Властвующая элита Сибири в период «первой советской власти» (октябрь 1917 - август 1918 г.)
Н.С. Ларьков
Аннотация
Представлен коллективный портрет председателей исполнительных комитетов губернских, областных, уездных и городских советов Сибири, являвшихся наиболее значимым сегментом первой генерации советской властвующей элиты на востоке России. Главное внимание уделено таким важным биографическим характеристикам, как партийность, революционная деятельность до 1917 г., социальное происхождение и положение, возраст, образование, национальность, семейное положение, служба в армии, участие в Первой мировой войне, деятельность во время и после окончания Гражданской войны, награды, обстоятельства смерти, увековечение памяти. Ключевые слова: властвующая элита, исполнительный комитет, совет, Сибирь, Гражданская война
Abstract
Nikolay S. Larkov, Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation).
SIBERIAN POWER ELITE IN THE TIME OF “THE FIRST SOVIET RULE” (OCTOBER 1917 - AUGUST 1918)
Keywords: power elite, executive committee, council, Siberia, Russian Civil War.
In this paper, the author presents a collective image of the chairmen of executive committees of the governorate, regional, uyezd, and municipal councils (Soviets) in Siberia. The Soviets were the essential part of the promising regional power elite in October 1917 - August 1918. The research focuses on five Siberian governorates and two regions (oblasts). They consisted of about 50 uyezds and more than 50 cities. The study is based on both published and non-published archival records, materials from the periodicals, publications by historians and local history experts. Along with the traditional methods of historical research, the author uses such methods as proso- pography and historical elitology.
The author identifies 92 names of heads of the main Soviet authorities in Siberia, 83 profiles of these leaders include such biographical data as party affiliation, revolutionary activity before 1917, social background and status, age, education, nationality, marital status, army service, activity during and after the Russian Civil War, awards, publications (memoirs), circumstances around their death, memo- rialization. The author finds that in the vast majority of cases (except six of them), heads of the Siberian councils (Soviets) executive committees were the members of the extreme-left parties (mostly RSDLP(b)-RCP(b)). About half of them were professional revolutionists who have had a long-term experience of being in prisons, forced labor camps (katorga) and in political exile before the Revolution. 42 served in the Russian army, 9 of them were officers. Many Soviets' chairmen took part in the First World War. The average age is 33 years old. The educational level ranges from home and elementary education (in most of cases) to higher education (two cases). Nationality-wise, the majority of chairmen are Russians but there were also Ukrainians, Jews, Latvians, Estonians, and Poles. For the most part, the heads of the Siberian Soviets came from the European part of Russia and were strangers to the locals. At that time, the formation of the Soviet power elite in Siberia was half-closed. The representatives of the elite had a simplified political and legal consciousness and used simple management schemes and power-based methods to solve political, social, and economical issues and the beginning of the Civil war led to the militarization of power. More than half of the Siberian councils (Soviets) executive committees heads died during the Russian Civil War, never having had a chance to fulfill their life potential. Most of those who survived became a part of the Soviet and party governing establishment (Nomenklatura) and worked in various positions in government agencies, industry, or education. In the second half of the 1930s, about half of them became the victims of "the Great Terror". Later, the names of at least 33 heads of the executive committees were assigned to streets, lanes, and squares.
Победа Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде в 1917 г. положила начало установлению советской власти в российских регионах. Этот процесс был назван В.И. Лениным в одном случае «победным триумфальным шествием большевизма из конца в конец громадной страны» [1. С. 79], а в другом - решением в первые месяцы «боевой или военной задачи» для большевистской партии «завоевывать Россию», наиболее сложной «в провинции, в отдаленных от центра местах» [2. С. 127-128]. Сибирь, будучи таким «отдаленным местом» с низким удельным весом промышленных рабочих в общей численности преимущественно крестьянского населения, содержала немалые трудности для решения подобной «боевой» задачи, мало похожей на «триумфальное шествие». Поэтому вполне предсказуемо процесс советизации Сибири, во- первых, протекал в форме гражданской войны, логично вписавшись в ее начальный период, а во-вторых, затянулся до лета 1918 г., так и не завершившись, поскольку в результате антибольшевистского переворота неукоре- нившаяся советская власть в крае была свергнута.
Леворадикалы, занимавшиеся «завоеванием» Сибири, изначально становились во главе новых государственных органов власти, явив собой первую генерацию сибирской советской властвующей элиты. На предпочтительность использования термина и понятия «властвующая элита» применительно к эпохе резких социальных перемен обратил внимание И.А. Спирин [3]. На фоне существенных трансформаций, которые советская политическая элита претерпела в последующие десятилетия, этот первый, дономенклатурный ее период, источники рекрутирования, количественный и качественный состав, региональный ее портрет представляют особый интерес.
Первые краткие эмоционально окрашенные публикации об отдельных наиболее крупных сибирских советских деятелях конца 1917-1918 г., погибших от рук контрреволюции, появились еще во время Гражданской войны и в первые годы после ее окончания [4-6]. Ряд биографических справок о представителях властвующей сибирской элиты вошел в издания второй половины 1920-х - начала 1930-х гг. [7-9]. В последующие десятилетия, главным образом со второй половины 1950-х гг., увидели свет свыше полутора десятков сборников исторических очерков и воспоминаний о борцах за власть советов в Сибири, в которых получили освещение в том числе биографии ряда руководителей сибирских советов [10-23]. Тогда же появились отдельные брошюры и книги о П.Д. Хохрякове [24, 25], Н.Н. Яковлеве [26, 27], Б.З. Шумяцком [28], Г.П. Пермякове [29], М.К. Цаплине [30], Г.С. Вейнбауме [31], В.М. Косареве [32] и некоторых других известных сибирских деятелях революционной эпохи.
В постсоветский период информация о руководителях первых сибирских органов власти, равно как и в целом о борцах за власть советов в крае, существенно иссякла. Она ограничивается преимущественно небольшими статьями в справочно-энциклопедических изданиях и немногими более или менее крупными биографическими публикациями, написанными с использованием новых исторических источников, в частности о председателе исполкома Верхоленского совета Д.Д. Киселеве [33], Омского областного - Н.Е. Ишма- еве [34], Ялуторовского - С.П. Гроховском [35], Тюменского - Г.П. Пермякове [36].
Несмотря на значительный в целом объем литературы о революционных деятелях периода «первой советской власти» в Сибири, в ней имеются существенные пробелы. По-прежнему остаются неизвестными биографии ряда руководителей советов уездного и городского уровней, не говоря уже о деятелях низового звена. Отсутствует комплексное исследование сибирской властвующей элиты того времени. Историки, отчасти затрагивавшие эту проблему, либо подчиняли ее решению иных научных задач [37. С. 35-36], либо ограничивались характеристикой локальных групп политических деятелей [38-40], а представляющая наибольший интерес в русле рассматриваемой темы статья К.Л. Захаровой [41] посвящена советским революционным деятелям Сибири дооктябрьского периода 1917 г., когда советы еще не стали полноценными властвующими органами в системе российской государственности, а их руководители являлись, по сути, советской политической протоэлитой.
Целью данной статьи является моделирование коллективного портрета руководителей сибирских органов власти конца 1917 - августа 1918 г. - председателей исполнительных комитетов губернских, областных, уездных и городских советов, выступавших в качестве наиболее значимого и представительного сегмента региональной советской властвующей элиты на востоке страны.
Территориальные рамки охватывают пять сибирских губерний (Тобольскую (Тюменскую), Томскую, Алтайскую, Енисейскую, Иркутскую) и две области (Акмолинскую (Омскую) и Забайкальскую), имевших в своем составе более 50 уездов и около полусотни губернских, областных, уездных и безуездных городов.
В процессе исследования первостепенное внимание обращалось на такие наиболее важные биографические факты и характеристики руководителей сибирских советских органов, как партийность, революционная деятельность в дооктябрьский период, социальное положение, возраст, образование, национальность, семейное положение, служба в армии, участие в Первой мировой войне, деятельность во время и после окончания Гражданской войны, награды, их публикации (мемуары), обстоятельства смерти, увековечение памяти. Наряду с традиционными методами исторического исследования использовались методы просопо- графии и исторической элитологии.
Источниками исследования послужили опубликованные и архивные документы, материалы периодической печати, воспоминания участников революции г. и Гражданской войны, статьи в энциклопедиях и справочниках, публикации историков и краеведов.
Период «первой советской власти» в Сибири охватил время с конца октября 1917 г. до конца августа г. Первым сибирским губернским центром, в котором была установлена власть советов, стал Красноярск, спустя всего лишь несколько дней после победоносного Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Затем на протяжении семи месяцев шел затяжной процесс советизации края, прерванный в конце мая 1918 г. мятежом Чехословацкого корпуса совместно с вышедшими из подполья антисоветскими вооруженными формированиями. Итогом последовавших трехмесячных ожесточенных сражений стал разгром на территории края всех органов советской власти, восстановление которых происходило в дальнейшем уже в процессе ликвидации колчаковщины Красной Армией, повстанческими выступлениями и партизанскими формированиями.
В общей сложности удалось установить имена 92 руководителей наиболее крупных сибирских советских органов. Из них двое (Б.З. Шумяцкий и Н.Н. Яковлев) последовательно возглавляли Центральный исполнительный комитет советов Сибири (Центроси- бирь), трое являлись председателями исполкомов советов Западной (В.М. Косарев) и Восточной (Я.Д. Ян- сон) Сибири, а также исполкома совета Сибирского казачьего войска (Е.В. Полюдов), 9 - председателями исполкомов губернских и областных советов, 55 - исполкомов уездных и горуездных советов, а также исполкомов советов Урянхайского края и Ленско-Витимского горного округа, 22 - городских советов. Тогурский уезд (Нарымский край) возглавлял не выборный руководитель, а присланный из губернского Томска чрезвычайный комиссар А.В. Шишков. Численность советских руководителей не совпадает с количеством уездов и городов, поскольку, во-первых, в целом ряде мест создавались и функционировали объединенные горуездные органы советской власти, а во-вторых, в некоторых городах и уездах, несмотря на кратковременный период существования «первой советской власти», по разным причинам происходила смена выборных руководителей. В частности, в Томске вместо отстраненного от руководства исполкомом горсовета А.Э. Рубена был избран В.С. Тиунов [42. С. 162-178;
Л. 1-11], в Бийске эту должность последовательно занимали М.Н. Архангелов (освобожден по состоянию здоровья), А.В. Бедрин (около одного месяца) и З.Я. Двойных [44. 19 дек.; 45. 20 янв.; 46. С. 7-8], в Урянхайском крае - С.К. Беспалов (до своей гибели 2 мая 1918 г.) и М.М. Терентьев [47].
К сожалению, необходимую биографическую информацию удалось собрать только о 83 председателях исполкомов, причем далеко не всегда полную. Так, партийность установлена лишь у 79 руководителей. Свыше двух третей из них (56 человек, или 70,9%) состояли в большевистской партии. В тот период ее сибирские организации все свои силы направили на работу в советах с целью взятия и закрепления за ними власти. «Советская работа поглотила все партийные силы. В партии остался один секретарь», - свидетельствовал делегат от Томска на Западно-Сибирском съезде РКП(б) в мае 1918 г. [48. 26 мая]. В Забайкалье вследствие загруженности коммунистов советской работой не удалось даже собрать партийную конференцию [49. 24 апр., 8 июня]. Вторую по численности группу руководителей исполкомов сибирских советов составляли левые эсеры и эсеры-интернационалисты - 11 человек (13,9%). Еще 5 человек (6,3%) являлись меньшевиками-интернационалистами и 1 (1,3%) анархист-синдикалист. Лишь шестеро (7,6%) были беспартийными. Свыше двух третей членов РСДРП(б) - 30 из чей партийный стаж известен, вступили в партию до революции 1917 г. Остальные 14 человек представляли собой новоиспеченных большевиков. Солидный партийный стаж имели также многие представители других леворадикальных партий. Все это свидетельствует о том, что среди первых советских руководителей в Сибири имелось мощное ядро старых партийцев, являвшихся в большинстве своем профессиональными революционерами (людьми «эзотерической “профессии”», по характеристике Л.Г. Протасова [50]), активными подпольщиками периода борьбы с самодержавием, попавшими в Сибирь главным образом в качестве политкаторжан и политссыльных, которыми, как известно, традиционно изобиловал этот край. После Февральской революции большинство из них весной 1917 г. вернулись в европейскую Россию, однако значительная часть осталась на территории Сибири и на протяжении всего 1917 г. принимала деятельное участие в революционном процессе. Так, еще в дооктябрьский период 293 ссыльных участвовали в 62 различного уровня советах, в том числе в качестве их председателей и руководителей съездов [38].
После Октября 1917 г. оставшиеся в Сибири бывшие политзаключенные и политссыльные из числа леворадикалов, в том числе те, кто находился во главе ряда прежних советов, активно включились в процесс перехода к этим органам теперь уже всей полноты власти в системе новой, советской государственности. В итоге 40 из 83 (48,2%) председателей исполкомов сибирских советов от уездного уровня и выше оказались людьми с немалым опытом политических преследований, пройдя через царские тюрьмы (почти все) и ссылку (35 человек). а 10 из них - еще и каторгу. Пятеро побывали за границей. Это руководители Цен- тросибири большевики Б.З. Шумяцкий и Н.Н. Яковлев (близко познакомившийся в эмиграции с В.И. Лениным), председатель исполкома советов Западной Сибири