право апелляции на решения всех должностных лиц, включая консулов.
Начальный этап республиканского периода римской истории (509-30 гг. до н.э.) характеризуется принятием в 509 г. до н.э. ключевого для проверки судебных решений Lex Valeria de provocatione. Именно апелляцию к народному собранию устанавливал первый закон Римской республики. Плутарх писал, что Валерий «издал законы, из которых один наделял толпу особенно большой силой, разрешая обвиняемому обжаловать решение консулов перед народом» [13. С. 134].
В соответствии с Lex Valeria de provocatione римская судебная система состояла из верховного суда - народного собрания (iudicia publica), и нижней судебной инстанции - консулов (iudicia privata), что заложило основы деления римского права на публичное и частное [14. С. 35-36].
Позднее провокация закреплялась в Законах XII таблиц 451-450 гг. до н.э. и законах Валерия-Горация 449 г. до н.э., которые запретили избрание каких-либо должностных лиц без права обжалования их действий. Убийство лица, нарушившего данный закон, не признавалось преступлением [15. С. 162]. Дальнейшее развитие провокация получила в законах Валерия 300 г. до н.э., Порция 198, 195, 185 гг. до н.э. и Семпрония Гракха 123 г. до н.э.
Подробное правовое регулирование провокации и суровое наказание за посягательство на право обжалования говорят об особом положении, которое апелляция к народному собранию занимала в жизни римского общества. Немецкий ученый Т. Моммзен в связи с этим разработал «универсальную теорию провокации», которая позволяет рассматривать республиканский уголовный процесс как комбинированный, магистратско - комициальный [16. С. 4-5].
Тенденцией развития афинской государственности является передача полномочий по проверке судебных решений от народного собрания к народному суду (гелиэи). В ходе реформы Солона 594 г. до н.э. феты, составлявшие низшую цензовую категорию афинского гражданского населения, получили право участвовать в народном собрании и в работе гелиэи. Другие должности они занимать не имели права. Некоторыми историками высказывается мнение о том, что на начальном этапе развития гелиэя представляла собой судебную сессию народного собрания [17. С. 469]. В научной литературе подчеркивается, что в начале VI в. до н.э. народное собрание (экклесию) и народный суд (гелиэю) «нельзя четко отделить друг от друга… они представляли собой не отдельные, самостоятельные институты, а, если так можно выразиться, две «ипостаси» одного и того же демоса - законодательную и судебную» [18. С. 131].
Не разделяя точку зрения указанных авторов, Т.В. Кудрявцева отмечает, что «благодаря своей массовости и представительности гелиэя стала почти тождественна самому понятию «суверенный демос»» [19. С. 104]. Не имеет принципиального значения рассмотрение апелляции в экклесии или гелиэи, так как оба государственных органа представляли народ, а єфєоіЈ понималась как апелляция к афинскому демосу, т.е. возможность обжаловать приговор перед народом. Отсюда и встречающееся в речах сторон обращение к судьям - «граждане судьи» и «граждане афинские» [20. С. 7, 19, 67, 72]. Лисий в защитительной речи по делу об убийстве Эратосфена отмечал: «Все будут знать, что. надо бояться только вашего приговора, так как он - высшая инстанция, которой подчинено все в государстве» [21. С. 53].
Гелиэя состояла из 6 000 гелиастов, которые ежегодно переизбирались из числа афинян не моложе 30 лет, по 600 человек от каждой из фил. Они были разделены на 10 дикастерий по 500 человек каждая, а 100 гелиастов в каждой дикастерии являлись запасными. Основной целью создания столь многочисленного суда было сделать невозможным подкуп судей. Этой же цели способствовало то, что дела между дикастериями распределялись по жребию. Введение апелляции (ёфет^) к народному суду дало возможность Аристотелю отнести государственное устройство Афин того времени к демократическим: «Будучи господином в суде, демос становится господином и в государстве» [22. С. 89, 92] Цитата из «Афинской политии» Аристотеля дается в переводе антиковеда В.П. Бу- зескула..
Гелиэя рассматривала дела в качестве суда первой инстанции и была высшей инстанцией по отношению к другим судебным органам. По мнению ученых, гелиэя была наделена полномочиями по апелляционной проверке судебных решений по уголовным делам [23. С. 276; 24. С. 251; 25. С. 127-128].