Казанский федеральный университет
Кафедра уголовного права
УДК 343
Вопросы назначения наказания за убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление
Бабичев Арсений Георгиевич
кандидат юридических наук, соискатель
Часть 2 статьи 108 УК РФ предусматривает ответственность за убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания преступника, и является альтернативной. То есть, за его совершение предусмотрено наказание в виде ограничения свободы на срок до трех лет, либо принудительных работ на срок до трех лет, либо лишение свободы на тот же срок.
Наказание, согласно УК РФ, назначается в соответствии с общими началами назначения наказания (ст. 60), которые тесно связаны с принципами уголовного права, предусмотренными ст.ст. 3-7 УК РФ. Особая роль среди этих принципов принадлежит принципу справедливости (ст. 6 УК РФ), в связи с чем в ч. 1 ст. 6 УК РФ особо подчеркивается: «Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса и с учетом положений Общей части настоящего Кодекса».
Если рассмотреть практику назначения наказания по делам исследуемой категории, то она показывает, что требование справедливости, связанное, в первую очередь, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, не всегда определенно и предметно обосновывается в приговорах.
Так, назначая наказание М., который вначале пытался предотвратить хищение имущества из его квартиры, а затем задержать двух убегающих от него грабителей и в процессе задержания, убивший одного из них, нанеся ему смертельные ножевые ранения, суд указал в приговоре, что учитывает общественную опасность, тяжесть совершенного деяния, данные, характеризующие личность подсудимого и состояние его здоровья.
Но в ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ для справедливости наказания законодатель требует, чтобы суд учитывал «характер и степень общественной опасности преступления», а не просто его общественную опасность.
Однако, и о том, в чем суд видит общественную опасность совершенного деяния, в приговоре по данному делу ничего не говорится. Кроме того, указывая на «тяжесть совершенного деяния», суд должен был, очевидно, назвать категорию данного вида преступления, которое в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ признается преступлением небольшой тяжести.
Если обратиться к другим элементам общих начал назначения наказания (личности подсудимого, обстоятельствам, смягчающим и отягчающим наказание, а также влиянию назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи), то в приговоре об этом многое сказано явно неудовлетворительно.
Говоря об учете «данных, характеризующих личность подсудимого», суд не раскрывает эти «данные» за исключением указания на «состояние здоровья подсудимого», хотя и здесь следовало указать на «состояние его нездоровья».
Несмотря на плохое состояние здоровья М., «наличие родителей-инвалидов», «чистосердечное признание и активное способствование раскрытию преступления, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд сделал вывод, что «исправление осужденного возможно лишь в условиях изоляции от общества» и назначил ему наказание по ч. 2 ст. 108 УК РФ в виде лишения свободы сроком на шесть месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении.
При этом, основанием для назначения наиболее строгого вида наказания из числа предусмотренных санкцией ч. 2 ст. 108 УК РФ послужило то, что совершенное М. преступление представляет собой «высокую общественную опасность» и то, что подсудимый «не имеет постоянного места работы» [3]. Конечно, законным и справедливым такое наказание едва ли можно признать.
Нельзя признать хорошим примером назначение наказания А. и С. - сотрудникам милиции, осужденным по ч. 2 ст. 108 УК РФ за убийство при задержании лица, совершившего преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 116 УК РФ, с целью доставления его в ОВД, к наказанию в виде 1 года лишения свободы каждому (условно с испытательным сроком 1 год каждому). При назначении наказания суд учел «социальную опасность совершенного преступления», смягчающие обстоятельства - нахождение на иждивении у С. несовершеннолетнего сына, добровольное частичное возмещение ущерба А., «противоправность и аморальность действий потерпевшего, явившихся поводом для преступления», раскаяние подсудимых и «данные, характеризующие обоих подсудимых» [4].
О какой «социальной опасности совершенного преступления» говорит суд и о чем свидетельствуют «данные, характеризующие обоих подсудимых», об этом в приговоре умалчивается. Можно ли рассматривать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, «добровольное частичное возмещение ущерба», если в п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве такового законодатель называет «добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда», также не очевидно.
В судебной практике по делам исследуемой категории при назначении наказания смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, учитывается довольно часто и незаконно.
Так, при назначении наказания Н. - охраннику ведомственной охраны Минсвязи России, выстрелом из служебного оружия убившего при задержании одного из лиц, похитивших имущество с охраняемого им объекта, суд учел «характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого, смягчающие наказание обстоятельства, в том числе, противоправное поведение потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления, что предусмотрено п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ». имущественный преступник уголовный убийство
При этом, в приговоре не раскрывается содержание такого элемента общих начал назначения наказания, как «характер и степень общественной опасности совершенного преступления», ничего не говорится о категории данного преступления. Лишь учитывая «личность подсудимого», суд достаточно обстоятельно раскрыл эту самостоятельную величину общих начал назначения наказания, указав на то, что Н. «ранее не судим, имеет постоянное место жительства и работы, где положительно характеризуется, в том числе имеет благодарности». Было также учтено «его отношение к содеянному: «признание им вины и раскаяние в совершенном преступлении», - как обстоятельства, смягчающие наказание, характеризующие личность виновного, его постпреступное поведение.
Указав в приговоре на то, что учитывает «влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, суд, в то же время, решил не учитывать «в качестве самостоятельного смягчающего обстоятельства наличие в семье Н. несовершеннолетнего ребенка» на том основании, что ребенок его фактической супруги не является ему родным, но при этом принял данное обстоятельство как положительно характеризующее личность Н.» [5].
Требование справедливости учитывается при назначении наказания не только и даже не столько в силу «характера и степени общественной опасности преступления», то есть объективной опасности деяния, отразившейся во вне, в действиях лица, его совершившего, и во вредных последствиях деяния, сколько «степени вины», точнее, «степени субъективной опасности преступного поведения и субъекта, проявившего в нем соответствующие нравственнопсихологические свойства личности, то есть качественный социально-правовой и нравственно-психологической оценки психической деятельности лица, в процессе мотивации («предрешения»), возникновения и формирования умысла на совершение преступления («принятия решения») и совершения преступления («исполнения принятого решения»).
Как раз этим и объясняется указание Пленума Верховного Суда РФ о необходимости учитывать при назначении наказания за убийство «вид умысла, мотивы и цель совершения преступления» (ч. 20 постановления от 27 января 1999г.), то есть все признаки субъективной стороны преступления, которые характеризуют степень субъективной опасности преступления и лица, его совершившего, которые проявились в процессе его совершения.
Тем самым реализуется не столько принцип вины, предусматривающий уголовную ответственность (а значит, и наказание) лица «только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина» (ч. 1 ст. 5 УК РФ), но и принцип справедливости, который требует, чтобы, исходя из положений уголовного закона о субъективном характере вменения, когда уголовная ответственность допускается лишь за виновное причинение вреда, при назначении справедливого наказания необходимо, наряду с характером и степенью общественной опасности преступления, учитывать степень вины лица, его совершившего (вариант: «степень субъективной опасности содеянного виновным»).
В ст.ст. 6 и 60 УК РФ это положение не нашло отражения. В порядке оптимизации указанных уголовно-правовых норм необходимо внести в ч. 1 ст. 6 УК РФ некоторые изменения: «Уголовная ответственность, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать как характеру и степени общественной опасности преступления, так и степени вины лица, его совершившего (вариант: «степени его субъективной опасности»), а также обстоятельствам его совершения и личности виновного».
Не только наказание и иные меры уголовно-правового характера, но и привлечение к уголовной ответственности, определение ее пределов в уголовном законе, освобождение от нее - все эти вопросы должны решаться по справедливости. Законодатель сам в ч. 2 ст. 2 УК РФ указал, что для осуществления задач, предусмотренных в ч. 1 данной статьи, он «устанавливает основание и принципы уголовной ответственности».
Соответствующие изменения следовало бы внести и в ч. 3 ст. 60 УК РФ: после слов «степень общественной опасности преступления» добавить слова «…степень его субъективной опасности…» (вариант: «…степень вины лица, его совершившего…») и далее, по тексту.
Рекомендация Пленума Верховного Суда РФ судам учитывать при назначении наказания за убийство «вид умысла» означает, что Пленум требует, чтобы были выяснены и учитывались различия в опасности прямого и косвенного умысла.
Было бы несправедливо не видеть это различие, поскольку законодательное определение прямого и косвенного умысла (ст. 26 УК РФ) поразному характеризует соотношение интеллектуальных и волевых элементов в содержании психической деятельности того и другого: при прямом умысле лицо предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и желает их наступления (ч. 2), а при косвенном умысле - предвидит лишь возможность наступления таких последствий и сознательно допускает их наступление или безразлично к тому, что они наступят (ч. 3).
Степень предвидения и степень участия воли как разумной активности, а значит, и степень вины при прямом умысле, безусловно, выше, чем при косвенном, в связи с чем прямой умысел следует оценивать согласно ст. 26 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства, характеризующего субъективную сторону преступления, в тех составах преступлений, которые могут совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом.
К проблемам обеспечения справедливости наказания за убийство, предусмотренное ч. 2 ст. 108 УК РФ, и его оптимальной индивидуализации в уголовном законе, необходимо отнести не только квалифицированные виды этого преступления (убийство двух или более лиц либо совершенное общеопасным способом) с увеличением размера и сроков наказания за эти виды убийства (например, лишения свободы до пяти лет), но и включить в перечень наказаний в Общей части и в соответствующие статьи Особенной части, в том числе, в ст. 108 УК РФ, такого вида дополнительного наказания, как возложение обязанности загладить причиненный вред, которое включало бы возмещение имущественного и морального вреда.
Поскольку, нельзя вернуть к жизни убитого потерпевшего, то указание на обязанность виновного возместить имущественный и загладить моральный вред, выраженная в этом наказании, отвечало бы принципу справедливости. С.В. Бородин был прав, утверждая, что «не было достаточных оснований для исключения из видов наказаний возложения обязанности загладить причиненный вред» [1, с. 347].
Литература
1. Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. С. 335, 347.
2. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // Федеральный выпуск "РГ"№5900 от 3 октября 2012 г.
3. Приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 7 ноября 2011г. по делу М., осужденного по ч. 2 ст. 108 УК РФ // Архив Железнодорожного районного суда г. Красноярска за 2011г.