О.Нифонт, в прошлом фронтовик, получивший ранения на фронте5, оказался не только священнослужителем, но и музыкантом. В лавре он в течение семи лет руководил монастырским хором. В Красноярск о. Нифонт привез сундук церковно-певческой литерату- ры6, которая по сей день используется сибирскими хормейстерами и регентами, а его приезд в город совпал со временем, когда благолепное красноярское церковное пение находилось на грани исчезновения. Старые верующие певчие должны были уйти в силу возраста, а молодежь боялась идти в храм.
Произведя реконструкцию храма, надстроив балкон для того, чтобы «сводный хор», доходивший по составу до пятидесяти человек, не мешал верующим в небольшом по размеру храме, о. Нифонт некоторое время сам руководил этим хором, обогатив его репертуар песнопениями из привезенных им сборников.
О.Нифонт очень уважительно отнесся к сложившейся местной традиции. Он не только ничего не поменял в обиходной специфике красноярского церковного пения, но приложил немало усилий для ее сохранения. В частности, записал напевы церковных гласов в гармонизации, принятой в Красноярске. Эта тетрадь, переходившая из рук в руки, долгое время была пособием для обучения новых псаломщиков.
Начало 1960-х гг. характеризовалось новой волной атеистического давления на Церковь. Храмы не разрушались, но их отбирали у верующих и устраивали в них выставочные залы и музеи. Однако Свято-Троицкую церковь в Красноярске не трогали. Всякий раз, когда о.Нифонта вызывали в тот или иной «начальственный кабинет» с целью заставить его «прекратить устраивать хоровые концерты», он являлся не в рясе, а в военном мундире, увешанном боевыми наградами. Тон обращения к нему у вызывавших его чиновников в этом случае естественно принимал иную окраску. Певчим в этом хоре была установлена высокая зарплата, а регентами за пульт приглашались образованные музыканты, заинтересовать которых о.Нифонт также находил возможность.
Любой историк, изучающий новейшую историю русского церковного пения, в руках у которого могут оказаться «программки» с перечнями песнопений, звучащих в Красноярском Свято-Троицком храме в 60-70-е гг. скажет, что хор, способный это спеть, в те годы в России был только в Москве, в Богоявленском соборе7. В количестве примерно двадцати пяти человек, этот хор встретил празднование 1000-летия Крещения Руси...
Прежде чем продолжить повествование в хронологической последовательности, необходимо вернуться на пару десятилетий назад и сказать несколько слов о появлении в Сибири русских харбинцев, сыгравших очень важную роль в становлении профессиональной сибирской музыки.
Харбин и поселения русских в Китае - уникальное явление на юго-востоке России. Возникнув в последние годы XIX в. как место компактного проживания русских, строивших, а потом обслуживающих Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), эти поселения, и прежде всего сам Харбин, стали местом скопления русской элиты всех социальных слоев. В числе тех, кто населял Харбин и русские поселки, преобладали рабочие-путейцы, но это были самые грамотные и образованные люди из числа железнодорожников.
Читая русских писателей XIX и начала ХХ в., мы можем увидеть многоцветную картину русского общества, в самой колоритной части которой присутствуют бродяги, бунтари и разбойники. В Харбине их не было. В социальном плане это был просто идеальный город. Добавив к этому необычайную сплоченность, стиравшую социальные, имущественные и сословные границы, мы получим то общество, о котором только мечтали в России (Троицкая С., 2005).
Харбинцы стремились сохранить все лучшее, из того, что к этому времени было в русском обществе. Во-первых, православную веру и пронизанный христианскими принципами уклад жизни, а во-вторых, полноценное образование для своих детей на всех уровнях. В самом Харбине вплоть до 40-х гг. создавались новые учебные заведения, а в квалифицированных преподавательских кадрах не было нужды, они рекрутировались из числа беженцев-дворян и белых офицеров, успевших получить хорошее образование в России.
При Харбинском политехническом институте функционировала Первая высшая Харбинская музыкальная школа, в которой (параллельно с получением основной специальности) учились студент педагогического института Михаил Семёнович Алтабасов и студент политехнического института Сергей Дмитриевич Саватеев. Оба были сыновьями белоказачьих офицеров, расстрелянных большевиками в 1918 г. за то, что они отказались принять советскую власть. Друзья, земляки и ровесники, Алтабасов и Саватеев, закончив обучение, служили регентами в храмах Трехречья на границе с Советским Союзом.
В Харбине в это время работала целая плеяда талантливых музыкантов, были среди них и церковные композиторы, чьи песнопения до 1917 г. издавались в Москве и Санкт-Петербурге. В их числе протоиерей Павел Шиля- ев, Валериан Лукша (в прошлом друг и помощник прославленного церковного композитора Александра Архангельского), Ипполит Райский, Иван Колчин и некоторые другие (Капран И., 2006, с. 3). Таким образом, любой молодой музыкант, занимающийся церковным пением, имел возможность получить квалифицированную консультацию и чему-то научиться.
В начале 1950-х гг. китайские власти решили уничтожить Харбин как русский центр, и населявшие его (а также городки и поселки вдоль железной дороги) русские люди - в зависимости от своих взглядов и убеждений - стали уезжать, либо в Австралию, Северную и Южную Америку, либо в Советский Союз. Переезд в Советскую Россию для многих становился тяжелым испытанием. У харбинцев был особый статус, при котором им разрешалось селиться только в азиатской части России, до Урала, либо ехать на целину. Михаил Алтабасов и Сергей Саватеев, не успев совершить ни одного поступка на советской территории, по пересечении границы сразу были арестованы: им припомнили, кто их родители. Алтаба- сова отправили на десять лет в лагеря ГУЛАГа, а Саватеева, имевшего семью, пожалели, и обязали пять лет отработать на целине.
Оба талантливые церковные композиторы, Михаил Алтабасов и Сергей Саватеев по очереди служили в Красноярском Свято-Троицком храме регентами в конце 1950-х и начале 1960-х гг. Начинавшего красноярское служение Саватеева сменил Алтабасов, вышедший из лагерей. Оставив в храме часть привезенной с собой нотной библиотеки (она все это время находилась у Сергея Саватеева), включавшей и их собственные песнопения, музыканты перебрались в более спокойные и не столь подверженные атеистическому давлению города, Савватеев - в Абакан, а Алтабасов - в Минусинск.
Кроме названных музыкантов, из числа харбинских регентов и композиторов, в Сибирь переехали Константин Павлючик (в Кемерово, а затем - в Новосибирск), Ипполит Райский (по имеющимся данным - в Иркутск), о других сведений нет.
Переезд в Сибирь харбинских музыкантов имел важное значение для развития музыки обозначенного периода. Сибирь в это время очень нуждалась в квалифицированных кадрах во всех сферах, а харбинцы, к тому же, были весьма образованными людьми. Пример двух упомянутых музыкантов иллюстрирует это. В миру, Сергей Савате- ев, играющий на домре, вел класс этого инструмента в музыкальной школе, а Алтабасов преподавал теоретические предметы. В церкви же оба оказались важным связующим звеном, не позволившим разорваться «нити времен».
Само общение с харбинцами, где бы они не оказывались, обогащало - а их было немало. Только в Красноярске, по неуточненным данным, «осело» около тридцати человек, часть из которых позже выехала в другие места. Встретить их можно было в труппе красноярского Драмтеатра, среди профессуры Педагогического университета и Академии музыки и театра, среди известных инженеров и врачей.
Несколько человек из харбинцев, по приезде в Красноярск, сразу стали певчими Свято-Троицкого храма. Приходя на службу в храм, они (особенно в первые годы) тотчас оказывались окружены желающими задать вопрос, или услышать что-то о далекой харбинской жизни. Это поистине были люди «из другого мира», из другой России, не знавшей революции и гражданской войны, не пережившей сталинский террор...
Однако следует вернуться к обозначенной дате - празднованию 1000-летия Крещения Руси. О том, что происходило в Красноярске (а речь пойдет прежде всего о нем) после этой даты - уже немало сказано и написано. Некоторые историки, описывая происходящее, сравнивали его с «пережатым шлангом», из которого вдруг хлынул долго сдерживаемый поток. Другие же придумали этому периоду название «красноярское хоровое кипение» (Музыкальная культура., 2009, с. 88-89).
Один за другим в городе стали создаваться хоровые коллективы духовной и светской направленности, были организованы хоровые фестивали. К концу 1990-х гг. Красноярск имел четыре вновь созданных профессиональных хора и один вокальный ансамбль. В 1990 г. была воссоздана Красноярская епархия и передан (возвращен) Церкви Покровский собор, ставший Кафедральным. Для него также был создан новый хор. Около двадцати (!) человек красноярских музыкантов выступили в качестве авторов новых церковных песнопений, издание которых благословил местный архиерей владыка Антоний (Музыкальная культура..., 2009, с. 90).
Сопоставляя все это с тем, что наблюдалось в то же самое время в других городах, можно сказать, что аналогичная творческая активность имела место только в Москве. Во многих российских центрах, даже имевших в прошлом богатые духовные традиции, активность в этой сфере проявилась гораздо позже.
В числе созданных в Красноярске в начале 1990-х гг. хоровых коллективов был первый в России профессиональный детско-юношеский духовный хор. Он получил наименование «София». Имея двойной статус (он был церковный и муниципальный концертный), он быстро достиг высокого качественного уровня, стал известным, записал пять компакт-дисков (один из них - в Швейцарии), побывал на гастролях в двадцати странах, а в 2006 г. выступил в Большом Кремлевском дворце на открытии Всероссийских Рождественских чтений. Ориентируясь на него, в других городах России позже возникли подобные коллективы.
Не повторяя все то, что уже было описано историками, хочется отметить повышенную активность красноярских композиторов (членов Красноярской региональной организации СК РФ), которая выделяется на фоне общего падения активности в сфере академической музыки. Думается, что она вряд ли бы могла возникнуть, не будь того «кипения», о котором шла речь. Оно же, в свою очередь, вряд ли бы произошло, не сохрани Красноярск тех традиций и накоплений, которые были сделаны к началу ХХ в.
Сегодня трудно себе представить культуру России 1990-х и начала 2000-х гг. без красноярского хора «София», а лучшие хоровые сочинения красноярских авторов, записанные на 12 СБ, вышедших в пяти городах и двух странах, эксперты относят к лучшим образцам современной отечественной музыки (Музыкальная культура..., 2009, с. 94).
Получив международное признание, сочинения красноярских авторов (разных жанров) издаются за рубежом, а волна упомянутой творческой активности, распространившаяся на все сферы академической музыки, «выносит на поверхность» молодых музыкантов самых разных направлений. Одним из последних фактов в перечне событий новейшего времени стало присвоение красноярскому пианисту, выпускнику Санкт-Петербургской консерватории Сергею Редькину звания лауреата Международного конкурса им. П.И. Чайковского.
ПРИМЕЧАНИЯ
1«Общецерковный стиль» - некорректное и не претендующее на смысловую точность выражение, бытующее в среде церковных певчих и регентов. Возникло оно для обозначения множества анонимных песнопений, ориентированных на стиль русских церковных композиторов начала XIX в., и прежде всего - на стиль С. Дегтярёва. Сходным по значению (с некоторым оттенком отрицательной оценочности) является также выражение «дегтяревщина».
2 Первые свои сочинения он публиковал Москве под псевдонимом П. Иванов, позже (после 1912 г.) присоединив к нему родовую фамилию Радкевич.
3 У П.И. Иванова-Радкевича до 1917 г. было опубликовано 21 песнопение, у Ф.В. Мясникова - 36, у М.П. Ступ- ницкого - 5. Кроме того, в местных церковных архивах были найдены неизданные их рукописи. В настоящий момент все они опубликованы в нотной серии «Церковные песнопения сибирских композиторов», вышедшей в Красноярске в период с 1999 по 2006 г.
4 Двое старших сыновей П.И. Иванова-Радкевича - Константин и Александр - были мобилизованы на ускоренные офицерские курсы, открытые в Иркутске, для дальнейшего служения в армии А. Колчака в период его перемещения по Восточной Сибири. Александр, в связи с болезнью был возвращен домой, а Константин умер от тифа. Всем, кто знал семью П.И. Иванова-Радкеви- ча, об этом было известно (Ванюкова Э., 2009, с. 30).
5 Боевой офицер-артиллерист, о. Нифонт имел тяжелое ранение ног, на одной из которых он потерял коленную чашечку.
6 Его назначение в Красноярск отчасти связано с закрытием в эти годы Киево-Печерской лавры, и отправляясь в далекую Сибирь на служение, он спасал часть лаврской библиотеки.