Реферат
Военная советническая группа СССР в Китае
. Курс советников на «проникновение» в войска «союзной» армии и его результаты
У советских советников был богатый опыт ведения войны и строительства Красной армии с централизованной военной структурой. РККА с самого начала имела единое командование, подчинявшееся политическому руководству страны. В Китае же эмиссары столкнулись с совсем другой армией. По сути китайская армия была целиком наемной структурой и не знала принудительной мобилизации. Здесь господствовали договорно-союзнические отношения между офицерами, продвижения по службе и назначения зависели от земляческих и дружеских связей.
В апреле 1924 г. советские специалисты разработали план военного строительства в Китае. Он состоял из трех пунктов:
. Создание такой армии, которая напрямую бы подчинялась руководству Гоминьдана, т.е. создание именно «партийной армии»;
. Организация частей «партийной армии» под пристальным надзором советских инструкторов;
. При необходимости предоставить все имеющиеся военное имущество в помощь организации.
Более того, П.А. Павлов планировал решить проблему создания «партийной армии», выведя по одному полку из каждой дивизии «союзной» армии «для особого обучения и воспитания». Это свидетельствует о том, что сначала советники плохо представляли реальную ситуацию в Гуандуне. Этот план вызвал сопротивление «союзных» генералов, которые не могли позволить добровольно отнять у них как людские ресурсы (главную их опору), так и военное имущество. План был заведомо неосуществим.
Поэтому «специальный отдел» (одно из наименований советнической группы) решил обратиться к предыдущему плану декабря 1923 г., который предлагал Бородин, а именно: организация военных школ, которые должны были подготовить политизированный командный «костяк». В апреле 1924 г. Сунь Ятсен попросил Л.М. Карахана и М.М. Бородина обратиться к Москве с просьбой пополнения советских активных работников. В июне 1924 г. П.А. Павлов возглавил военный отдел группы, но после его смерти полномочия главного военного советника были переданы В.К. Блюхеру (октябрь 1924 г. - июль 1925 г.). По данным Р.А. Мировицкой в июне 1924 г. в Кантоне расквартировались уже 25 советников, а в сентябре того же года их стало 27 человек. Сам же штаб группы предусматривал 48 ставок, на содержание которых примерно должно было уходить около 250 тыс. гонк. долл. в год.
На лето 1924 г. у советнической группы уже имелся довольно обширный ряд задач: сбор информации, военное обучение лояльных правительству частей, разработка рабочего и крестьянского движения, создание новых вооруженных формирований и активная учебная работа в школе Хуанпу (с перспективой распространения этой учебной деятельности на другие военные школы - юньнаньскую, кантонскую, хунаньскую, гуансийскую и школу жандармерии У Течэна).
С помощью военных школ можно будет влиять на подготовку всей армии именно с такими политическими взглядами, какие нужны были Москве и Суню. П.А. Павлов неоднократно убеждал гоминдановцев в необходимости единой системы воспитания и преподавания командного состава. Он предложил сформировать Комиссию по выработке схемы организации и плана работы инспекции военно-учебных заведений во главе с Чан Кайши, которая должна была проводить инспекции в военно-учебные заведения и корректировать в них учебную работу. Главной проблемой Комиссии было отсутствие достаточного финансирования и проведение административно-хозяйственного подчинения школ, что безусловно могло вызвать сопротивление «союзных» генералов. Так в августе 1924 г. Постоянный комитет ЦИК Гоминьдана расформировал Комиссию и создал вместо нее постоянную Инспекцию военно-учебных заведений с Чан Кайши, Ван Цзинвэем и советским представителем во главе.
Задача «проникновения» в «союзные» школы бала такой же важной как и организация правительственной школы Хуанпу, советников волновали крупные военные формирования, т.к. из-за нехватки бюджета было отказано таким малочисленным формированиям, как Хэнанская армия и т.д. Кроме того, большая часть денег из Москвы уходила на главное детище советников - Хуанпу. Так была сформирована линия на «проникновение». Она должна была открыть двери для КПК в «союзные» армии через индоктринированные военные кадры, а главным орудием Кремля должен был стать «полевевший» Гоминьдан. Таким образом, в контролируемых Гоминьданом школах можно было начать подготовку агентов влияния.
Во время «проникновения» в юньнаньскую школу выяснилось, что там вообще отсутствовала партийная ячейка, поэтому необходимо было наладить программу политического обучения. Частой и довольно существенной проблемой было отсутствие переводчиков, многие из советников не владели ни одним из иностранных языков. Чтобы задобрить юньнаньских командиров, советническая группа выделяла субсидию школе, но присылаемой суммы сильно не хватало для удовлетворения школьных нужд.
Военная школа Гуандунской армии также столкнулась с проблемой бюджетного дефицита, ее созданию сильно препятствовали местные командиры дивизий. Тем не менее, в августе 1924 г. было принято решение школу создать и зачислить в нее младших офицеров без военного образования. Срок обучения для 300 курсантов составлял 6 месяцев, были организованны курсы для пулеметных и артиллерийских специалистов.
В декабре 1924 г. начала свою работа комиссия советников при жандармской части У Течэна. Комиссия отмечала лояльное отношение жандармерии по отношению к вмешательству советских специалистов, что не могло не удовлетворить эмиссаров из Москвы.
Менее лояльное отношение встретили советники в Гуансийской армии. Политработа Гоминьдана ограничивалась в школе двухчасовыми лекциями три раза в неделю, больше здесь партия себя особо не проявляла. В гуансийской школе советские советники тоже планировали создать офицерские курсы для артиллерийских и пулеметных специалистов.
В хунаньской военной школе агенты «проникновения» обнаружили катастрофическую нехватку вооружения, малое количество курсантов (190 человек), отсутствие политической работы, зато курсанты обладали сильным революционным настроем. Однако отношения с хунаньскими командирами были испорчены после приказа Сунь Ятсена о расформировании школы и сливании ее с Хуанпу.
декабря 1924 г. начала функционировать авиационная школа. До лета того же года контроль Гоминьдана над школой был чисто номинальным. Местное начальство обеспечило себе безбедное существование за счет побора налога с креветочного промысла, паровых буксиров и соляных комиссионеров. Поэтому неудивительно, что после прибытия нового суньятсеновского начальства со своими правилами и законами «неизвестные» злоумышленники сожгли 15 самолетов. Диверсия оставила после себя только два исправных самолета. Местный личный состав был ненадежен и плохо квалифицирован, летчики имели только заграничный опыт летной подготовки при отсутствии военной. Руководителем школы стал немецкий инструктор Вальтер.
Под управление авиацией также попадал специально созданный «бронеотряд», в задачи которого входила охрана железнодорожных путей и комплектование десантных подразделений бронепоездов. К ноябрю 1924 г. отряд состоял из 364 человек, в том числе немалого количества коммунистов.
Линия на «проникновение» посредством военных школ была активна до 1925 г. и пресеклась необходимостью сместить центр внимания советников на помощь гоминьдановской армии для организации и обеспечения боевых действий.
2. Советская помощь в реализации линии Чан Кайши на создание «сердцевины» революционной армии
Осенью 1923 г. уже начались подготовки по организации Хуанпу, 25 ноября Временный исполнительный комитет Гоминьдана одобрил проект Хуанпу, которая была сформирована по принципу батальонной единицы. Главное отличие данной школы от подобных должно было заключаться в хорошо организованной работе политотдела. Уже в январе 1924 г. Сунь приказал расположить школу на острове Чанчжоу (устье реки Чжуцзян, 25 км от Кантона), свое неофициальное название Хуанпу (или Вампу) школа получила от наименования местного района. Чан Кайши был назначен Сунем руководителем школы, но первые два месяца подготовки шли без него, т.к. он уехал Шанхай. Историки называют разные причины отъезда Чана, в частности, К.М. Уилбур и Льянин Хоу объясняют это назначением его сначала лишь вторым лицом в школе после самого Суня, что не соответствовало его ожиданиям.
Формально последний так и остался первым лицом в руководстве школы, которая не подчинялась ни командным структурам «союзной» армии, ни ЦИК Гоминьдана. 5 мая 1924 г. начались занятия для первого набора курсантов (350 человек), комиссаром школы был назначен Ляо Чжункай. Е Цзяньин был единственным коммунистом, назначенным в высшее руководство школы, он стал заместителем начальника отдела обучения Ван Болиня (доля коммунистов в дальнейшем составляла около 10% от личного состава школы). Преподаватели были набраны из офицеров, окончившие различные военные училища (преимущество отдавалось выпускникам японских училищ), советники отмечали сильный разнобой в их теоретических и практических знаниях, что существенно сказывалось на процессе обучения. Основной проблемой было: наличие скудного практического опыта, из-за чего офицеры больше рассказывали, чем показывали.
Уже в ноябре 1924 г. была выпущена основная часть первого набора, большинство из них (выпуск первого набора составил 645 человек) были назначены в специально созданные учебные полки Хуанпу, остальные же были распределены в качестве политработников и инструкторов в рабочие и крестьянские отряды, флот, авиацию и бронеотряд.
Само обучение проводилось китайскими офицерами, но методологическая работа выполнялась и корректировалась советниками, перед которыми стояла задача внедрения политической работы. Старшим советником был назначен В.Я. Поляк, А.И. Черепанов и Н.И. Терешатов занимались строевой, стрелковой и тактической подготовкой. В процессе работы советники столкнулись со рядом трудностей:
во-первых, языковой барьер, на первых порах переводчики вообще отсутствовали;
во-вторых, китайские офицеры боялись раскрытия перед курсантами факта того, что школой фактически руководят советские специалисты (тем не менее, постепенно офицеры свыклись с мыслей, что их довольно многообразную и трудоемкую работу невозможно скрыть, тем более курсанты нуждались в практических примерах от самих советников);
в-третьих, как уже отмечалось выше, превалирование теории над практикой;
в-четвертых, не все китайские офицеры спокойно воспринимали нововведения и критику со стороны советников (например, Ван Болин), однако строевые командиры, наоборот, с большой охотой впитывали в себя советские новшества;
в-пятых, в рядах школы были обнаружены 11 анархистов правого крыла Гоминьдана;
в-шестых, по началу гоминьдановская ячейка, которая должна была отвечать за проводимую политработу попросту этим не занималась (политическое обучение ограничивалось двумя лекциями в неделю), систематическая деятельность политотдела началась с приходом в школу Чжоу Эньлая осенью 1924 г., в то же время начала свою организационную деятельность КПК внутри школы (было создано сообщество «Искра», куда входили сочувствующие коммунистам курсанты и офицеры);
в-седьмых, к осени 1924 г. начались противоречия между гоминьдановцами и коммунистами по поводу направления индоктринации и политических взглядов.
В конце 1924 г. советники положительно оценили свою работу и оправдывали существование школы, т.к. она была способна подготовить политически грамотных офицеров и хорошо обученных революционеров.
Средства и вооружения для школы поступали из СССР. Но инициатива создания школы принадлежала китайской стороне, и советники были посвящены далеко не во все планы гоминьдановцев в использовании этой «сердцевины». В сентябре китайской стороной в штаб группы советников был предоставлен план проекта создания трехбатальоного учебно-кадрового полка, к плану прилагалась смета по содержанию. В штабе одобрили проект, т.к. видели в нем большой потенциал для продолжения линии на «проникновение» и возможность превратить полк в образцово-показательную единицу реорганизованной армии. Но советникам сообщили об идеи создания только одного полка, в то время, как в «Плане комплектования и подготовки революционной армии», представленным Чан Кайши Политсовету Гоминьдана в августе того же года говорилось о трех.
План подробно описал организационную структуру, численный состав (предполагалось по 3569 человек на каждый полк), вооружение частей и финансовые затраты, расходы могли превысить 436 тыс. гуанд. долл., а в плане дошедшем до эмиссаров из Москвы финансирование определялось в 511 тыс. гуанд. долл. Но советники сократили сумму до 231 тыс. гуанд. долл., где половину предлагали оплатить Гоминьдану. В сентябре Чан обратился в ЦИК Гоминьдана с просьбой назначить орган ответственного за ежемесячное финансирование, и 3 сентября был официально назначен главный инструктор подготовительной работы по созданию полков Хэ Инцинь. Работа должна была строиться по советским образцам, что в дальнейшем оказалось невозможным.
Примечательно, что работа по созданию полков началась еще в июле 1924 г., когда Чэнь Гофу по приказу Чана направился в Шанхай с миссией организовать вербовочный пункт. Создание вербовочного пункта стало первой самостоятельной акцией будущего лидера Гоминьдана. Об этой миссии, скорее всего, не знал даже Сунь Ятсен. У Чэнь Гофу имелось наказание набирать курсантов из провинций, говорящих на диалектах группы У, т.е. на схожих диалекту чжэнцзянца Чан Кайши. Тем самым принцип набора войск соответствовал принципу армий милитаристов, которые по сути составляли земляческие сообщества. Позже Чан направил к Чэню помощников и приказал набрать около 5 тыс. курсантов. Миссия осложнялась тем, что, несмотря на относительную безопасность и «открытость» Шанхая в то время (представители враждующих организаций часто сталкивались друг с другом в общественных местах), город находился под пристальным контролем как китайской полиции, так и полиции иностранных сеттльментов. Кроме того, Чэнь Гофу часто сталкивался с дезертирами, которые получив аванс, скрывались из города или перевербовывались в армии других милитаристов. Узнав о шанхайском пункте, советники пытались пресечь самостоятельность Чана, они аргументировали это тем, что вербовщики набирали всякий сброд без должного политического или морального образования. Чан пошел на уступки и передал управление пунктом в руки Политотдела Гоминьдана (по сути в руки коммунистов).
В августе 1924 г. прошел первый досрочный выпуск Хуанпу, из которого было собрано высшее и среднее командование в полках. Инструктора Хуанпу становились командирами батальонов. Москва надеялась повлиять на кадровую политику Чана и навязывала назначения в полк офицеров-коммунистов. Вопреки ожиданиям Чана из 645 выпускников первого набора удалось пристроить только 176 человек. Остальным же он решил не присваивать обещанное звание и направил их на стажировки по разным частям, слегка повысив курсантское жалование. Большое количество недовольных «недовыпускников» Чан Кайши смог усмирить посредством личных бесед, что по замечанию А.И. Черепанова было важной способностью будущего политика.
Создание учебно-кадровых частей (которые в декабре 1924 г. В.К. Блюхер уже называл «дивизией генерала Чан Кайши») и укрепление Хуанпу стало предметом обострения отношений Гоминьдана и «союзных» генералов. Очевидно, что с самого начала Чан Кайши рассчитывал применить полк в своих личных целях. После смерти Сунь Ятсена эти войска стали для него «ядром» верных соединений, обеспечившие ему в дальнейшем политическое лидерство в Китае без коммунистов. «Полки Чан Кайши ни одного дня не функционировали в качестве «учебок». По сути, от начала и до конца это были нормальные линейные пехотные части». В отличие от советской группы, Чан Кайши ясно понимал, что для формирования эффективной армии в условиях 1924 г. было необходимо создать ее с нуля. Советники же пытались реорганизовать уже имеющиеся части «союзных» генералов по проекту Павлова, после провала которого они нуждались в новых тактических идеях. Тут как раз вовремя и подоспел со своим предложением Чан. Однако в книге К.М. Уилбурга и Дж. Линьин Хоу был опубликован документ (составленный на основе докладов В.К. Блюхера и Н.В. Куйбушева), на основе которого можно сделать вывод, что идея формирования полка пришла сверху, а предпосылкой стало подавление мятежа шантуаней («бумажных тигров»), которое вызвало необходимость создания новой революционной армии. По мнению А.Г. Юркевича, документ не совсем соответствовал действительности: «очевидно, что составители доклада слабо представляли себе события, свидетелями которых не были, но домысливали неизвестное им в русле, психологически удобном для советской стороны».