2
Влияние северного буддизма на политическую и социально-общественную жизнь Монголии в конце XIX - начале ХХ в.
Религия во все времена играла большую роль в становлении государственной власти, как в древние времена, так и в средневековье, и в Новое время. Влияние религии и ее лидеров в современной политике также имеет большое значение. Религию использовали правители как средство объединения племен, подчинения одного государства другому, укрощения воинственности целых народов. Кроме того, благодаря религии распространялись грамотность, культурные и морально-этические ценности среди населения.
Мировая история знает несколько примеров, когда власть религии в государстве становилась выше светской и способствовала формированию теократического государства. Такие процессы происходили в разное время и в разных частях света, с участием различных мировых религий.
Классическим примером, несомненно, является Ватикан, который в Средние века подчинял себе огромную территорию Южной, Центральной Европы, сохранив до сих пор свой административный аппарат с экономической и политической системой, центром которой остается Ватикан, оказывая до сих пор существенное влияние на политическую и культурную жизнь многих стран мира. Во многих арабских государствах основным государственным законом до сих пор является Коран.
На Востоке в первой половине ХХ века было образовано два крупных государства, где власть принадлежала буддийскому духовенству в лице Далай-ламы и Панчен-ламы в Тибете (1913-1959 гг.) и ДжебцзунДамба-Хутухте в Монголии (1911-1921 гг.).
В данной статье рассматриваются те стороны политической, социальной и культурной жизни Монголии, на которые буддизм оказал значительное влияние, и причины, способствовавшие возвышению власти буддийского духовенства над властью светских князей, повлекшие за собой установление впоследствии теократической монархии.
Кроме того, затрагивается проблема трансформации религии из союзника маньчжурских императоров при покорении монгольских племен в ту силу, которая стала консолидирующей в борьбе за свободу монгольского народа против власти Цинской империи.
Данная тема является актуальной в контексте современных исторических процессов, так как буддизм всегда оказывал и продолжает оказывать большое влияние на народы, проживающие в России на территории Южной, Восточной Сибири, Дальнего Востока, юго-восточной части Центральной России.
В XVI в. на территории Халхи впервые был построен буддийский монастырь [9, с. 168]. Однако сам буддизм проник на территорию Халхи задолго до этого события. Несомненно, ламаизм оказывал на общественную, политическую, социальную и культурную жизнь Монголии огромное влияние. Поэтому, «освещение исторического монгольского общества было бы неполным без учета тех реальных последствий, которые оказал на него буддизм» [11, с. 22].
Буддизм к XIX веку проник во все сферы жизни номадов. Можно смело сказать, что власть ламы в Монголии сравнима только с властью католических священников в жизни средневекового европейца: «Ламаизм - это католицизм Востока, выделивший себя из среды своего народа и эксплуатировавший невежество монголов» [4, с. 85].
Одной из причин такого влияния было то, что буддизм являлся весомым помощником в борьбе за политическое господство маньчжурской династии над некогда воинственными монголами. Маньчжурские политики Цинской империи преследовали цель ослабления централизованной светской власти, так как сам по себе ламаизм «в сильнейшей степени способствовал укрощению некогда могущественных и строптивых кочевников и прежде всего тем, что учил их смирению и повиновению как светским, так и духовным властям» [14, с. 22], что также помогало завоевательной политике китайского правительства. Так, с помощью буддизма, по мнению историков начала ХХ в., политика Пекинского двора старалась ослабить воинственность монголов. Для этого использовались все методы: «…сея раздоры между князьями и прививая в стране буддизм, смягчавший своим учением дикие нравы. Развивавшаяся с течением времени здесь ламайская секта делала негодными для войны целую треть мужского населения, поступавшего в ламы и дававшего обет безбрачия. Этим же путем уменьшалась рождаемость» [11, с. 11].
Принесло свои плоды и то, что буддизм действительно способствовал укрощению монголов, что явилось благом для Китая, и, как отмечает И. А. Подгорбунский, «…управление Монголией посредством буддизма есть одно из самых важных политических соображений Китая» [12, с. 371].
Несомненно, что китайские императоры не могли недооценивать влияние лам и высших духовных иерархов на монгольских ханов, «…чьи панмонголистские устремления одной из своих составных частей включали восстановление союза: Їученик-наставник?, имевшего место при дворе Юань. Поэтому, с целью ограничения их притязаний, китайцы стремились через монахов оказать влияние на ойратских ханов - тот же прием минский двор успешно осуществлял в отношении других Їварваров? - тибетцев, монголов» [10, с. 104].
Таким образом, буддизм явился сильнейшим орудием в укрощении и завоевании монголов и подчинении цинским властям, которые, обеспечив себе опору среди крупных церковных феодалов, всячески поддерживали их как политически, так и экономически.
«Поддержка лам, затраты на распространение и упрочнение религии не шли ни в какое сравнение с расходами, связанными с карательными экспедициями на северные территории, тем более что чреватых поражением императорских армий, в частности от мобильных и мощных объединений ойратов» [Там же, с. 190]. Крупные финансовые вложения на постройку монастырей, жертвования скотом и крепостными - шабинарами привели к тому, что к середине XIX в. буддийская церковь Монголии во главе с духовным иерархом - Джебдзун-дамба-хутухта - стала самым могущественным феодалом.
Несмотря на то, что распространение буддизма активно поддерживалось и инициировалось со стороны китайского правительства как один из методов покорения монголов и ослабления светской власти, именно религия явилась тем консолидирующим звеном, которое объединило кочевые монгольские племена и создало религиозные центры, которые впоследствии явились основой для развития городов, как, например, было с Ургой. «Крепкий дух общей всем религии и влияние ламайского духовенства неизменно служили твердой связью между разбросанными в бесконечных степях кочевьями и пробудили тот взрыв единодушного национализма, который объединил решительно всю Монголию» [16, с. 8].
Глубокая религиозность народа, отсутствие централизованной светской власти привели к тому, что главной управляющей силой в государстве стало духовенство во главе с Хутухтой.
С одной стороны, религиозное влияние было столь велико, что способствовало подавлению воли монгольского народа к сопротивлению маньчжурской политике, консервировало естественное историческое, социальное и политическое развитие, имело влияние на демографическую ситуацию в стране, уменьшая численность населения. Но с другой стороны, именно буддизм способствовал развитию и сохранению монгольской письменности, литературы, искусства, самобытной архитектуры. Поэтому мнения многих историков на влияние буддизма на развитие Монголии противоречиво. Приведем здесь несколько высказываний.
Многие исследователи Монголии указывали на то, что ламаизм оказывал сдерживающее влияние на развитие монгольского общества. «Не будь лам… монголы были бы уже культурным народом, были бы земледельцами. По крайней мере, настолько умелыми, что в этом умении - обрабатывать землю и использовать ее производительную силу - не уступали бы сибирякам. И то, что есть Монголия сегодня, было бы преданием старины глубокой. Но благодаря высшему духовенству, этому слуге китайского правительства, этим иудам своего народа, именем религии властвующим над умами номадов, именем религии за подачку преследующим цели чуждого народу правительства… номады Монголии по складу жизни, по социальноэкономическому своему состоянию едва, едва разняться от первобытных народов» [7, с. 86].
По оценкам исследователей конца XIX - начала ХХ в., численность лам составляла более трети всего мужского населения. И, по оценке Н. М. Пржевальского, «ламское сословие составляет самую страшную язву Монголии, так как занимает лучшую часть мужского населения, живет паразитом за счет остальных собратий, своим безграничным на них влиянием, тормозит народу всякую возможность выйти из того глубокого невежества, в которое он погружен» [13, с. 382].
Ламаизм, в лице духовных феодалов, явился поработителем простых кочевников, которые львиную долу своих доходов отдавали монастырям и в казну хутухт, при этом сами, нередко, едва сводили концы с концами. Этой же точки зрения придерживаются и другие исследователи. «…Несмотря на выгодные условия, стада монгола в настоящее время уменьшаются, и он живет беднее, чем жил прежде. Главною причиною этого служит ламаизм…» [5, ед. хр. 565, л. 23 об.].
Но как же и чем можно объяснить столь сильную преданность духовенству со стороны простого населения? Ведь этого невозможно добиться никакими законами и указами. На наш взгляд, на столь быстрое распространение буддизма повлияло три фактора.
Первый состоит в том, что на тот исторический период Монголия, как довольно изолированное государство, не имела другой религиозной альтернативы, так как миссионеры не доходили до этого отдаленного и заброшенного уголка земли. Второй фактор можно объяснить ментальной особенностью монгольского народа, его образом жизни и мировосприятия, а третий из указанных факторов объясняется основой самого учения, которое, попав в девственную благоприятную почву, дало столь крепкие всходы.
Как уже сказано выше, столь быстрому распространению буддизма и его прочного вхождения в жизнь номадов способствовал их образ жизни и мировоззрения. Приведем фрагмент из работы П.А. Бобрик, который своими рассуждениями дает довольно определенное объяснение данному предположению. «Кочевой образ жизни номада приближает его к природе, а постоянное созерцание ее без понимания окружающих явлений, за отсутствием каких бы то ни было знаний, располагает к одухотворению е?. Вместе с тем в виду ничтожности и ограниченности житейских интересов, предоставляемых кочевым образом жизни, голова монгола свободна от соображений чисто практического характера, и этим облегчается переход его мысли от внешнего мира к миру абстрактному… Как следствие подобного состояния психики монгола, у него замечается понижение энергии в борьбе за существование… ведет его к гибели, и не даром китайцы со своей стороны сделали все, чтобы облегчить распространение среди монголов буддизма, который постепенно и завоевал все более и более доминирующее значение в жизни монгола. В настоящее время, можно сказать почти безошибочно, среди всего мужского поколения монголов половина лам» [2, с. 26].
Естественно, что буддизм, попав в ту благоприятную среду, которую описал П.А. Бобрик, закрепился и повлиял на дальнейшее изменение поведения монгол, укротив их воинственность и приведя к покорности. Как пишет Н.В. Богоявленский: «Кроме того, тут нужно видеть и влияние буддизма, который своим учением о нирване, как высшем идеале человека, убивает в монголе всякую предприимчивость, всякое желание добиваться лучшего положения и лучших условий жизни» [3, с. 80].
Да и сами основы вероучения также повлияли на распространение буддизма в Монголии за столь короткий промежуток времени. «Требование поклоняться ламе после обращения в буддизм сыграло большую роль в быстром росте влияния и авторитета буддийского духовенства среди народных масс Монголии в 16-17 вв. Широко пропагандировалось положение о том, что только ламы могут помочь верующим освободиться от оков сансары и встать на истинный путь спасения» [14, с. 32].
Благодаря данной основе вероучения, буддизм получил широкое распространение среди народных масс, и за сравнительно короткое время, «спустя всего 50 лет после постройки первого в Монголии монастыря Эрдэни-цзу, оконченного в 1586-87 гг., буддийское вероучение охватило всю страну» [1, с. 162]. Однако, заботясь о том, чтобы с помощью религии подавить дух сопротивления у монголов, китайское правительство, дав буддийской церкви большие привилегии и права, постепенно сформировало на данной территории настолько мощный институт теократической власти, которому впоследствии не составило особого труда противопоставить свою власть власти маньчжурских императоров и возглавить руководство страной. Это объясняется еще и тем, что в каждом родовитом семействе обязательно кто-нибудь из детей «рождался» хутухтою какого-нибудь значимого монастыря в Монголии. «Таков характер ламского буддизма, что всякий, исповедующий его и желающий сделаться буддистом вполне, должен быть ламой; это высший идеал, к которому должен стремиться каждый монгол; поэтому и монгольские князья добивались чести попасть на высший религиозный пост; но тогда они являлись слишком сильными соперниками власти китайского правительства, вследствие чего правительство постаралось преградить им этот путь. Достаточно того факта, что в половине XVII столетия буддизм имел такую силу, что все монгольские князья непременно хотели иметь хутухту у себя, из своего рода» [15]. Таким образом, буддизм сформировал в Монголии не только институт власти, но и правящую элиту.
П.А. Ровинский пишет: «Как учители веры и как врачи, они (ламы) имеют большое влияние на ханов, князей и на весь чиновный люд, а о массах и говорить нечего» [Там же].