Восточная Сибирь и русский Харбин в истории отечественной музыки ХХ в
В.В. Пономарёв1
1 Сибирский государственный институт искусств имени Дмитрия Хворостовского, Красноярск, Российская Федерация
Аннотация
В статье говорится о значении церковного пения в процессе формирования профессионального композиторского творчества в регионе на примере городов Восточной Сибири. Во введении заявлен тезис о безусловной значимости региональных процессов, происходящих в культуре сибирских городов для всей отечественной культуры в целом. Подчеркивается приоритетное значение жанровой сферы церковного пения в сравнении с другими жанрами и формами профессиональной музыки, в частности, с деятельностью воинских оркестров. Делается краткий исторический экскурс, погружающий в историю вопроса. Приводятся важные факты истории сибирского церковного пения новейшего времени. Отмечается также потенциальная возможность возникновения композиторской школы, не сумевшей реализоваться по идеологическим причинам. Приводятся аргументированные примеры активности творческой жизни одного конкретного города - Красноярска, анализируются результаты этой активности, повлиявшие на общероссийские культурные процессы. Сделан очерк социального устройства и культурной жизни Харбина с акцентом на духовную составляющую. Перечислены харбинские музыканты. Описаны судьбы отдельных представителей русской диаспоры в Харбине из числа музыкантов, после их переезда в Советский Союз и их роль в становлении профессионального композиторского творчества в регионе. В завершении проводится взаимосвязь между подъемом творческой активности в одном жанре - и усилением общего культурного фона, влияющего на активность во всех музыкальных жанрах на примере Красноярска.
Ключевые слова: церковное пение, Харбин, Восточная Сибирь, композиторское творчество. церковное пение жанр музыка
EASTERN SIBERIA AND RUSSIAN HARBIN IN THE HISTORY OF RUSSIAN MUSIC OF THE XX CENTURY
V.V. Ponomarev1
1 Dmitry Hvorostovsky Siberian State Academy of Arts, Krasnoyarsk, Russian Federation
Abstract. The article is about the role of Church singing in the formation of professional composed music in the region, on the example of cities of Western Siberia. In the introduction, the thesis about the unconditional importance of regional processes taking place in the culture of Siberian cities for the entire national culture as a whole is stated. The priority of the genre sphere of Church singing in comparison with other genres and forms of professional music, in particular - with the activities of military orchestras, is emphasized. A brief historical digression is made, immersing in the history of the issue. Important facts of the history of Siberian Church singing of modern times are given. It is also said about the potential for the emergence of the school of composition, which failed to materialize for ideological reasons. Reasoned examples of the activity of the creative life of one particular city - Krasnoyarsk are given, the results of this activity that influenced the all-Russian cultural processes are analyzed. An essay on the social structure and cultural life of Harbin with an emphasis on the spiritual component is made. Listed Harbin musicians. The article describes the fate of individual representatives of the Russian Diaspora in Harbin from among the musicians, after their move to the Soviet Union and their role in the development of professional composer's work in the region. At the end of the article there is a correlation between the rise of creative activity in one genre - and the strengthening of the General cultural background that affects the activity in all musical genres on the example of Krasnoyarsk.
Keywords: church singing, Harbin, Western Siberia, professional composed music.
Каждый историк, исследующий культуру региона, сопоставляющий факты и анализирующий явления, происходившие в нем, непременно окажется перед необходимостью ответить на вопрос: какое место занимают (или должны) занять эти факты и явления в культуре всей страны? Какое влияние они оказали на процессы, происходящие сегодня? По сложившейся негласной традиции, мерилом всего обычно становится наша столица, поэтому оценку эксперты - намеренно или непреднамеренно - выносят ориентируясь на ту реакцию, которую получили в свое время исследуемые факты и явления у столичной общественности, прежде всего у тех, кто входит в профессиональное сообщество, к сфере которой относятся данные факты и явления.
Допустима ситуация, когда в столице вообще ничего не знают о происходившем в регионе, а приезжающий из этого региона в столицу яркий представитель той или иной профессиональной сферы, становящийся вскоре звездой мировой величины и оказывающий влияние на других, вызывает недоуменные вопросы: откуда он взялся? Сведя все рассуждения к простой формуле, можно сказать так: если в столице об этом не знают - значит этого и нет! Но это не так... То, что было - было, и то, что сегодня есть - есть, вне зависимости от того, как к этому относятся другие, и прежде всего столичные эксперты.
В этой статье речь будет идти главным образом о сибирском церковном пении и его деятелях - регентах и композиторах, ибо эта музыкальная сфера была основой профессиональной музыки всей православной России вплоть до начала ХХ в. Заявленный тезис может быть несколько категоричен, и наверняка вызовет возражения. В качестве иллюстрирующей его аргументации достаточно привести лишь один факт. Любой выпускник консерватории, изучавший историю музыки, без труда назовет пару десятков фамилий русских композиторов-классиков. Профессиональный историк сможет добавить к этому списку еще, пожалуй, два десятка. Нотографический справочник Е. Левашева, в котором приведен перечень только тех композиторов, чьи авторские церковные песнопения были изданы в период от М. Глинки до 1917 г. содержит 472 (!) фамилии (Левашев Е., 1994).
К изложенным выше предварительным рассуждениям необходимо добавить еще одну важную мысль. Церковное пение и композиторское творчество в этой сфере в силу идеологических причин (атеистических запретов) в недавнем прошлом либо игнорировались, либо упоминались «мимоходом» где-то в конце описаний музыкальной жизни того или иного региона. Разговор о музыке, звучавшей на богослужениях в больших соборах и малых церквах, о музыкантах, руководивших церковными хорами и создававших церковные песнопения, нужен, во-первых, для заполнения образовавшихся пробелов, а во-вторых - при упоминании уже известных фактов - он в некотором смысле становится «переворачиванием с головы на ноги» и восстановлением исторической справедливости.
Очаги профессионального музыкального творчества в Восточной Сибири возникали там, где были храмы с хорошими хорами и воинские гарнизоны, имеющие свои оркестры, т. е. имело место инструментальное музицирование, но в храме это происходило чаще. Регентами соборных хоров всегда оказывались музыканты, непременно имеющие опыт составления несложных переложений и написания мелких обиходных номеров для богослужения (речь идет о периоде, начавшемся на рубеже ХУШ-ХГХ вв., когда русская церковь окончательно перешла на европейскую традицию многоголосного пения, фиксируемого в линейной нотации). Отсюда - один шаг к созданию авторских песнопений - и они возникали при необходимости заполнить «пробелы» обиходного репертуара, вначале в так называемом «общецерковном стиле»1. Такие песнопения обнаруживаются в архивах старых соборов. Как правило, они не подписаны.
Важное значение для поднятия профессионального уровня церковного пения в Восточной Сибири имело открытие епархий, а точнее - разукрупнение Тобольской митрополии, не справлявшейся с задачами духовного руководства громадной территорией. В Иркутске епархия была утверждена в 1727 г., а в Красноярске выделена из Тобольской митрополии в 1761. Позже, были также созданы епархии в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Создание епархии всегда требует нового качества церковного пения в соборе, становящемся кафедральным. Кроме того, при епархиях создавались школы, учебные программы которых включали церковное пение «по ноте». В Красноярске такая школа появилась в 1759, а в Иркутске - в 1779 г.
Настоящий подъем музыкальной жизни в крупных городах Восточной Сибири начался в середине XIX в., когда практически в каждом городе уже был театр (с различным статусом), а позже - после открытия русских консерваторий - в регион стали приезжать профессиональные музыканты с консерваторским образованием: в Иркутск - Рафаил Иванов, в Красноярск - Сергей Безносиков (оба - выпускники Санкт-Петербургской консерватории) и др. Нельзя не упомянуть также о пребывании в Сибири декабристов, среди которых были хорошие и весьма квалифицированные музыканты.
Важным является то обстоятельство, что последующий приезд в города Восточной Сибири талантливых профессионалов, к каковым (помимо названных) можно отнести П.И. Иванова-Радкеви- ча, Ф. Мясникова, М. Ступницкого, а позже - харбинцев С. Саватеева,
М.Алтабасова и др., не стал «падением зерна на камень» (Лк:8,6), а лег на уже вспаханную почву. Сделанное выше наблюдение, касающееся преобладающей роли храма в возникновении очагов профессионального музыкального творчества становится особенно очевидным в период, захватывающий последние годы XIX и первое двадцатилетие ХХ в.
Деятельность Безносикова и Иванова, появившихся в Красноярске и Иркутске на рубеже столетий, не нашла адекватного продолжения. Сергей Михайлович Безносиков, создавший в Красноярске в 1887 г. первый симфонический оркестр и успевший кое-что для него написать, покинул город через два года, вероятно не найдя поддержки для своей инициативы. Что касается Рафаила Александровича Иванова, прожившего в Иркутске около двадцати лет и создавшего, по сведениям историков, партитуру первой оригинальной сибирской симфонии, то он сегодня более известен как этнограф, музыкальный критик, преподаватель музыки и фотограф, руководивший иркутским «фотографическим обществом».
Именно церковное пение и церковно-певческое творчество в Восточной Сибири оказались самой «плодородной почвой» для профессионального музыкального творчества в этом жанре, сумевшего даже развиваться в годы атеистических запретов. Первые профессиональные церковные регенты и композиторы стали появляться в Восточно-Сибирском регионе также на рубеже ушедших столетий. В Забайкалье - Иван Яковлевич Степанов, какие-либо биографические сведения
окотором отсутствуют. Он писал свои песнопения для владивостокского архиерейского хора, и пятнадцать из них было опубликовано в Москве, в издательстве Гроссе, из чего можно вывести предположение, что композитор мог получить там образование.
В 1897 г. в Красноярск приехал выпускник Придворной певческой капеллы Павел Иосифович Иванов-Радке- вич. Его пригласили в открывающуюся Красноярскую учительскую семинарию преподавателем музыки и пения. Судьба этого замечательного музыканта описана во многих статьях и книгах (Ванюкова Э., 2009).
Красноярск, обладая к этому времени хорошими соборными хорами, не имел в эти годы ни одного профессионального композитора, и молодой, феноменально одаренный музыкант Павел Радкевич был, как это сегодня принято называть, вне конкуренции. Пребывая как композитор достаточно продолжительное время «в незанятой нише» и не испытывая никаких влияний извне, он сумел сохранить «в чистом виде» и, если позволительно такое выражение, в концентрированной форме черты петербургской школы церковного пения. В результате возник интересный парадокс: написавший все свои сочинения в Красноярске, Павел Иванов-Радкевич2 признан сегодня экс- пертами-историками русской духовной музыки самым характерным представителем петербургской школы (Ванюкова Э., 2009, с. 271).
К изложенному остается добавить, что Иванов-Радкевич создал не только яркие церковные песнопения. В числе его сочинений романсы и песни, хоры с сопровождением и детская опера «Царевна Земляничка», поставленная и исполненная в Красноярске в течение нескольких сезонов в клавирном варианте и в авторской оркестровке. Эта опера стала «венцом» его творческой деятельности, начинавшейся в церковно-певческой сфере.
В 1917 г. в Красноярске появился еще один выпускник Придворной певческой капеллы - Фёдор Васильевич Мясников. Будучи не менее ярким композитором, создателем самого известного и популярного церковного песнопения - песни Пресвятой Богородицы «Величит душа» - Мясников пробыл в Красноярске около десяти лет, совмещая работу соборного регента с преподаванием в Народной консерватории, открытой уже при новой власти по инициативе П.И. Иванова-Радкеви- ча, и в создании которой он принимал участие. Здесь же им были написаны новые песнопения.
Опребывании в Красноярске еще одного талантливого выпускника Придворной певческой капеллы - Михаила Петровича Ступницкого - сведений почти нет. По одной из версий он мог родиться в этом городе. Достоверно известно лишь одно: будучи сыном священнослужителя, протоиерея Петра Феофановича Ступницкого (18641936),похороненного за апсидой Красноярского Свято-Троицкого собора, Михаил бывал в родном городе и, возможно, служил здесь, приняв сан. Эта причина, по-видимому, и объясняет незначительное количество изданных его песнопений. Однако можно предположить, что, будучи профессиональным церковным музыкантом, он мог совмещать священническое служение с регентской и композиторской деятельностью. Не вызывает сомнения и факт общения (а может быть и сотрудничества в какой-то форме) всех трех музыкантов.
Так или иначе, но пребывание в один период в одном городе трех образованных музыкантов, окончивших одно столичное учебное заведение и являющихся талантливыми композиторами3, не могло не сказаться на дальнейшей судьбе красноярской музыки. Очевидным фактом, свидетельствующим о результатах их деятельности, является открытие в Красноярске (в 1920 г.) Народной консерватории, а неочевидным - сочетание условий для возникновения композиторской школы в сфере церковно-певческого творчества. Эта возможность, к сожалению, не была реализована по идеологическим причинам: в стране начиналась эпоха атеистических гонений на церковь.
П.И. Иванов-Радкевич уехал из Красноярска в 1922 г. Объявленным поводом для отъезда была необходимость дать образование талантливым сыновьям, а необъявленным - боязнь оказаться «в опале» у новых властей4.
Как долго прожил в этом городе Ф. Мясников точно неизвестно. Следы его теряются на Украине, в городе Сла- вянске. Покинув Красноярск, эти музыканты оставили после себя не только созданное ими музыкальное учебное заведение, но и прекрасные хоры, и партитуры сочинений, продолжавших звучать в еще не закрытых и не разрушенных храмах. Обильные «всходы» сделанных ими «посевов» не смогло растоптать даже мощное давление новой атеистической власти: храмы закрывались и разрушались - но церковные певчие, собираясь вместе, переходили в другой, незакрытый храм, сохраняя нотные рукописи и усвоенную традицию. Последним местом их общего служения стала в Красноярске кладбищенская Свято-Троицкая церковь, оставшаяся действующим храмом после закрытия в 1962 г. Покровского собора. Именно там застал этот «сводный хор» приехавший в 1965 г. из Киево-Печерской лавры и назначенный Благочинным церквей Красноярского округа иеромонах о. Нифонт (Николай Глазов).