О независимости советских республик говорит якобы и характер отношений между ними, с точки зрения П.П. Кремнева - международно-правовой. Все это вполне очевидно. И не случайно еще в конце 40-х годов истекшего века именно такой взгляд имели некоторые теоретики государства и права, на которых часто ссылается автор, притом даже в подтверждение своей концепции.
Однако указанная точка зрения вызывает столько же возражений, сколько и подтверждений. Что это за независимость, когда государство само себя называет, как уже отмечалось, частью другого. Что это за независимость, когда его вооруженные силы являются частью армии другого государства, когда это другое государство содержит его за свой счет, когда акты другого государства действуют на территории этого суверена? А ведь именно так было и во время гражданской войны и в первые годы после нее. Не случайно большинство авторов, в том числе и я, называли отношения между "независимыми" советскими республиками в указанный период федеративными. Этому имеется много доказательств, в том числе и упоминания в нормативных и директивных актах. Правда, сейчас я изменил свою точку зрения, думается, что отношения между республиками до образования СССР были даже не федеративными, а иными, более тесными. Собственно говоря, тут складывалась конструкция государства с автономными образованиями, причем даже "двухэтажного". На первом этаже формировалась РСФСР, в которую входили одно за другим автономные формирования - автономные республики, автономные области, автономные трудовые коммуны. Но одновременно формировался и второй этаж, где под руководством России создавалось другое объединение, включающее в себя "независимые" советские республики. Именно против такой конструкции и выступил, как уже говорилось, В.И. Ленин. Тогда-то и возникла настоящая федерация - Союз Советских Социалистических Республик.
Когда мы говорим о статусе советских республик, образовавших Советский Союз, нужно все время помнить, что фактическому положению вещей не соответствовало их юридическое оформление. На деле республики не были не только независимыми, но даже и федеративными, членами некой федерации, а походили больше всего на автономные единицы..
Создание Союза ССР, провозглашенного суверенным объединением суверенных членов, было, конечно, с точки зрения чисто юридической явлением ненатуральным. Но в той же мере столь же ненатуральными были и буржуазные федерации того времени, да и нынешние. Впрочем, здесь можно положиться на старую русскую пословицу: "Называй меня хоть горшком, только в печь не ставь". Думается поэтому, что употребление в Конституции 1924 г. термина "суверенные республики", ничего не прибавляет и не убавляет к вопросу об их суверенитете. Истинная цена этого "суверенитета" определяется соотношением компетенции Союза и его членов.
В советской литературе существовала еще одна оценка суверенитета - с классовых позиций. Некоторые авторы считали, что следует различать суверенитет государства в зависимости от его типа, т.е. социалистический от буржуазного, феодальный от рабовладельческого. Думается, что если государства разных типов принципиально различаются, то суверенитет всегда остается суверенитетом, каким бы он ни был. Независимость социалистического, буржуазного, феодального государства есть всегда независимость, и различия могут происходить как между типами государств, так и внутри этих типов, и сходство между теми и другими тоже может не зависеть от каждого конкретного типа. Поэтому вряд ли можно говорить, что суверенитет в одном типе государства лучше, чем в другом, или хуже.
Оригинальную конструкцию суверенитета предлагал уже упоминавшийся эмигрантский автор Н.Н. Алексеев, доброжелательно относившийся к оставленной им Родине, пытавшийся объективно, даже несколько бесстрастно воспринимать существовавшие в его время советские порядки. Он, в частности, пробовал обосновать сложную конструкцию суверенитета, закрепленную в КонституцииСССР 1924 г., исходя из несколько странного представления, что суверенитет и независимость - разные вещи. Отсюда делался и вывод, что суверенитет неделим и не ограничиваем, а вот независимость - может быть ограничиваема сколько угодно*(135). Нетрудно заметить, что эта концепция противоречит тексту Основного закона СССР, прямо говорящего об ограничении суверенитета союзных республик.
Наконец, следует отметить еще один аспект проблемы суверенитета. В науке принято говорить не только о государственном, но и о национальном суверенитете. Под последним понимается право наций на самоопределение, т.е. право той или иной нации решать свою государственно-правовую судьбу по собственному желанию. Следовательно, речь может идти о создании своего государства, о его слиянии с другим, об изменении формы государственного единства и т.п. Очевидно, что все эти проблемы неразрывно связаны с вопросом о государственном суверенитете.
В советской литературе возник спор о природе национального суверенитета. Многие государствоведы (А.И. Лепешкин и др.) полагали, что национальный суверенитет - неотъемлемое свойство нации, что он рождается и умирает вместе с нею. Этим авторам возразил В.С. Шевцов*(136) и, кажется, обоснованно. Он справедливо отметил, что признание за нацией исконного суверенитета исходит, по существу, из естественно-правовой концепции, а она противоречит историческим фактам.
Действительно в царской России существовало много наций, но ни одна из них не обладала суверенитетом, т.е. правом и возможностью изменить свою государственно-правовую судьбу. Это относилось даже и к русскому народу. Действительно, кто спрашивал русских, хотят ли они объединяться с другими народами, которые тем или иным путем включались в состав Российской империи. Ведь непрестанное пополнение России нерусскими народами привело к тому, что русские стали национальным меньшинством, составляя менее половины населения страны.
С другой стороны, можно отметить одну любопытную деталь формирования российского многонационального государства: добровольное вступление в него нерусских народов, т.е. отказ от своего национального суверенитета в пользу единой Российской империи. И отказ этот был окончательным и бессрочным.
По-другому сложилось Советское государство. Здесь государственный суверенитет стал совпадать с национальным. И многочисленные народы получили право решать свою судьбу так, как они хотят. В конце концов это и привело к созданию Союза ССР, Конституция которого закрепила право народов и их государств на суверенитет, построив весьма специфически правоотношения между Союзом и его членами.
Конституция прямо не говорит о суверенитете Союза. Однако его наличие вытекает из всего содержания закона. Советский Союз осуществляет важнейшие функции суверенного государства: внешние сношения, оборону страны, руководство некоторыми другими стратегическими объектами (транспорт, связь и т.п.).
А вот суверенитет республик всячески подчеркивается. Это была, конечно, дань тем сепаратистам, которые работали в конституционных комиссиях, сидели в высших органах власти союзных республик, партийных органах и т.д. Характерна сама конструкция соотношения суверенитета Союза и республик. Закон исходит вроде бы из приоритета суверенных прав членов Союза. Статья 3 говорит, что "Суверенитет союзных республик ограничен лишь в пределах, указанных в настоящей Конституции, и лишь по предметам, отнесенным к компетенции Союза. Вне этих пределов каждая союзная республика осуществляет свою государственную власть самостоятельно. Союз Советских Социалистических Республик охраняет суверенные права союзных республик". Таким образом, конструкция выглядит так, что Союзу как бы выделяется некий удел, а основной объем суверенитета сохраняется за республиками. В действительности, конечно, получается не совсем так. Т.е., разумеется, круг компетенции Союза очерчен исчерпывающе, а права республик как бы безграничны, но все дело в том, что компетенция Союза включает в себя громадные правомочия и к тому же по ключевым вопросам (ст. 1). То есть мы видим, что формулировочно Основной закон делает реверанс перед сепаратистами, но на деле создает мощное государство, которое приобретает в свои руки важнейшие рычаги управления и к тому же в достаточном количестве.
Чтобы ублажить сепаратистов, Конституция включает в себя даже специальную главу вторую "О суверенных правах союзных республик и о союзном гражданстве". С точки зрения юридической она совершенно не нужна, поскольку ее содержание вытекает из предыдущих статей Конституции. Здесь подчеркивается право свободного выхода из Союза, неизменяемость территории членов Союза без их согласия, единое союзное гражданство. Вместе с тем в главе отмечены и некоторые обязанности членов Союза: например, необходимость внесения изменений в конституции республик в соответствии со ст. 5.
Конституция регламентирует круг органов Союза и республик, показывает соотношение между ними, порядок формирования, неизбежно определяемый членами Союза; сама конструкция высших органов власти и управления республик, в большей мере аналогичная конструкции органов Союза, также подчеркивает государственный статус их, соответствующий авторитет. Даже порядок формирования представительных органов Союза тесно связан с правами республик, поскольку избрание съездов Советов Союза, ЦИК Союза в большой мере зависит от союзных республик, само представительство формируется именно в республиках.
Соотношение компетенции, прав Союза и его членов характеризуют именно федеративный характер этого государства. Мечты сепаратистов о конфедерации не нашли здесь своего претворения в жизнь. В то же время можно заметить, что права республик были достаточны для того, чтобы они могли иметь необходимую самостоятельность в руководстве своими внутренними делами. Ни о каком унитаризме, как это будут говорить впоследствии сторонники сепаратизма, думать не приходится. В этой связи можно отметить гармоничность построения Союза, которую отрицают и отрицали определенные авторы, стремившиеся к разрушению Союза. К ним можно отнести хотя бы А. Авторханова, призывавшего превратить Советский Союз в конфедерацию*(137). Именно по этому пути пошли первоначально, в 1988 году, эстонские сепаратисты, попытавшиеся превратить связи своей республики с Союзом в конфедеративные, а вскоре отбросившие и эту ширму и вставшие на путь полного отделения от Союза ССР.
Конституция исходит из того, что все субъекты федеративных отношений, союзные республики - равноправны, вне зависимости от величины их территории, количества населения и пр. Все они находятся в равной связи с Союзом. Принцип равноправия членов федерации отличает Советский Союз. В буржуазных федерациях он не всегда имеет место. Так, например, для федерации Вест-Индии, существовавшей в 50-х гг. ХХ в., было характерно неравноправие ее членов, связанное с неравноценностью их территории*(138).
Создателей Советского Союза не смутило то обстоятельство, что его члены были неравноценны по территории и количеству населения, а также то, что между ними имеются и другие различия.
Из 4-х союзных республик две являлись унитарными государствами, а две - сложными. При том из этих сложных, которые именовались федеративными - РСФСР и ЗСФСР - только одна являлась настоящей федерацией, Закавказская, и классической федерацией. Что же касается России, то она, как уже говорилось, была с самого начала государством с автономными образованиями. В год утверждения Конституции Союза таковой же стала и Украина, поскольку в ее составе была сформирована Молдавская АССР, тогда еще только в пределах левобережья Днестра. Такая разнородность формы государственного единства всех членов Союза также не повлияла на их равноправие. Не повлияла и история формирования каждой из них.
Изменениям в государственном строе соответствовало и развитие правовой системы.
Конституция СССР 1936 г. приблизила государственный строй к системе парламентского типа, хотя, конечно, и не довела эту идею до конца. Законодательные органы более четко отделялись от исполнительных. Законодательство проводило идею четкого отделения суда от исполнительной власти.
Повышение роли Коммунистической партии в управлении государством отразилось на системе источников права. Партийные документы, особенно решения ЦК ВКП(б), имеют на практике силу законов.
На развитии права отражается централизаторская тенденция, возникшая еще в предыдущий период. Все большая сфера общественных отношений регулируется общесоюзным законодательством, вытесняющим республиканские законы. Республики прямо применяют общесоюзные законы либо вносят в свое законодательство изменения или дополнения, полностью повторяющие общесоюзные нормы.
Конституция 1936 г. предусмотрела известную централизацию в деле кодификации. Предполагалось создание общесоюзных уголовного, гражданского, процессуальных кодексов, которые, однако, так и не были подготовлены..
Победа социализма, естественно, отразилась и на системе права. Окончательно сложились две новые отрасли, которые раньше существовали лишь в зачатке, - хозяйственное право и колхозное право.
Характерной чертой законодательства данного периода явилось усиление его жесткости, порой даже жестокости. Это касалось не только таких отраслей права, как уголовное и уголовно-процессуальное, но и трудового, колхозного, семейного права.
Много сложностей и противоречий было в таком важном деле, как становление законности. С одной стороны, государство принимало очевидные меры к ее укреплению, в 1932 г. было издано даже специальное постановление ЦИК и СНК СССР "О революционной законности", направленное преимущественно против беззаконий, выявившихся в ходе коллективизации. О режиме законности говорилось и в Конституции, и в Законе о судоустройстве. Немало делалось также для того, чтобы на практике законы действительно соблюдались.
Вместе с тем существовала целая сфера, в которой беззакония, принявшие чудовищные формы, развивались в это время в громадных размерах. Это касалось деятельности органов НКВД, которые вышли, по существу, из-под всякого партийного и государственного контроля и выполняли лишь волю правящей верхушки.
Конституционное право. Коренные изменения в общественном строе потребовали соответствующего отражения прежде всего в конституционном законодательстве. Эксплуататоры были ликвидированы, большая часть их сидела по лагерям, поэтому конституционное ограничение их прав практически не имело смысла. Реальные достижения - ликвидация безработицы, расширение системы образования - делали возможным закрепление в Конституции новых прав граждан - права на труд, права на образование и др. Словом, пришла пора изменений действующей конституционной системы.
В начале января 1935 г. по поручению ЦК ВКП(б) в Центральном Исполнительном Комитете СССР была подготовлена записка "Об изменении порядка выборов органов власти Союза ССР и союзных республик". В записке обосновывалась целесообразность того, чтобы все органы государственной власти в стране избирались непосредственно на основе прямых и равных выборов
Гражданское и хозяйственное право. Конституция 1936 г. закрепила имущественные отношения, сложившиеся к этому времени. Она четко зафиксировала систему форм собственности, реально существующую в обществе.
Ведущей формой собственности признавалась социалистическая. Она, в свою очередь, подразделялась на государственную и колхозно-кооперативную.
Государственная считалась высшей формой собственности, общенародной, т.е. принадлежащей всему обществу. В законодательстве был закреплен принцип единства государственной собственности. Это означало, что любой ее объект - земля, предприятие, транспорт и т.д. - принадлежит государству в целом. Каждое госпредприятие в отдельности не является собственником машин, материалов, помещений. Соответствующие государственные органы - наркоматы, СНК - в любой момент были вправе передать имущество одного предприятия другому, и притом безвозмездно. Само предприятие не могло без разрешения передавать кому-либо даже ненужное и демонтированное оборудование.
Другая форма социалистической собственности - колхозно-кооперативная. Ее субъектами являлись колхозы, предприятия промкооперации и т.п., т.е. достаточно многочисленные группы граждан.
Трудовое право. Индустриализация страны требовала все большего числа кадров. Начинал ощущаться дефицит рабочей силы. В таких условиях государство вынуждено было позаботиться о пополнении армии рабочих и специалистов. Определенные резервы для этого открывала коллективизация. Коллективный труд сам по себе был более производителен, чем индивидуальный. В конце периода были существенно изменены такие важные институты трудового права, как рабочее время и время отдыха. Упомянутым Указом от 26 июня 1940 г. были восстановлены 8-часовой рабочий день и 7-дневная рабочая неделя
Уголовное право. В данный период продолжают действовать крупные общесоюзные и республиканские законы, принятые в 20-х гг. Конечно, в них, особенно в республиканские кодексы, вносится довольно много изменений, касающихся отдельных вопросов.
Что касается норм Общей части уголовного права, то здесь следует отметить некоторые внешне не заметные, но фактически важные новеллы. Мы помним, что уже Кодекс РСФСР 1926 г. допускал возможность в одном, и не очень распространенном, случае объективное вменение. Теперь этот же принцип вводится по очень важным делам и применяется в широком масштабе. 8 июня 1934 г. Положение о преступлениях государственных было дополнено статьями об измене Родине
Другим изменением норм Общей части являлось снижение возраста привлечения к уголовной ответственности. Постановлением ЦИК и СНК СССР, принятым в 1935 г., устанавливалось, что к ответственности за определенные тяжкие преступления (убийство и покушение на него, телесные повреждения, кража и т.п.) могут привлекаться лица, достигшие 12 лет от роду.