Обращение к научному наследию и конкретному опыту деятельности академика Ивана Ивановича Янжула представляет сегодня несомненный научный и практический интерес. Выдающийся учёный И.И. Янжул вошёл в историю общественной жизни России как самоотверженный деятель по защите прав рабочих и развитию рабочего законодательства. В 1882 г. профессор Московского университета был назначен первым фабричным инспектором Московского округа, включавшего восемь губерний. Иван Иванович занял это место по предложению министра финансов Н.Х. Бунге. Согласие занять эту должность И.И. Янжул объяснял «целью ближе познакомиться с фабрично-рабочим бытом и принести посильную пользу благому предначертанию правительства» [1, с. 17]. Приступив к работе в новой должности, И.И. Янжул столкнулся с трудностями, многие из которых он не мог даже предвидеть. Отсутствие необходимой нормативно-правовой базы и точных сведений о промышленных предприятиях, крайнее невежество предпринимателей в области фабрично-заводского законодательства и их привычка к неисполнению любых законов - это лишь некоторые препятствия, которые пришлось преодолевать И.И. Янжулу в его инспекторской деятельности. В своих воспоминаниях он писал: «Первые шаги сделали для меня очевидным такие факты из фабричной жизни, которые по чужим сообщениям не производят никакого действия и не оставляют глубокого следа. Меня большего всего поражало у большинства посещаемых фабрик… крайнее невежество и незнание там о намерениях правительства относительно предполагаемого вмешательства в фабричную жизнь и об изданных фабричных законах» [2, с. 216].
И.И. Янжул увидел, что большинство предпринимателей привыкло относиться к законам «как к самой пустой вещи, не стоящей внимания». Ещё более неприятной стороной деятельности стало для профессора повсеместно распространённое взяточничество. «Всякий старался всучить взятку, - вспоминал он, - и очень, видимо, удивлялся, иногда наивно это выражая, отказу. Даже запросто спрашивали, не мало ли?» [2, с. 217]. Особенно возмущали И.И. Янжула попытки дать взятки на фабриках, где грубо нарушались условия труда рабочих (с «дурным санитарным положением»), не соблюдалось законодательство. Очень трудно И.И. Янжулу было убедить фабрикантов, что он не берёт взяток. Сердиться было «прямо смешно», так как взяточничество в России было (и остаётся) делом весьма обычным. Инспектору понадобилось немало времени и усилий, чтобы в округе поняли: «на новой должности не берут». Мало-помалу его оставили в покое.
В январе 1884 г. И.И. Янжул написал первый инспекторский отчёт о сведениях, собранных им, по описанию фабричного быта. Отчёт представлял собой довольно полную картину описания положения рабочих центрального района. «Он рисовал вообще всю картину фабричного быта в довольно чёрных красках, так что если в некоторых кругах даже фабриканты делали мне комплименты за беспристрастие и точность сообщаемых сведений, то другие под шумок делали намёки, что описательная часть моего отчёта страдает преувеличениями, что содержание его пахнет-де «социализмом» и что «автора его следовало бы сократить!!!» [2, с. 221].
Отчёт сообщает поразительные факты. Трудно поверить, если бы не доказательства, до каких размеров удлинялся рабочий день взрослых и малолетних на некоторых фабриках. На рогожных фабриках работа шла обыкновенно от 16 до 18 часов в сутки, без всяких смен. На сон, еду, отдых рабочему оставалось не более 6 - 8 часов в сутки. И такой поистине ужасной работой были заняты не только взрослые мужчины и женщины, но и дети, из которых многие не достигали и 10 лет от роду. По словам И.И. Янжула, на рогожных фабриках встречались малютки не старше трёх лет от роду, работавшие вместе со своими матерями. Неудивительно, что, по выражению одного из хозяев рогожной фабрики, к весне (летом работа прекращалась) все рогожники до того ослабевали, что их «и ветром качало».
Почти так же продолжительна была работа и в булочных; наиболее же распространённым в Московской губернии был 12-часовой рабочий день, который во многих случаях удлинялся до 13, 14, 15, 16 часов. При этом число рабочих дней в году на большинстве фабрик было очень велико. Воскресная работа представлялась явлением самым обычным.
Отношения хозяев и рабочих характеризовались крайним произволом со стороны предпринимателей. Система штрафов была развита до виртуозности. Размер штрафов нередко совсем не определялся заранее; в правилах многих фабрик инспектор встречал лаконичную статью: «Замеченные в нарушении фабричных правил штрафуются по усмотрению хозяина» [3, с. 83]. Положение хозяина и рабочего на фабрике И.И. Янжул характеризовал следующим образом: «Хозяин фабрики - неограниченный властелин и законодатель, которого никакие законы не стесняют, и он часто ими распоряжается по-своему; рабочие ему обязаны «беспрекословным повиновением», - как гласят правила одной фабрики» [3, с. 83].
Фабриканты считали себя вправе, вопреки закону, запрещавшему самовольно понижать рабочую плату до истечения срока договора, уменьшать плату рабочим во всякое время, когда им вздумается. Рабочие страдали от крайней неопределённости сроков оплаты труда. Сроки выдачи платы рабочим обыкновенно совершенно не определялись в рабочем договоре, и хозяин выдавал деньги по своему усмотрению: два раза в год (на пасху и рождество), три раза, четыре или чаще. Рабочие должны были выпрашивать у фабриканта заработанные ими деньги как особую милость. На некоторых фабриках практиковался даже такой порядок: деньги совсем не выдавались в течение года (до окончания срока найма) рабочему на руки; если они ему были нужны для уплаты податей, то отсылались прямо волостным старшинам или старостам.
Понятно, что при таких порядках рабочий мог жить, только кредитуясь в фабричной лавке, неоплатным должником которой он состоял весь год. Фабричные лавки давали такой крупный доход фабрикантам, что некоторые фабрики ставили в условие найма рабочим обязательство брать припасы не иначе как у хозяев. Большая доля дохода отдельных фабрикантов вытекала именно из продажи товаров из фабричных лавок, а не из фабричного производства. Санитарные и гигиенические условия работы и жизни на фабриках были ужасны. Только на некоторых фабриках были особые спальни, в которых мужчины, женщины и дети спали вповалку на нарах, без различия пола и возраста, в сырых, душных и тесных казармах, иногда в подвалах, иногда в каморках, лишённых света. Но на большинстве предприятий и таких спален не было. Рабочие после 12, 13 и 14-часовой дневной работы располагались спать в мастерской на станах, столах, верстаках, на полу. И это практиковалось нередко в таких цехах и мастерских, пребывание в которых из-за употребления различных ядовитых красок и химических веществ даже в рабочее время было далеко не безопасно.
Отчёт получил одобрение со стороны начальства. Н.Х. Бунге сказал, что такой отчёт, конечно, не мог бы быть написан чиновником. Картина печального быта русских рабочих, нарисованная И.И. Янжулом, вероятно, впервые в отечественной истории получила официальное признание. Отчёт был издан, и через год И.И. Янжулу была присвоена золотая медаль Географического общества за этот труд. В русских и иностранных журналах появилось множество лестных отзывов и рецензий. В английских «Синих книгах» было сделано извлечение из отчёта. Всё это придавало И.И. Янжулу силу и бодрость с надеждой смотреть в будущее и стоять твердо при исполнении фабричных законов. В декабре 1884 г. были приняты и 26 февраля 1885 г. опубликованы Правила исполнения законов для фабрикантов и Инструкции чинам инспекции по надзору за занятиями малолетних, которые дали И.И. Янжулу возможность ещё более решительно приступить к осмотру фабрик и заводов и эффективнее бороться с обнаруженными злоупотреблениями.
И.И. Янжул принял деятельное участие в работе высочайше утверждённой 14 февраля 1885 г. комиссии по пересмотру фабричных законов под председательством товарища министра внутренних дел сенатора В.К. Плеве. В основу работы комиссии были положены московские правила для хозяев и рабочих, выработанные при активном участии И.И. Янжула. Результатом работы комиссии стал новый фабричный закон, высочайше утверждённый 3 июня 1886 г., представлявший собой, по словам учёного, «первый важнейший памятник нашего рабочего законодательства, ибо в первый раз установил и упорядочил важнейшие стороны взаимных договорных отношений рабочих с их нанимателями или хозяевами» [2, с. 225]. Закон стал важным шагом на пути становления рабочего законодательства. Во-первых, он определил срок выплаты заработной платы, которого не существовало раньше. Наём рабочих мог осуществляться только на основании расчётных книжек. Выдача заработной платы должна была производиться не реже одного раза в месяц, запрещались расплата купонами или в натуральной форме, вычеты за долги, медицинское обслуживание, освещение мастерских и др. Во-вторых, в законе было закреплено право рабочего на целый его заработок и ограничены штрафы и другие вычеты. Отныне штрафы надлежало записывать в расчётные книжки с указанием причины наказания, деньги передавались в особый фонд, используемый с разрешения инспекции на нужды самих рабочих. За рабочими признавалось право на расторжение договора о найме в случае задержки зарплаты, побоев, тяжёлых оскорблений и т.п. В третьих, закон изменил и расширил функции фабричных инспекций. Инспекторов по надзору за занятиями малолетних рабочих переименовали в фабричных инспекторов. На них были возложены обязанности контроля за исполнением нового закона, «исследования возникающих между сторонами неудовольствия» и наказания виновных через суд. Инспекция должна была рассматривать и утверждать правила внутреннего распорядка на предприятиях, принимать меры к предупреждению споров и недоразумений между рабочими и хозяевами.
Для общего надзора за «благоустройством» фабрично-заводской жизни в промышленных районах создавались губернские присутствия по фабричным делам под председательством губернатора, в которые входили представители местной администрации, земств и городского самоуправления. Таким образом, государство стало создавать механизм порядка и контроля во взаимоотношениях между работодателями и работниками. Немецкий историк Й. Фон Путткамер пишет, что система охраны труда в России с середины 1880-х гг. во многих отношениях не уступала европейским странам с более высоким уровнем индустриализации, а по ряду законоположений даже превосходила её. Он назвал принятые законы «элементом всеобщей правовой модернизации империи» и «составной частью долгосрочной стратегии индустриализации». С его точки зрения, правительство в эти годы, на ранней стадии рабочего движения, сумело дать «законодательный ответ» на проявления стачечной борьбы, что свидетельствовало о ещё сохраняющейся способности самодержавия к реформам, и, напротив, почти полное прекращение издания новых фабричных законов после 1903 г. в обстановке непрерывного нарастания социальной угрозы было выражением кризиса автократического режима» [4, с. 14]. В то же время закон усиливал репрессивные меры против «бунтовщиков». Подстрекательство к стачкам каралось 4 - 8 месяцами тюрьмы, за участие в них полагалось 2 - 4 месяца заключения. При применении насилия со стороны бастующих срок заключения удваивался. Самовольный отказ от работы до истечения срока найма угрожал виновному арестом до 1 месяца, за умышленное повреждение орудий производства полагалось от 3 месяцев до 1 года ттюрьмы. Хозяева были обязаны отбирать у рабочих паспорта и виды на жительство.
На практике, по мнению И.И. Янжула, «закон везде применялся очень плохо или совсем не применялся» [2, с. 226]. По предприятиям его не разослали, и он не был известен предпринимателям, тем более рабочим. Даже представителями государства - инспекторами - он трактовался по-разному. Наказание за его невыполнение до суда доходило крайне редко. «Многочисленные мои жалобы, - писал И.И. Янжул, - на фабрикантов и указанные законом случаи по неисполнению оных правил закона 3 июня были обжалованы в Петербурге и лежали там под сукном, не двигаясь, и только три раза, - два по моей личной инициативе и один - моего помощника, были оштрафованы фабриканты по 100 рублей» [2, с. 228].
И.И. Янжул был твёрдо убеждён, что для установления мирного сосуществования («мирного сколько-либо сожития») двух классов - рабочих и капиталистов - недостаточно одних только усилий государства. Необходимо допустить их самодеятельность, что отчасти, но очень односторонне и так проявляется, по крайней мере, для одной стороны - предпринимателей. В этих целях он предлагал следующее:
1. Создание и ведение рабочими их союзов для защиты интересов и для улучшения их экономических условий труда и вообще быта.
2. Разрешить рабочим свободу стачек или забастовок, кроме тех случаев, когда это противоречит государственным или экономическим интересам. янжул трудовой губерния правовой
3. Выделить из ведения Министерства финансов решение рабочего вопроса, так как это «противоречит существу дела и равносильно сидению между двумя стульями, так как министр финансов должен заботиться о возможном удовлетворении интересов фабрично-промышленных классов предпринимателей и в то же время о наилучшем устройстве и удовлетворении интересов представителей труда, что, к сожалению, часто, хотя и не всегда, совершенно несовместимо и противоречит одно другому. Единственным выходом может в данном случае служить разделение ведомств, и если министр финансов заботится наряду с фискальными интересами о наилучшем удовлетворении выгод торгово-промышленных предпринимателей, то такая же забота о другой стороне, гораздо более многолюдной - о рабочих - должна быть перенесена и возложена на единственное ведомство, которому доверено создание и наблюдение порядка и благополучие целого народа - Министерство внутренних дел» [2, с. 295].
Являясь последовательным сторонником широкого вмешательства государства в развитие промышленности, И.И. Янжул подчёркивал настоятельную необходимость установления пределов этого участия. При этом он отчётливо осознавал, что определение границ вмешательства государства может иметь лишь условное значение. «Важным и трудным вопросом при этом на практике является, - писал он, - установление должных пределов этого вмешательства; но данный вопрос имеет лишь условное разрешение, применительно к каждой отдельной стране сообразно степени её промышленного развития и характера всего строя» [5, с. 370].
Будучи сторонником «государственного социализма», И.И. Янжул считал, что в условиях России он должен способствовать проведению новых экономических реформ, принятию прогрессивного законодательства. Учёный резко выступал против «двойных стандартов» государства по отношению к своему народу. «Хотя мы часто прикидываемся большими демократами и поклонниками народа, - писал И.И. Янжул, - в действительности мы резко отличаем простой народ и выделяем себя, образованных русских людей какого бы то ни было сословия, из общей массы русского народа... Это резкое различие вошло даже в наши понятия и, что всего важнее, в наше законодательство» [7, с. 398]. Он настойчиво предлагал покончить с двумя мерками - для трудящихся и представителей имущих классов - и «установить лишь одну - для всех русских людей одинаковую!» [5, с. 402].