Гальба находился в Новом Карфагене, когда, с одной стороны, узнал о приказе Нерона казнить его, а с другой получил письмо от Виндекса с призывом возглавить восстание против императора (Suet. Galba. 9.2). Созвав друзей на совет, Гальба, как сообщает Плутарх, сначала колебался, но затем поддался на уговоры начальника преторской когорты Тита Виния и принял предложение Виндекса, согласившись «служить отечеству» (Plut. Galba. 4-5). Важно отметить, что Гальба не принял титул императора, а именовал себя легатом сената и римского народа (Suet. Galba. 10.1; Plut. Galba. 5). И если выступление Виндекса наместники и полководцы соседних провинций не поддержали, то, узнав о выступлении Гальбы против Нерона, многие из них начали переходить на сторону Гальбы. Среди них были: наместник Лузитании Марк Сальвий Отон (Suet. Otho. 4), квестор Бетики Авл Aлиен Цецина (Tac. Hist. I. 83), префект Ближней Испании Квинт Помпоний Руф [26: 63] и, вероятно, префект Египта Тиберий Юлий Александр [13: 536], [29: 60].
Скорее всего, указанную специфику развития событий можно объяснить сформировавшимися за годы правления Юлиев-Клавдиев представлениями об обязательных атрибутах претендента на престол. При отсутствии в системе принципата строгого порядка престолонаследия важнейшим критерием тем не менее являлась принадлежность к старинному римскому роду. В последние годы правления Нерона к этому прибавилась (и с очевидностью проявилась в ходе восстания Пизона 65 года) набирающая силу убежденность в том, что хороший принцепс должен быть приверженцем старинных римских нравов, исконных римских ценностей и традиций. Выступление Виндекса в этой связи выглядело не более чем авантюрой, чреватой опасными последствиями в виде дестабилизации ситуации в провинциях. Гальба же представлял собой удачную кандидатуру, являя полный контраст с Нероном во всем, кроме знатности. Он был человеком преклонных лет (Suet. Nero, 40.3; Galba. 4. 23; Plut. Galba. 8), соблюдал древний гражданский обычай ежедневного приветствия господина его рабами и вольноотпущенниками, изучал благородные науки, выполнил супружеский долг, снискал воинскую и репутацию строгого наместника, отличался спокойностью нрава, простым образом жизни, скромностью и воздержанностью в расходах (Suet. Galba. 5.1, 6.1, 7.1; Plut. Galba. 3). Не удивительно, что как только о решении Гальбы поддержать и возглавить выступление Виндекса против Нерона стало известно, Гальба получил поддержку целого ряда наместников.
Чрезвычайно интересный материал представляют монеты, отчеканенные от имени Гальбы в Испании и Галлии. Во-первых, частым изображением аверсов является изображение самого Гальбы с легендой GALBA IMP(erator) «имп(ератор) Гальба» [23: 336-345]. Во-вторых, изображения и легенды ряда монет подтверждают заключение союза между Гальбой и Виндексом под главенством Гальбы: сохранились монеты с портретом Гальбы и надписью GALBA IMP(erator) на аверсе и с изображением рукопожатия фигур, олицетворяющих Испанию и Галлию, дополненным легендой GALLIA HISPANIA на реверсе [23: 338, 349]. Встречаются на монетах изображения богини согласия с рогом изобилия в руках и надписью CONC[ORDIA PROVINCIARUM «согласие провинций» [23: 337, 347-348], а также персонификации Испании и Галлии с богиней победы между ними, окруженные легендой CONCORDIA HISPANIARUM ET GALLIARUM [23: 293]. Наконец, безусловно преобладающими среди легенд монет являются: SPQR «сенат и римский народ», LIBERTAS P. R. «свобода римского народа», VICTORIA P. R. «победа римского народа», SALUS GENERI HUMANI «благополучие человечества», GENIUS P. R. «гений римского народа», ROMA RESTITUTA «восстановленный Рим», ROMA RENANSCENS «возрожденный Рим» [23: 289-308], то есть ссылки на авторитет сената и народа римского, а также тема возрождения и восстановления Рима. Легенды монет подразумевали, как не раз указывалось в исследовательской литературе, не идею возвращения к республике, но надежду на приход к власти нового императора, который будет править в рамках истинных римских традиций, в рамках заложенного в эпоху Августа согласия и сотрудничества между принцепсом и сенатом [5: 202], [15: 29]. Об этом же говорит титул Гальбы «легат сената и народа римского» (Plut. Galba. 5; Suet. Galba. 10.1).
Нерон находился в Неаполе, когда ему донесли около 20 марта 68 года [13: 532] о вспыхнувшем в Галлии мятеже Виндекса, но, как указывает Светоний, император совсем не встревожился (Suet. Nero. 40.4). Во-первых, практически все наместники сообщили Нерону о планах Виндекса, подтвердив тем самым свою лояльность принцепсу (Plut. Galba. 4). Вовторых, Виндекс был наместником безоружной провинции и, даже получив поддержку до ста тысяч галлов, не смог бы противостоять профессиональным легионерам Вергиния Руфа, которых Нерон отправил подавлять мятеж Виндекса (Tac. Hist. I. 8, 51, 53; IV. 17). Наконец, Нерону могли сообщить, что далеко не все галлы (Tac. Ann. XVI. 13; Hist. I. 8, 51, 65; II. 94; IV. 17, 57, 69) выступили в поддержку Виндекса. Однако главным, по-видимому, было то, что Виндекс хоть и имел славу мужественного и отважного, но был всего лишь сыном галла «из тех, кого Клавдий впервые ввел в сенат» [30: 158].
Иной оказалась реакция императора на известие о том, что к мятежу Виндекса присоединился Гальба. По Светонию, Нерон «долго лежал как мертвый а когда опомнился, то... громко вскричал, что все кончено» (Suet. Nero. 42.1). Затем Нерон приказал отозвать легионы, набранные для экспедиции на Кавказ, призвал легионы из Александрии и Иллирии, включая XIV Близнецов, находившийся на пути из Британии на Восток и известный верностью императору (Tac. Hist. I. 6, 31, 70), начал набор нового легиона из моряков Мизенского флота (Plut. Galba. 15), а также римской бедноты и рабов (Suet. Nero. 44.2). Во главе легиона были поставлены Петроний Турпилиан и Рубрий Галл, и они тут же выступили в Галлию. В конце апреля Нерон принял единоличное консульство в надежде, что это принесет успех (Suet. Nero. 43.2). Изменение отношения Нерона к событиям в Галлии и Испании вполне объяснимо: в распоряжении наместника Испании были силы расквартированного в провинции легиона, а сам он по знатности и богатству превосходил всех современников, мало уступая даже принцепсу (Plut. Galba. 29). Таким образом, локальный провинциальный мятеж, обретя достойного предводителя, превратился в настоящую гражданскую войну (ibid.), которую поддержали несколько важнейших западных провинций.
Тем временем между новобранцами Виндекса и легионом Вергиния Руфа произошло сражение у местечка Везонций, в котором около двадцати тысяч галлов были перебиты, а сам Виндекс после поражения покончил жизнь самоубийством (Plut. Galba. 6). Это сражение и особенно события перед битвой получили противоречивое изображение в источниках (Dio Cass. LXIII. 25; Plut. Galba. 6; Tac. Hist. I. 8) и неоднозначно трактуются в научной литературе.
Вергиний Руф был легатом легионов Верхней Германии, имевшей в правление Нерона статус особой военной зоны в составе провинции Белгики [20: 866]. В источниках нет точной информации о том, выступил ли Вергиний против Виндекса по приказу Нерона (Dio Cass. LXIII. 24.1; Plut. Galba. 6) или по собственной инициативе еще до того, как получил указания из столицы [26: 64]. Под началом Руфа было три легиона: IV Македонский и XXII Первородный, дислоцированные в Могунциаке, и XXI Хищный легион, располагавшийся в Виндониссе. Войска Вергиния Руфа начали осаду Везонция, главного центра мятежа Виндекса [21: 327]. Виндекс сначала намеревался защищать город, но затем, по сообщению Диона Кассия, вступил в переписку с Вергинием, тайно с ним встретился и договорился о совместных действиях против Нерона (Dio Cass. LXIII. 24.2). Однако войска Руфа без приказа выступили навстречу силам Виндекса, решив, что те собираются пойти в атаку, и нанесли им столь серьезное поражение, что Виндекс покончил с собой (Dio Cass. LXIII. 24.3-4). Немного иную версию событий передает Плутарх. Подчеркивая, что Вергиний отличался от многих наместников, перешедших на сторону Гальбы, своим твердым убеждением в том, что императорскую власть должен вручать только Сенат, Плутарх сообщает тем не менее, что Вергиний медлил вступать в решающее сражение с силами мятежников. В результате, по Плутарху, воины Вергиния и Виндекса чуть ли не силой заставили полководцев решиться на битву, завершившуюся для Виндекса катастрофой (Plut. Galba. 6). И только после этого к Вергинию Руфу обратился Гальба, предлагая объединиться и совместными усилиями сберечь римлянам их державу и свободу (ibid.). В сочинениях Тацита и Плиния Младшего, наиболее близких к описываемым событиям, ни о каком соглашении Вергиния Руфа с Виндексом не упоминается (Tac. Hist. IV. 69, 2; Plin. Ep. IX. 19.1).
Вопрос об отношении Вергиния Руфа к выступлению Виндекса и о событиях, предшествующих сражению у Везонция, вызвал бурные дискуссии в научной литературе [3], [16], [18], [21], [24], [26], [28].
Согласно одной из версий [15: 32-33], [21; 330, 335], [24: 69], [30: 160-161], отвергающей предположение Диона Кассия о договоренности Вергиния Руфа и Виндекса о совместных действиях против Нерона, Вергиний оставался верен Нерону вплоть до гибели императора и отклонил предложение императорской власти, если оно вообще имело место (Plut. Galba. 6; Tac. Hist. I. 51). Позже, желая скрыть свою преданность Нерону, Вергиний содействовал распространению мнения о своем раннем отказе от верности императору, что нашло отражение в эпитафии Вергиния, которую приводит Плиний Младший (Plin. Ep. IX. 19.1; ср.: Plin. Ep. IX. 19.5), и в повествовании Плутарха (Plut. Galba. 6, 10). виндекс римский нерон военный
С другой стороны, часть исследователей склонны доверять рассказу Диона Кассия о договоренностях Вергиния и Виндекса против Нерона и версии, будто битва при Везонции произошла по роковому стечению обстоятельств, вопреки планам обоих полководцев. В качестве аргументов в пользу отказа Вергиния от действий в соответствии с указами Нерона приводятся следующие моменты. Во-первых, битва произошла в мае 68 года [13: 540-541], [14: 8], [25: 26], [31: 260], то есть через два месяца после приказа Нерона о наступлении на Виндекса (Tac. Hist. I. 52), хотя армия Вергиния находилась в нескольких днях пути от месторасположения отрядов Виндекса [30: 160]. Во-вторых, Нерон, похоже, не слишком доверял Вергинию, так как развернул бурную кампанию по привлечению дополнительных воинских формирований. Наконец, не в пользу верности Вергиния Нерону говорит дальнейшая судьба Вергиния. Он не только был принят без видимой враждебности Гальбой (Tac. Hist. I. 8; Plut. Galba. 10), стал консулом при Отоне (Tac. Hist. I. 74) и явно не прозябал при Флавиях, но и снискал славу избавителя Рима от тирании (Plut. Galba. 10). Для сравнения: совсем по-другому сложилась судьба военачальника Петрония Турпилиана. «Неизменный сторонник Нерона», он поплатился жизнью в самом начале правления Гальбы (Plut. Galba. 15; Tac. Hist. I. 6).
Любопытной представляется точка зрения, высказанная Ч. Мурисоном. Исследователь полагает, что, получив известие о начале мятежа под главенством Виндекса, Вергиний Руф начал приготовления к подавлению волнений и выступил в поход со своими легионами. Но уже в пути Вергиний узнал о присоединении Гальбы к восстанию, и его решимость относительно действий в пользу Нерона поубавилась [25: 20]. Вероятно, следует учесть и замечание Э. Гримма о том, что, с одной стороны, сохранившиеся сведения о взглядах Вергиния не позволяют предположить, будто он мог бы совершить предательство, но, с другой стороны, основой для сближения Вергиния и Виндекса могло стать опасение обоих полководцев относительно перерастания волнений в Галлии из выступления против Нерона в выступление против власти Рима.
Гальба мог не знать о переговорах Вергиния с Виндексом (если они вообще состоялись) либо видеть в Вергинии защитника императора или даже соперника в борьбе за императорский престол, поскольку, как следует из сообщений античных авторов, солдаты легионов Верхней Германии предлагали Вергинию звание императора (Tac. Hist. I. 8; Plut. Galba. 6; Dio Cass. LXIII. 25.1). По сообщению Диона Кассия, это случилось уже после битвы при Везонции, а по Плутарху, солдаты несколько раз пытались провозгласить Вергиния императором. Так или иначе, после известия о победе войск Вергиния при Везонции и о гибели Виндекса Гальба, по сведениям Плутарха и Светония, поначалу счел все для себя конченным (Plut. Galba. 6; Suet. Galba. 11). Его единственный легион и вспомогательные части из местного населения могли быть без труда перебиты войсками Вергиния Руфа, Петрония Турпилиана и Рубрия Галла (Dio Cass. LXIII. 27.1). Но тут стало известно о гибели Нерона и о признании Гальбы в сенате принцепсом (Plut. Galba. 7, 10; Suet. Galba. 11.1). Узнав, что Гальба признан сенатом, Вергиний убедил солдат признать нового принцепса (Plut. Galba. 10; Dio Cass. LXIII. 29.5-6), а сохранивший верность Нерону Турпилиан вскоре был казнен.
Скорее всего, часть войск Турпилиана и Рубрий Галл с отрядами, хоть и оставались верными императору дольше других (Tac. Hist. I. 8), все же предали Нерона еще при его жизни (Dio Cass. LXIII. 27.1a). Отпал от Нерона и Клодий Макр, наместник Африки, хотя он и не хотел признать императором Гальбу (Plut. Galba. 6; Tac. Hist. I.7). В связи с этим представляется не вполне обоснованной попытка объяснить падение Нерона одним только «духом поражения», охватившим принцепса некстати в неподходящий момент [17: 185-186], [23: 130-131], [30: 161].
Среди провинциалов Гальба и Виндекс тоже нашли поддержку, неспокойно было в Нижней Германии, Африке (Tac. Hist. I. 7) и, может быть, в Египте [29: 60]. В столице о Нероне ходили чудовищные слухи, все городские трибы проигнорировали воинский набор, и многие открыто отказывались жертвовать часть состояния на военные нужды (Suet. Nero 43-44). Если чернь некоторое время и была на стороне Нерона, то, когда он стал наживаться на дороговизне хлеба и использовать александрийские корабли для перевозки песка для гимнасия, он стал ненавистен и черни (Suet. Nero, 45.1). Даже к сенату, пребывавшему в глубоком страхе и унынии после преследований 65-66 годов (Ann. XVI. 22), вернулась способность выражать негодование, пусть и завуалированным образом (Suet. Nero. 46.3).
Плутарх сообщает, что «положение Нерона сделалось безнадежным, и стало ясно, что он вотвот бежит в Египет». В это же время префект претория Нимфидий Сабин начал побуждать преторианцев отпасть от Нерона, обещая им от имени Гальбы большие подарки (Plut. Galba. 2). В результате преторианские трибуны и центурионы отказались бежать с Нероном в Египет, а дворцовая стража бросила императора на произвол судьбы (Plut. Galba. 2; Suet. Nero. 47.2-3). Вполне возможно, что Нимфидий Сабин действовал, как предполагает Б. Уорминтон, сообща с кем-то из сенаторов [30: 62]. По крайней мере, в самом начале правления Гальбы сенаторы ходили к Нимфидию на пиры, и сенат же способствовал росту славы и могущества Нимфидия (Plut. Galba. 8). Кроме того, отказ преторианцев от поддержки Нерона и приказ сената об объявлении его врагом и утверждении у власти Гальбы произошли почти одновременно (Suet. Nero. 47.2-3 ср.: 49.2).
Итак, Нерон стал неприемлем для большей части населения империи не только для римской элиты, но и армии, жителей Италии и провинций после разрыва с сенатом и выставления напоказ своего пренебрежения к традиционным римским ценностям, как неспособный справиться с провинциальными, внешними и финансовыми проблемами, как чудовищно жестокий император. Решающим фактором были образ жизни и поведение Нерона, попирающее заветы предков, дорогие не только римлянам, но и провинциалам, которые, входя в состав сената или втягиваясь в различные сферы жизни империи, хотели быть похожими на настоящих римлян. Поскольку низложение императора произошло при отсутствии подготовленного преемника, и род Цезарей пресекся с Нероном, в силу того что система принципата не выработала четкого порядка престолонаследия и даже общепринятых критериев выбора преемника власти, в условиях достаточно сильного вовлечения провинций и легионов в политическую жизнь и открывшейся для этих сил возможности влиять на развитие событий, гражданские войны стали неизбежными и охватили всю империю.