Массы рабочего класса, как наглядно демонстрировала данная ситуация, вели себя совершенно не так, как предполагалось в соответствии с идеологическими представлениями, господствующими в сознании государственных и партийных деятелей. Поведение рабочих масс не было определено целенаправленной деятельностью чуждых элементов или классовым врагом. Оно определялось отсутствием четкого понимания образа «нового быта» и, как следствие, отсутствием мотивации для «работы над собой».
Не оставалось ничего другого как убеждать рабочих в необходимости изменить свое поведение. В ответ на вандализм, хулиганство и пьянство власти настойчиво продолжали развертывать свои просветительские программы, затрачивая на это значительные средства. Несмотря на то, что государство не смогло полностью искоренить упомянутые выше социальные пороки, оно создало определенную инфраструктуру культурных учреждений, способных непосредственно влиять на повседневную жизнь населения и, таким образом, внедрять новые культурные нормы и практики в социальную реальность.
Важным инструментом формирования социальных и культурных практик «нового советского быта» стали мероприятия, направленные на «раскрепощение женщины». В.И. Ленин был одним из первых, кто поднял вопрос об изменении роли женщины в системе существовавших социальных отношений. Он отмечал, что «не ограничиваясь формальным равноправием женщин, партия стремится освободить их от материальных тягот устарелого домашнего хозяйства путем замены его домами-коммунами, общественными столовыми, центральными прачечными, яслями и т.п.» [8. С. 425].
Л.Д. Троцкий более точно указывал на тот социальный институт, который мешал формированию новой социокультурной модели поведения женщины - семью. «Революция, - писал Л.Д. Троцкий, - сделала героическую попытку разрушить так называемый “семейный очаг”, т.е. то архаическое, затхлое и косное учреждение, в котором женщина трудящихся классов отбывает каторжные работы с детских лет до смерти» [2. С. 174].
Подобный подход порождал противоречащие друг другу социальные тенденции: с одной стороны, проявилось стремление перевести частную жизнь женщины из традиционной корпоративной структуры (семьи) в коллективную сферу на основе новых корпоративных форм (дома-коммуны, общественные столовые и т.д.); с другой стороны, сам инструментарий по реализации задачи эмансипации женщины максимально индивидуализировал ее поведение вплоть до минимизации ее социальной роли матери. На уровне бытовой практики эти тенденции проявились в следующем: строительство жилых рабочих кварталов с клубами и кинотеатрами, но строительство квартир без кухонь; строительство детских садов, ясель, столовых, прачечных и различных учреждений службы быта, которые параллельно создавали и «женские» рабочие места.
Особое место в данной политике отводилось женским клубам и кружкам. Клубы и кружки являлись одними из важных инструментов в проведении культурной эмансипации женщины. В книге «Женщина и быт» рассказывалось о том, что для женщин в клубах нужно устраивать специальный «женский уголок», куда женщина, не доросшая еще по сознательности и грамотности до мужчины, может приходить, слушать лекции и одновременно заниматься привычной для себя работой, например шить. «Первая задача этих бесед за кройкой и шитьем - пробить брешь в умственной отсталости женщины-работницы, заинтересовать ее новой жизнью, пробудить к самодеятельности. В дальнейшем, будучи уже вовлеченною в клуб, она подвергнется более серьезной культурной обработке». Поскольку женщина еще не приучена систематически мыслить, «нужно ставить вопросы и отвечать на них житейски просто, без загибов в “высокие материи”» [9. С. 13].
Наряду с клубами вопросами культурного развития женщин занимались специализированные женские журналы («Работница», «Крестьянка»). В журналах регулярно публиковались статьи, рассказывающие о проблемах женской физиологии, об уходе за собой, воспитании детей и т.д.
Если государство сознательно стремилось эмансипировать женщину, освободить ее от семейного рабства, то вопросы перевоспитания мужчин не поднимались. Вопросы отношений в семье в сознании советского мужчины при этом продолжали основываться на устоявшейся традиционной системе внутрисемейных отношений. Это привело к парадоксальным последствиям, отразившимся в социальных практиках нового советского быта: участие и роль женщины в общественной и производственной жизни выросли, особенно среди молодежи; советская женщина не отказалась от традиционной системы внутрисемейных отношений, сохраняя и оберегая ценность частной жизни, несмотря на то что оказалась в ситуации «двойной ноши»; она усилила давление на власть, выразившееся в требованиях более активного развития предприятиями службы быта для облегчения домашнего рутинного труда.
Сложности с внедрением новых социальных практик и культурных норм в повседневную жизнь советского гражданина заставили государственных и партийных деятелей в конце 20-х гг. ХХ в. вновь обратить свое внимание на проблему конструирования действенного образа «нового советского быта». Новые реалии указывали на необходимость корректировки государственной политики в вопросах быта с учетом сопряжения интересов государства и института семьи. Возникли предпосылки для осуществления так называемого консервативного поворота, направленного на сохранение такого социального института, как семья.
Подводя итог всему вышесказанному, можно отметить, что вопросы строительства «нового советского быта» достаточно рано оказались в центре внимания представителей государственной власти. На протяжении всего периода 1920-х гг. работа по воспитанию граждан в рамках нового утилитарно-идеологического подхода, приучению их к нормам городской жизни была важным элементом разворачивающейся советской модернизации. В то же время в государственных и партийных кругах отсутствовало четкое целостное видение того, что из себя должен представлять «новый советский быт». Это замедляло процесс решения вопросов строительства «советского быта» при мотивированном участии самих граждан. Государственная политика в данном вопросе скорее выстраивалась в логике действия «потому что», нежели в мотивации населения в логике действия «для того, чтобы». Это определяло ценность тактических шагов, направленных на решение утилитарно-прагматичных социальных задач, способных запустить процесс строительства новых социальных и культурных практик «советского быта» на стыке объективно сложившейся социально-экономической и культурной реальности с идеологическими шаблонами.
Литература
1. Ленин В.И. Планы политического отчета Центрального Комитета РКП(б) : (подготовительные материалы к ХІ съезду РКП(б)) // Ленин В.И.
2. Полное собрание сочинений. М., 1975. Т. 45.
3. Троцкий Л.Д. Преданная революция. Что такое СССР и куда он идет? Public Domain, 2009.
4. Резник А. Лев Троцкий и дискуссия о «новом быте» в контексте внутрипартийной борьбы 1923-1924 гг. // Конструируя «советское»? Поли тическое сознание, повседневные практики, новые идентичности : материалы науч. конф. студентов и аспирантов (20-21 апреля 2012 г. Санкт-Петербург). СПб. : Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2012. С. 135-143.
5. Луначарский А.В. О быте. Л. : Гос. изд-во, 1927.
6. Глущенко И.В. Роль государственной власти в формировании культуры питания в СССР в 1920-1930-х гг. : дис. ... канд. культурологии.
7. Культурная революция. 1930. № 12, апрель.
8. Культурная революция. 1928. № 3, январь.
9. Ленин В.И. Программа РКП(б) // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. М., 1969. Т. 38.
10. Женщина и быт. М. : Пролеткульт, 1926.
11. Badaev Evgeny V. Siberian Institute of Management, branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (Novosibirsk, Russia).
12. Biryukova Olga V. Kemerovo State University (Kemerovo, Russia).
References
1. Lenin, V.I. (1975) Polnoe sobranie sochineniy [Complete Works]. Vol. 45. Moscow: Politizdat.
2. Trotsky, L.D. (2009) Predannaya revolyutsiya. Chto takoe SSSR i kuda on idet? [A committed revolution. What is the USSR and where is it going?].
3. Reznik, A. (2012) [Lev Trotsky and the discussion about the “new way of life” in the context of the inner-party struggle in 1923-1924]. Konstruiruya “sovetskoe ”? Politicheskoe soznanie, povsednevnye praktiki, novye identichnosti [Constructing the “Soviet”? Political consciousness, everyday practices, new identities]. Proc. of the Conference. St. Petersburg. April 20-21, 2012. St. Petersburg: European University in St. Petersburg. pp. 135-143. (In Russian).
4. Lunacharsky, A.V. (1927) O byte [About everyday life]. Leningrad: Gos. izd-vo.
5. Glushchenko, I.V. (2014) Rol' gosudarstvennoy vlasti v formirovanii kul'tury pitaniya v SSSR v 1920-1930-kh gg. [The role of state power in the for mation of food culture in the USSR in 1920-1930s].
6. Kul'turnaya revolyutsiya. (1930) 12.
7. Kul'turnaya revolyutsiya. (1928) 3.
8. Lenin, V.I. (1975) Polnoe sobranie sochineniy [Complete Works]. Vol. 38. Moscow: Politizdat.
9. Anon. (1926) Zhenshchina i byt [Woman and Everyday Life]. Moscow: Proletkul't.