По причёске можно было определить семейное положение женщины. Согласно П. Назарову, юные башкирки волосы плетут в одну косу, а замужние женщины -- в две косы, и обязательно вплетают в них длинные шнуры, оканчивающиеся крупными серебряными монетами [25, с. 75]. Рассмотрим фольклорный текст о священной птице кукушке, иллюстрирующий женскую прическу: «Кукушка, говорят, когда-то была обыкновенной женщиной-вдовой. Жила она в нужде и нищете. И все, кому не лень, обижали да затирали её. И чужие, и родные. Просто житья не давали.
Раз, когда она заплетала свои волосы, довели её до того, что она не выдержала и вылетела из дома, обернувшись кукушкой. Только одну косу и успела заплести. А другая так и осталась незаплетён- ной. Вот почему у кукушки одно крыло слегка распущено, а другое плотно прилегает к телу» [7, с. 107].
В свадебной обрядности башкир заплетению волос уделялось особое внимание: сохранились песни, благопожелания, посвящённые смене причёски. Например [11, с. 410] (подстр. перевод автора):
«Бер §э генэ толом сэстэрецде
Икегэ лэ Ypen hал инде».
«Волосы, заплетенные в одну косу,
Заплети ты в две косы».
«Изменение причёски, видимо, означало корректировку жизненной силы человека, вступающего в новые взаимоотношения с миром», -- отмечает Р. А. Султангареева. По её же данным, в Бело- рецком районе волосы заплетали сёстры (апалары), в Сафакульском районе Челябинской области -- бабка-повитуха (кендек инэйе) или бабушка невесты (эбейе). За это невеста должна была одарить их кольцами, лентой с позументом (ука сук) [24, с. 83]. Смена причёски -- это основной момент свадебной обрядности многих народов. А. Т. Толеубаев, описывая бытование обряда заплетения волос невесты в две косы у казахов, отмечает, что удвоение девичьей косы символизировало конец одиночества и начало супружеской жизни. По его материалам, такой обычай наблюдался у киргизов, калмыков, телеутов, бурят [20, с. 27].
У башкир и мужчины, и женщины покрывали голову. Замужним женщинам запрещалось ходить с непокрытой головой. Согласно поверьям, наиболее уязвимыми от сглазу и злых духов считались волосы, подбородочная ямка, затылочная ямка, лоб и щёки. В прошлом существовали украшения и головные уборы, прикрывавшие эти места. Во многих юго-восточных районах Башкирии девичьими украшениями были косные подвески из бус -- сэсмэY, как отмечает С. Н. Шитова. Косник зауральских бурзян состоял из семи снизок разноцветных бус, прикреплённых к кожаному треугольнику; от треугольника отходила вплетаемая в косы шерстяная тесьма. Нити с бусами на одинаковом расстоянии скреплялись металлическими пластинками и заканчивались кистями. Пластинками кос- ник делился на пять частей; это деление подчёркивалось бусинами разного цвета. Обычай украшать волосы кораллами и бусами существовал также у народов южной Сибири. Девушки-алтайки с достижением брачного возраста вплетали в волосы косник, который состоял из нескольких нитей с бусами, на определённом расстоянии скреплённых пятью полосками плотной ткани, внизу к нему прикреплялись разноцветные кисти [27, с. 57]. По казахским поверьям, в волосах обитает часть души. У казахов, как и у других народов Востока, существовало представление о том, что колокольчики своим движением и звоном способны отпугивать нечистые силы. Вес накосных украшений достигал нередко трёх килограммов, что, естественно, оттягивало волосы девушек назад, развивая правильную осанку и походку. При этом звон монет создавал своеобразную мелодию, соответствующую походке каждой девушки, и именно по походке нередко судили о характере и нраве девушки [17, с. 103].
Запрет для снохи показывать родителям мужа и остальным членам семьи волосы и босые ноги приводил к тому, что башкирки спали в платках и носках, отмечают информанты [29], это же наблюдалось и у финно-угорских народов. По данным этнографа К. И. Козловой, в прошлом женщинам Поволжья обычай запрещал ходить с непокрытой головой: даже ночью они спали в головных уборах [16, с. 81]. У марийцев Башкортостана посаженная мать завязывала молодой снохе платок, давала наставления, чтобы она соблюдала обряд избегания, а в случае нарушения запрета её ждали впереди тяжёлые роды [1, с. 27]. У башкир невестка не должна была показывать, расплетать, расчёсывать волосы даже перед свекровью. Согласно полевым материалам, если свекровь случайно заставала невестку с распущенными волосами, то тут же уходила. «Если голова болит -- прикрывай платком, руки болят -- спрячь под рукава», -- говорят пожилые. Замужние женщины постоянно покрывали волосы; нарушение влекло наказание свыше -- засухи и т. п.
Женские волосы всегда должны были быть переплетены, но в отдельных ситуациях эта общепринятая норма нарушалась. Например, чтобы облегчить, ускорить роды, распускали волосы [15, с. 12]. «При родах женщине почти всюду снимают головной убор и распускают волосы. Казалось бы, этот обычай может быть объяснён так же, как обычай развязывания узлов, открывания двери, ворот, замков и т. д., стремлением развязать узлы и открыть отверстия, чтобы по аналогии, открыть выход ребёнку, Но с волосами здесь связана вера в другое значение: если роды затягиваются, женщине вкладывают в рот волосы (Орловская губерния). Точно так же для выхода последа её заставляют глотать свои волосы (Вятская губерния, Сарапульский уезд). В действительности это глотание волос оказывает своё благотворное действие тем, что вызывает рвотные движения, но воспринимается как использование силы самой женщины, заключённой в волосах. Подтверждается это тем, что в Орловской губернии (Карачевский уезд) пуповину ребёнка обязательно перевязывают прядью волос с правого виска матери, чтобы он был к ней привязан» [12, с. 147-148].
Представляют интерес действия с волосами, совершаемые вдовами. Р. А. Султангареева приводит интересный обряд, описанный С. И. Руденко: в знак траура женщина срезала косы и клала в могилу мужу, то же самое делала и с ногтями; после этого она не могла принадлежать другому мужчине [24, с. 156]. У киргиз, например, жена покойного расплетала волосы, расцарапывала себе лицо и, по обычаю, громко причитала. Вдова имела право собрать волосы на сороковой день после смерти мужа, для чего устраивали особый обряд [14, с. 125]. В ритуально-обрядовой практике южно-сибирских тюрков заплетённая коса служила знаком принадлежности к миру людей. Напротив, утрата «человеческого облика» (например, в период 40-дневного траура вдовы у хакасов или телеутов) сопровождалась расплетением или обрезанием волос. Роль косы в мировоззрении до конца не выяснена, однако вряд ли случайно южно-сибирские тюрки уделяли столь большое внимание именно волосам, растущим на «вершине головы» (ср.: богиня Умай, ассоциируемая у хакасов с родничком младенца; семантическая цепочка «волос -- верёвка -- солнечный луч», реализирующая идею связи человека с жизнедательными силами «верха») [22, с. 175].
А. К. Байбурин и А. Л. Топорков отмечают: переход девушки во власть мужа знаменуется тем, что жених овладевает косой невесты. Например, в водской свадьбе жених отрезал косу невесты, а её мать, передавая ему эту косу, говорила: «Возьми косу вместе с головой, Будь её господином, а она будет твоей рабой» [2, с. 88]. «Передача косы есть символ передачи власти над человеком. Обычай срезания волос существовал и у русских. Древность этого обычая, как и момент возникновения его, кажется, становятся достаточно ясны и поясняют значение обычая закрывать волосы замужней женщины. Головной убор женщины есть прежде всего символ её брачного состояния, при начале господства патриархального рода -- её подчинённого положения. Снять головной убор публично -- значит нарушить брак» [12, с. 150]. Несоблюдение правил, связанных с закрыванием волос, появление женщины перед посторонними с распущенными волосами вызывали всеобщее осуждение, воспринимали как неуважение к окружающим, нарушение этикета.
Причёска и растительность на лице мужчин также регламентировались этикетными нормами. Волосы на голове башкиры брили, на лице же они, подобно татарам, подбривали или выщипывали бороду только возле рта и подстригали усы. Для выщипывания бороды они употребляли особые щипчики, специально изготовляемые для этой цели татарами. И. И. Лепехин описывает другой весьма своеобразный способ выщипывания волос, применявшийся будто бы башкирами. Он пишет, что башкиры «натирают себе бороду калёною золою и, ссучив круто нитку, с отменным проворством и искусством вкручивают волоса по два и вырывают. Зола, по их примечанию, слабит кожу и утоляет ту боль, какая от щипания волосов произойти должна» [18, с. 145]. Появление усов у парней как признак полового созревания, мужественности; «Кара мыйык» (чёрные усы) воспеваются во многих народных песнях. Борода воспринималась символом мудрости, зрелости. Волосы на голове мужчины брили, а с переходом в старшую возрастную категорию отпускали бороду.
Особенное отношение к волосам отразилось и в устном народном творчестве башкир. В народе сложились такие приметы, связанные с волосами на теле человека: «Волосатый человек -- везучий человек», «Тот, у кого ноги волосатые, будет везуч на скотину», «У кого руки волосатые, бием будет, у кого уши волосатые, рабом будет, у кого ноги волосатые, баем будет» [8, с. 232-234].
У башкир по сей день сохранились запреты, касающиеся действий с волосами. Например [28]:
Вечером нельзя расчёсывать волосы -- будешь несчастлив.
Нельзя волосы заплетать с узлом на конце -- несчастье будет.
Волосы, выпавшие во время расчёсывания, нужно сжигать. Во время сжигания нужно говорить:
Бисмиллахир-рахманир-рахим!
В этой жизни золой будь,
В той жизни розой (цветком) будь,
Если при сжигании волос произнести: «Бисмиллахир-рахманир-рахим!», -- то после смерти легко будет их найти. В гостях только спустя три дня можно расчёсывать волосы.
Таким образом, материалы исследования показывают, что волосы в традиционной культуре башкир наделялись сакральным, символическим смыслом: передавали возрастные и половые различия, являлись отличительным признаком между представителями разных миров, знаком социализации и десоциализации. От рождения и до самой смерти наблюдалось особое отношение к волосам как к неотделимой части от целого, что проявлялось в повседневной жизни и в обрядах жизненного цикла. Предписания и запреты, которыми оперировал человек в традиционном обществе, есть результат коллективного творчества, направленный на защиту волос: души, силы, продолжительности жизни, благополучия, чести.
Список источников и литературы
1. Бабенко В. Я., Гимаев Р. Н., Ковязин С. А. Семейные праздники и обряды марийцев Башкирской АССР. Уфа, 1990. 46 с.
2. Байбурин А. К., Топорков А. Л. У истоков этикета. Этнографические очерки. Л.: Наука, 1990. 166 с.
3. Бараг Л. Г., Сулейманов А. М. Повествовательные жанры башкирского фольклора. Уфа: Гилем, 2000. 248 с.
4. Басилов В. Н. Избранники духов. М.: Политиздат, 1984. 208 с.
5. Башкирские исторические предания и легенды / авт.-сост. Ф. А. Надршина. Уфа: Китап, 2015. 528 с.
6. Башкирский народный эпос / вступ. статья А. С. Мирбадаловой. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1977. 519 с.
7. Башкирское народное творчество. Т. 12: Обрядовый фольклор. Уфа: Китап, 2010. 592 с.
8. Башкирское народное творчество. Т. 7: Пословицы, поговорки. Приметы. Загадки. Уфа: Башкирское издательство «КИТАП», 1993. 464 с.
9. Башкирское народное творчество. Том I. Эпос. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1987. 544 с.
10. Башкирское народное творчество. Том III. Богатырские сказки. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1988. 448 с.
11. Башкорт хальгк ижады: Йола фольклоры. 0фе: Башкортостан «Китап» нэшриэте, 1995. 560 бит.
12. Гаген-Торн Н. Женская одежда народов Поволжья (материалы к этногенезу). Чебоксары: Чувашское государственное издательство, 1960. 234 с.
13. Домусульманские верования и обряды в Средней Азии: сб. ст. / отв. ред. Г. П. Снесарев, В. Н. Басилов. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1975. 345 с.
14. Исаева Е. Л. Средняя Азия. М.: Издательство Мир книги, 2009. 224 с.
15. Книга башкирских заговоров. Лечебная и охранительная магия / авт.-сост. Ф. Г. Хисамитдинова. Уфа, 2006. 180 с.
16. Козлова К. И. Этнография народов Поволжья: учеб. пособие. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1964. 175 с.
17. Мамбетова А. И. Семиотика ювелирных украшений в традиционной культуре Казахстана: дис.... канд. культурологии. СПб., 2005. 158 с.
18. Руденко С. И. Башкиры: историко-этнографические очерки. Уфа: Китап, 2006. 376 с.
19. Смирнова Я. Трудовые роли и статусы женщины в традиционных обществах народов Кавказа // Этнографическое обозрение. 1997. № 4. С. 48-60.
20. Толеубаев А. Т. Реликты доисламских верований в семейной обрядности казахов (XIX -- нач ХХ в.). Алма- Ата: Гылым, 1991. 214 с.
21. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир / Львова Э. Л., Октябрьская И. В., Сагалаев А. М., Усманова М. С. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1988. 225 с.
22. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Человек. Общество / Львова Э. Л., Октябрьская И. В., Сагалаев А. М., Усманова М. С. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1989. 243 с.
23. Хисамитдинова Ф. Г. Мифологический словарь башкирского языка. М.: Наука, 2010. 452 с.
24. Цит. по: Султангареева Р. А. Семейно-бытовой обрядовый фольклор башкирского народа. Уфа: Гилем, 1998. 243 с.
25. Цит. по: Янгузин Р. З. Этнография башкир (история изучения). Уфа: Китап, 2002. 192 с.
26. Шаханова Н. Мир традиционной культуры казахов (этнографические очерки). Алматы: Казахстан, 1998. 184 с.
27. Шитова С. Н. Сибирские таёжные черты в материальной культуре и хозяйстве башкир // Этнография Башкирии / под ред. Н. В. Бикбулатова, Р. Г. Кузеева. Уфа, 1976. С. 49-94.
28. ПЗА 2000-2003: Белорецкий, Баймакский, Абзелиловский районы Республики Башкортостан.
29. ПЗА 2001: Белорецкий район Республики Башкортостан.
References
1. Babenko V. Ja., Gimaev R. N., Kovjazin S. A. Semejnye prazdniki i obrjady marijcev Bashkirskoj ASSR [Family Holidays and Ceremonies of Maris of Bashkir ASSR]. Ufa, 1990, 46 p. (In Russian).
2. Bajburin A. K., Toporkov A. L. U istokov jetiketa. Jetnograficheskie ocherki [At Etiquette Sources. Ethnographic Essays]. Leningrad, Nauka Publ., 1990, 166 p. (In Russian).
3. Barag L. G., Sulejmanov A. M. Povestvovatel'nye zhanry bashkirskogo fol'klora [Narrative Genres of the Bashkir Folklore]. Ufa, Gilem Publ., 2000, 248 p. (In Russian).