В.М. Косарев (учившийся в 1909 г. в партийных школах на о. Капри и в Лонжюмо под Парижем), председатели уездных исполкомов: Верхнеудинского - В.М. Серов (делегат Лондонского съезда РСДРП), Черемховского - анархист-синдикалист А.А. Буйских.
Некоторые из советских руководителей были рево- люционерами-профессионалами с опытом участия в боевых и террористических группах. Так, в вооруженных восстаниях в 1905 г. участвовали Н.Н. Яковлев и председатель исполкома Красноярского совета Я.Ф. Дубро- винский - в Москве [11. С. 285; 20. С. 72-75], председатель исполкома Томского губсовета А.И. Беленец - в Ростове-на-Дону [11. С. 10]. В вооруженной антиправительственной борьбе в годы Первой русской революции в Прибалтике принимали участие уже упоминавшийся Я.Д. Янсон [18. С. 356-358] и председатель Калачинского уездного совета Я.М. Калнин (Екабс Калнынь), партизанивший вместе с «лесными братьями» [51]. Председатель Акшинского уездного исполкома П.А. Аносов в 1907 г. был осужден Московским военно-окружным судом на 10 лет за попытку экспроприации кассы и хранение бомб [8. С. 32]. Четверо из названных боевиков отбывали наказание в каторжных тюрьмах, причем Я.М. Калнин вышел на свободу только после Февральской революции.
Двое руководили советами под партийными псевдонимами, приобретенными до революции: председатель исполкома Кузнецкого уездного совета А.Г. Петраков (настоящая фамилия Петухов) и председатель исполкома Бодайбинского объединенного Совета рабочих и солдатских депутатов приискового района и г. Бодайбо Яков Семенович Щербинин (в действительности Митрофан Михайлович Фатеев). Еще два руководителя вошли в историю под фамилиями, взятыми ими позднее, в ходе Гражданской войны: председатель исполкома Каменского уездного совета И.В. Мамонов, ставший Громовым, и председатель исполкома Читинского горсовета Е.П. Попов (Пугачев).
Помимо репрессированных царскими властями революционеров, часть представителей первой генерации советской властвующей элиты составили лица, добровольно перебравшиеся в Сибирь из европейской России в силу разных причин (главным образом в поисках работы и в составе семей крестьян-переселенцев).
Среди них были уже упоминавшиеся Н.Е. Ишмаев и Ф. Тиунов, а также председатели исполкомов советов: Ачинского - П.О. Саросек, Славгородского - М.Н. Кулик, Тарского - Ф.Н. Баранов. Причем Н.Е. Ишмаев, вернувшийся в начале 1910-х гг. в европейскую Россию, вскоре вновь оказался в Сибири, но уже в качестве политссыльного [34. С. 14-15]. Двое прибыли на территорию Западной Сибири в начале весны 1918 г. по заданию Уральской большевистской организации, возглавив исполкомы Курганского (питерский рабочий-металлист Е.Л. Зайцев) и Тобольского (матрос-кочегар П.Д. Хохряков) советов. Последнего, по утверждению А.М. Кручинина, «большевики протолкнули на должность председателя Тобольского совдепа... преследуя только одну цель, - вывезти в Екатеринбург Августейшую Семью, чтобы можно было легко с ней расправиться. При этом нужды губернского города не только игнорировались новым председателем, но и откровенно презирались». После выполнения поставленной Уралоблсоветом задачи и доставки из Тобольска в Екатеринбург цесаревича Алексея Николаевича, великих княжон Ольги, Татьяны и Анастасии, их приближенных и слуг «роль П.Д. Хохрякова как выборного председателя на этом закончилась» [52].
В конечном итоге большинство председателей исполкомов крупных сибирских советов оказались выходцами из европейских губерний России, тогда как уроженцы Сибири составили лишь примерно пятую часть. Сибиряками были, в частности, руководители городских и уездных исполкомов: Нижнеудинского - А.С. Горенский, Тюменского - Г.П. Пермяков, Ишим- ского - А.Н. Пономарев, Читинского - В.В. Сукнев, Минусинского - К.Е. Трегубенков, Бодайбинского - П.И. Аладьин, Баргузинского - А.И. Луковкин и некоторые другие.
По социальному происхождению руководители сибирских советов принадлежали преимущественно к низшим сословиям, являлись выходцами из семей рабочих, крестьян, ремесленников. Однако были среди них и дети служащих, чиновников, купцов (Я.Ф. Дубро- винский) и даже ссыльный варшавский дворянин П. Гроховский - председатель исполкома Ялуторовского городского совета.
Характерной особенностью рассматриваемой сибирской властвующей элиты был высокий удельный вес в ее составе лиц, проходивших службу в Русской армии (42 человека из 83, или 50,6%), в том числе 9 - в чине офицера (от прапорщика и хорунжего до штабс-капитана), а в первом составе президиума Цен- тросибири такие лица составляли и вовсе подавляющее большинство (80%). Хотя служба многих из них ограничилась запасными полками, в которые была призвана в конце 1916 г. даже часть нарымских полит- ссыльных (в том числе упомянутые ранее Н.Н. Яковлев и В.М. Косарев), тем не менее 20 руководителей крупных сибирских советов побывали на фронтах Первой мировой войны, причем некоторые в боях с противником продемонстрировали незаурядные боевые качества. К примеру, председатель исполкома Тюменского совета Г.П. Пермяков за проявленную храбрость был награжден тремя Георгиевскими крестами. Нелишне заметить, что в революционную эпоху своеобразными героями в глазах избирателей новых органов власти выглядели порой не только отличившиеся фронтовики, но и причастные к расправам над офицерами в 1917 г. (П.Д. Хохряков), штрафники (побывавшие в штрафных ротах), такие как руководители Змеиногорского (П.И. Молостов) и Курганского (Д.Е. Пичугин) уездных исполкомов, дезертиры (И.В. Громов). Так или иначе, наиболее харизматичные, решительные, обладавшие лидерскими качествами и ораторскими способностями фронтовики и военнослужащие тыловых гарнизонов при активной поддержке демобилизованных и дезертировавших солдат из развалившейся Русской армии чаще избирались в состав советов всех уровней и их руководящие органы.
Практически все руководители исполкомов крупных сибирских советов, чей возраст удалось установить (61 человек), были сравнительно молоды: 9 человек - до 25 лет, 16 - от 26 до 30 лет, 17 - от 31 до 35 лет, 14 - от 36 до 40 лет и лишь пятеро стврше 40 лет. Таким образом, у 42 из них (68,9%) возраст не превышал 35 лет, в целом же средний возраст составлял около 33 лет. Самым молодым был глава исполкома Томского горсовета солдат местного запасного полка 21-летний В.Ф. Тиунов, а самым возрастным - 54-летний председатель Баргузинского горсовета беспартийный Н.Е. Семенов.
Будучи преимущественно молодыми людьми, представители сибирской советской властвующей элиты тем не менее успели приобрести достаточно богатый жизненный опыт. Однако это был большей частью опыт тюрем, каторги, ссылки, окопов мировой войны и армейской казармы. Ненависть к буржуазии, кадровому офицерству, чиновникам и вообще к самодержавной российской государственности не могла не накапливаться у таких людей за годы их нелегального существования, пребывания в местах заключения и ссылки, во время службы в армии, на фронте. Все это, пропитанное идеологией леворадикализма, приводило сибирскую властвующую элиту, с одной стороны, к полному разрыву с прошлым, а с другой - было сопряжено с отсутствием у большинства ее представителей опыта и навыков управления. В результате, встав у руля власти, руководители сибирских советов зачастую использовали для решения стоявших перед ними многочисленных задач силовые, административные, внеэкономические методы, с легкостью подписывали постановления о реквизициях и конфискациях имущества и денежных средств у купцов, промышленников, предпринимателей, о взыскании с них контрибуции, о введении чрезвычайных налогов. Логика разгоравшейся гражданской войны толкала их к милитаризации власти, к жесткому преследованию политических противников и инакомыслящих, в том числе недавних своих соратников по борьбе с самодержавием из числа правых эсеров и меньшевиков. Яркое подтверждение тому - повсеместное закрытие оппозиционных газет, неоднократно вводимое советскими органами военное, осадное и исключительное положение в различных городах и районах Сибири [37. С. 248-250], отправка 20 мая 1918 г. тюменскими большевиками при непосредственном участии председателя исполкома Н.М. Немцова и его предшественника Г.П. Пермякова девятнадцати наиболее активных политических оппонентов - социалистов и либералов - в ссылку на уральские рудники с одновременной высылкой меньшевика Г.С. Малкина, возглавлявшего в 1917 г. Тюменский совет, в Вологду, где он, вероятно, погиб [53. С. 225226]. В ответ на обвинения большевиков со стороны их политических противников в репрессиях, а также в ответ на реплики о том, что в конечном счете всех рассудит история, председатель исполкома Красноярского совета Я.Ф. Дубровинский заявлял под аплодисменты своих сторонников: «Пока история рассудит нас, рассудим вас мы!» [54. 31 янв.].
Существенно различался образовательный уровень властвующей сибирской советской элиты. Высшее образование имели только двое - председатель Троиц- косавского исполкома К.А. Масков, экстерном окончивший Казанский университет, и председатель Читинского уездного исполкома В.В. Сукнев, выпускник медицинского факультета Томского университета. У четверых было незаконченное высшее образование (уже упоминавшиеся Н.Н. Яковлев и А.Я. Рубен, а также председатели исполкомов советов: Енисейского губернского - Г.С. Вейнбаум и Троицкосавского уездного - Б.Н. Мельников). Между прочим, Г.С. Вейн- баум владел полудюжиной иностранных языков: французским, немецким, болгарским, латинским, греческим и отчасти английским [20. С. 37-40]. Трое являлись выпускниками учительских институтов, относившихся тогда к средним учебным заведениям (руководители Забайкальского областного исполкома И.А. Бутин и областного комитета советов В.Н. Соколов, Верхнеудинского уездного исполкома В.М. Серов). Еще 8 человек окончили учительские семинарии и училища, в том числе экстерном. Наличие во властвующей элите значительной прослойки учителей повышало ее средний образовательный уровень, но вместе с тем резко контрастировало с контрреволюционно настроенной основной учительской массой на территории Сибири. У 16 человек было среднее и неполное среднее образование (технические, реальные училища и гимназии). Двое окончили фельдшерские школы, один - курсы межевых техников (председатель исполкома Барнаульского горсовета М.К. Цаплин). У остальных 10 советских руководителей, чей образовательный уровень удалось установить, имелось начальное (порой неполное) либо домашнее образование, как у Б.З. Шумяцкого. губернский советский властвующий элита
Характерно, что среди руководителей сибирских советов не было ни одной женщины, хотя в революционном движении и в советском строительстве в Сибири они принимали участие, порой вместе со своими мужьями, как бывшая политссыльная Ада Лебедева - комиссар печати и член Енисейского губисполкома, который возглавлял ее муж Г.С. Вейнбаум. Одновременно оба они входили еще и в состав Цетросибири.
Различным было и семейное положение представителей властвующей элиты. Многие из них, будучи молодыми людьми, не успели обзавестись своими семьями. Другие, захваченные революционными вихрями, нелегальной деятельностью, частыми арестами, отбывая длительные сроки в тюрьмах и на каторге, далеко не всегда могли устроить свою семейную жизнь. Тем не менее среди советских руководителей того времени немало было и женатых, в том числе многодетных. В частности, четверо детей имелось у Д.Д. Киселева, который, однако, в разгар своей руководящей революционно-советской деятельности оставил семью, выбрав себе другую спутницу жизни [33]. Пожалуй, самым многодетным отцом оказался уже упоминавшийся председатель исполкома Ялуторовского городского совета С.П. Гроховский, воспитывавший девятерых детей [35. С. 41].
Большинство представителей первой генерации властвующей сибирской элиты были русскими. Следом за ними шли украинцы (свыше десятка руководителей исполкомов), евреи (5 человек), латыши (Я.М. Калнин, А.Я. Рубен, Я.Д. Янсон), поляки (С.П. Гроховский и председатель исполкома Сургутского Совета крестьянских, солдатских и инородческих депутатов Я. Борутто).
Короткое время существования «первой советской власти» в Сибири не позволило сколько-нибудь заметно проявиться вертикальной мобильности властвующей элиты в лице руководителей исполкомов советов. Лишь немногие успели пойти на повышение. Так, председатель Западно-Сибирского областного совета Н.Н. Яковлев в феврале 1918 г. возглавил Центроси- бирь. Председатель исполкома Канского уездного совета Н.И. Коростелев был избран в состав Центроси- бири, где получил должность народного комиссара продовольствия Сибири. Г.С. Вейнбаум стал комиссаром иностранных дел Сибири, продолжая возглавлять Енисейский губисполком.
Из общего числа руководителей исполкомов крупных сибирских советов удалось проследить дальнейший жизненный путь 69 человек. Многие из них с началом антисоветского вооруженного выступления в Сибири активно включились в организацию защиты своей власти, а некоторые с оружием в руках приняли участие в развернувшихся сражениях, в том числе во главе вооруженных формирований, как председатель исполкома Щегловского уездного совета С.И. Рукавишников, упоминавшиеся выше П.Д. Хохряков и Я.С. Щербинин (в качестве политкомиссара в красногвардейском отряде). Несколько человек, перейдя на нелегальное положение, продолжили борьбу в рядах анти- колчаковского подполья (бежавшие из-под ареста Ф. Тиунов и Е.В. Полюдов, а также Я.Д. Янсон и Д.Д. Киселев). Последний, став нелегальным связным ЦК РКП(б), Сибирского и Дальневосточного бюро ЦК, четырежды переходил линию фронта, в 1919 г. лично докладывал В.И. Ленину о положении в колчаковском тылу [33]. Как минимум четверо приняли активное участие в сибирском партизанском движении (П.А. Аносов, И.В. Громов, К.А. Мальцев, Е.П. Попов), причем И.В. Громов командовал многотысячным корпусом в партизанской армии Е.М. Мамонтова на Алтае.
Свыше половины (37 человек) погибли в боях или были расстреляны, повешены, замучены в белогвардейских тюрьмах в ходе Гражданской войны. А.В. Шишков застрелился летом 1920 г., оказавшись на территории, охваченной антисоветским крестьянским восстанием в Томской губернии. Двое (руководитель Алтайского губернского исполкома большевик В.И. Устинович и Читинского городского - беспартийный Е.П. Попов) погибли от рук своих же товарищей. Первый, благополучно перейдя летом 1918 г. линию фронта, в качестве представителя ЦК РКП(б) возглавил в Вологде партийный комитет, но уже в ноябре того же года был расстрелян по приговору революционного военнополевого трибунала 6-й Красной Армии за изнасилование и убийство сотрудницы местного губисполкома [55. С. 367, 436; 56]. Е.П. Попов (Пугачев), будучи командиром партизанского отряда на территории Томской губернии, был убит в 1919 г. своими же партизанами в результате внутреннего конфликта [12. С. 133137; 57. С. 144]. Таким образом, 40 человек (58%) из 69 председателей исполкомов сибирских советов от уездного уровня и выше сложили свои головы в годы Гражданской войны.
Двенадцати советским руководителям из числа подвергшихся белогвардейским репрессиям удалось выжить. Пятеро бежали из-под ареста (З.П. Катченко, К.А. Мальцев, Е.В. Полюдов, В.Ф. Тиунов, З.Я. Двойных). Двое были выпущены из тюрем (А.И. Беленец, арестованный по дороге из Иркутска в Томск под фамилией Гущина и не опознанный белогвардейцами, был освобожднн под залог до суда и благополучно скрылся и П.Я. Гордиенко, тяжело заболевший тифом). Пятеро были в разное время освобождены Красной Гвардией, Красной Армией и партизанами (К.Е. Трегубенков, В.В. Сукнев, А.Н. Буйских, П.И. Молостов и Ф.Н. Баранов).
По-разному сложилась судьба переживших Гражданскую войну руководителей первых властных сибирских советов. Свыше половины из них успешно вписались в ряды партийно-советской номенклатуры, достигнув значительных карьерных высот. Так, Б.З. Шу- мяцкий в 1920-е гг. стал ректором Коммунистического университета трудящихся Востока, затем Московского института народного хозяйства имени Плеханова, а в 1930-е гг. - начальником Главного управления кинопромышленности СССР. К.А. Мальцев избирался делегатом ряда партийных съездов, работал в ЦК ВКП(б), поднялся до должностей заместителя народного комиссара просвещения РСФСР и председателя Всесоюзного комитета по радиофикации и радиовещанию при СНК СССР. П.Я. Гордиенко возглавлял Новосибирский горсовет, избирался членом ЦИК СССР. Н.Е. Ишмаев некоторое время руководил Сибирской сельскохозяйственной академией, затем был на хозяйственной и научной работе на Урале. Н.М. Немцов трудился в высших судебных органах страны. Е.В. Полюдов занимал должность ректора Московского института инженеров путей сообщения, входил в состав коллегий Совнаркома, Наркомата путей сообщения СССР. В.Н. Соколов в начале 1920-х гг. состоял членом Сибирского революционного комитета, в дальнейшем входил в редколлегию газеты «Правда». В.Ф. Тиунов на первых порах занимал руководящие должности в органах ЧК-ОГПУ, был председате- лем Сибирского краевого совета народного хозяйства, а в последние годы жизни - начальником Главного управления государственной съемки и картографии НКВД СССР. Партийной и хозяйственной работой занимались В.М. Косарев (в ЦКК ВКП(б), в системе легкой промышленности СССР) и К.Е. Трегубенков (в должности директора Сталинградского тракторного завода, в наркомате тяжелого машиностроения). П.И. Аладьин после окончания в 1931 г. промышленной академии занимал руководящие должности на многих заводах страны. Я.С. Щербинин стал горным инженером, работал в Москве в Совнархозе, заместителем управляющего «Г лавзолото», затем управляющим треста Якутзолото. Я.Д. Янсон трудился в аппарате Наркомата иностранных дел, в советских торгпредствах в Англии и Японии, в Наркомате внешней торговли. Д.Д. Киселев и Б.Н. Мельников многие годы были на дипломатической и разведывательной работе.