Произведенный анализ позволяет выделить в структуре новой элиты условно как минимум 2 сегмента. Первый элемент - технократический - включает людей владеющих и управляющих технологиями и ресурсами, которые обеспечивают работу сетей. «Контроль за сетевыми ресурсами будет сосредоточен в руках провайдеров, обеспечивающих доступ в открытые телекоммуникационные сети для других компаний, организаций и частных лиц и гарантирующих стабильность работы с информационными потоками и сетевыми ресурсами. Все общество будет представлять собой систему сетевых структур, а правящим классом в таком обществе становится новая социальная группа - нетократия, формируемая из представителей транснациональных корпораций, каждый из которых станет куратором одной из сетей» [15: 12]. Вторым сегментом выступает собственно меритократия. Творческие люди с высоким интеллектуальным уровнем, обладающие влиянием и авторитетом в соответствующих сообществах, способные работать с информацией и создавать новые знания, идеи, символы, которые быстро будут становиться востребованным продуктом в сетях. Отдельно стоит вопрос о группе экспертов которые, с помощью своей квалификации и авторитета, будут призваны оценивать и подтверждать полезность и качество новых знаний.
Нетократия: правящий класс сетевого посткапитализма
Концепция нетократии была представлена А. Бардом и Я. Зодерквистом в их книге «Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма». Термином «нетократия» авторы назвали новый правящий класс, господствующий в сетевом обществе и пришедший на смену классу буржуазии. Нетократы регулируют доступ к сетям и опираются на эксклюзивное использование престижными сетями.
Бард и Зодерквист в своей работе используют термин «виртуальный мир», однако содержательно речь идет скорее о сетевом обществе. Авторы книги многократно отсылают читателей к опыту коммуникации в Интернете, но не связывают концепт «нетократия» с киберпространственной спецификой напрямую. Категория «сеть» представлена в их работе крайне абстрактно - отсутствует разграничение между общественными и электронными сетями. В результате близкие, но не тождественные категории «виртуальность» и «сеть» в работе неправомерно используются как синонимы.
Идейной основой нетократии выступает идущая от Гераклита, Макиавелли, Спинозы, Ницше, Делеза и Фуко «мобилистическая традиция».
Идеологами мобилизма выступает одна из трех категорий нетократов - этерналисты, являющиеся аналогом ученых в сетевом обществе. Узлами сетей управляет сетевой аналог предпринимателей - нексиалисты. А центральную роль играют кураторы, которые на основе этерналитских концепций указывают путь нексиалистам. В сети они играют примерно ту же роль, что и политики в обществе, предшествующем сетевому или информационному. Кураторы входят в мета-сеть, которая представляет собой глобальный мета-кураториат - всемирное правительство информационного общества.
Нетократы регулируют доступ к более значимым сетям, оставляя за собой возможность эксклюзивного их использования, что отличает нетократов от стремящихся к наживе капиталистов. Предоставляя доступ, нетократы делают аналог инвестиции, но сохранение доступа в эксклюзивные сети является гарантом обеспечения их власти.
Нетократы не обладают властью в полном смысле этого слова, поскольку власть исходит из множества точек, является децентрализованной и нелокализованной.
Сетевое общество, возникновение которого предшествует становлению нетократии, продолжает быть иерархическим, однако речь идет о длинной иерархии сетевых пирамид. Наименее привлекательные сети с неограниченным потреблением и неограниченным доступом к ним являются пространством обитания консьюмтариата - класса, ориентированного на потребление.
Именно идея консьюмтариата является основой оригинальной посткапиталистической концепции Барда и Зодерквиста. Консьюмтарии ориентированы в большей степени на потребление и в меньшей на производство.
Сети конкурируют между собой в целях повышения доверия и репутации, которые позволяют привлекать к сетям внимание - эквивалент денег в сетевом обществе. Нетократия осуществляет свою власть в условиях культуры внимания или «аттенционализма», порождающего сложную систему бартера - связи обретаются за возможность воспользоваться иными связями [1]. Сами деньги являются менее значимым ресурсом по отношению к вниманию.
Капитализм и его ценности рассматриваются Бардом и Зодерквистом как нечто архаичное. В этом теоретики нетократии, пожалуй, ошиблись - коммерциализация Интернета способствовала сохранению ценностей капитализма. Хотя Бард и Зодерквист не диагностировали полную смерть капитализма («то, что мы знаем сегодня как капитализм, не исчезнет, подобно тому, как феодальные структуры не были разрушены с приходом к власти буржуазии; они просто заняли подчиненное положение в новой парадигме» [2: 212] ), они ошиблись в том, что его ценности уступят место сетевым, в то время как уже сейчас наблюдается обратное - капитализм адаптировался к сети, став важнейшим фактором, определяющим ее развитие. Также не оправдывается и идея теоретиков нетократии об утрате своей роли политикой, по крайней мере, в контексте принятия реальных политических решений.
Однако сама постановка вопроса о том, что грань между потреблением и производством информации стирается, является до известной степени революционной.
Роль консьюмтариата как потребляющего, но не производящего класса сохранялась лишь на ранних этапах, когда консьюмтариат не мог производить и зарабатывать в виртуальном мире. После распространения Веба 2.0 приобрели свои очертания иные принципы - бывшие представители консьюмтариата органично встроились в ряды киберпролетариев, которые производят контент через его потребление.
Приписывая теоретикам информационного общества и виртуальности интенцию пропаганды нетократии, Бард и Зодерквист сами впадают в технооптимизм, говоря о том, что кураторская сеть заменит собой государство, нетикет - закон, а исключение из сети станет методом устрашения и контроля как сетевой эквивалент тюремного заключения.
Использование принципов, по которым Интернет работал в конце XX века, в качестве стандартных приводит авторов к логической ошибке - принципы виртуального мира, характерные для Интернета XX века, выдаются за принципы сетевого общества как такового. Бард и Зодерквист преждевременно говорят о конце «настоящей реальности», рассматривая реальность виртуальную как уже сложившуюся «окружающую среду». Дальнейшее развитие глобальной сети показало, что Интернет вполне способен пережить виртуальность: все большие обороты набирает развитие т. н. расширенной реальности.
Рассмотрение нетократии как актуальной и неизменной концепции без ее развития чревато методологическими проблемами. Определение нетократии как очередного олицетворения «новой мировой элиты» [14: 99] способствует формированию «околонаучного», конспирологического характера термина. Представление нетократии как невидимой, «безсубъектной» (лишенной конкретных фиксируемых акторов) страты, скорее создают дополнительные сложности, а не решают задачу операционализации феномена элиты в информационном обществе.
Техноэлита и сетевые культуры М. Кастельса
М. Кастельс, попутно рассматривая эволюцию элит в Интернете, выделяет 4 культуры, которые определили формирование значимых групп, оказавших влияние на развитие сети: техномеритократическую культуру, культуру хакеров, культуру виртуальных сообществ и предпринимательскую культуру. Примечательно, что в отличие от ряда рассмотренных выше концепций, нацеленных на теоретическую концептуализацию, выделенные Кастельсом типы соответствуют различным этапам становления сети Интернет.
Техномеритократическая элита, порожденная соответствующей культурой, была сформирована вокруг научного сообщества, которое внесло решающий вклад в становление Интернета. Ее этика определена «сообщественным» характером деятельности техноэлиты у Кастельса.
М. Кастельс выделил следующие особенности техномеритократии: технические открытия как высшая ценность; конкретный характер знаний; репутация и авторитет в глазах других членов сообщества; общее благо сообщества как фактор определяющий правила игры; открытый обмен информацией и интеллектуальными продуктами. Однако «техноэлита» не является господствующим классом. Техноэлита - это творцы киберпространства, которое не заселено никем, кроме самой техноэлиты. Таким образом, можно говорить о стратификации по меритократическим принципам внутри техноэлиты, но нельзя говорить о том, что техноэлита кем-то управляет.
Культура хакеров, сформировавших на ранних этапах развития Интернета его программную инфраструктуру, заложила этические основы киберкультуры. Хакеры в отличие от техноэлиты, которая была лишь «автономной» от политической власти, были независимы от нее. Ценности хакеров выражаются в свободе (свободе творить, использовать и распространять знания), творческом гедонизме, стремлении к инновациям, сотрудничестве, «культуре дарения», общинности.
Хакерские сообщества, как и техномеритократические сообщества до них, основываются на меритократических принципах. Социальное устройство хакерских сообществ предполагает наличие в них власти и властвующих групп («старейшин племени» [13: 65]). Целью власти, основывающейся на былом вкладе и высоком техническом мастерстве, является общественное благо на основе альтруизма. Хакеры имеют свою групповую идентичность и индивидуальную виртуальную репрезентацию (ник).
В определенный момент с формированием «Интернета виртуальных сообществ» хакеры включились и в их работу, передав тем самым этический фундамент тем, кто создавал первые социальные модели в сети Интернет.
Именно виртуальные сообщества привносят в Интернет социальность. Виртуальная социальность отличается от реальной, поскольку существует в условиях иной среды. Однако формирование иной культуры также связано еще и с тем, что многие из первых участников виртуальных сообществ были активными сторонниками контркультуры.
Несмотря на подчеркиваемую им преемственность виртуальных сообществ от техноэлит и сообществ хакеров, Кастельс отмечает, что в силу многообразия виртуальных сообществ для них не характерна единая система ценностей или общественных правил, свойственных хакерской культуре [13: 73]. И тем не менее Кастельс все-таки выделяет две фундаментальные ценности, которые являются общими для всех виртуальных сообществ - ценность горизонтальной, свободной коммуникации и самонаправляемость организации сети как возможность каждому в сети найти свое собственное место.
Культура предпринимателей сформировала в сети иную в сравнении с хакерскими ценностями культуру - культуру денег, позволяющую извлекать из развития сетевых технологий прибыль.
Важно, что техномеритократическая элита взяла за образец неэкономическую и неполитическую ценностную ось. Более гедонистическое виртуальное сообщество формировалось вокруг таких ценностей как «знание» и «развлечение».
От антиэлитарного Интернета к классовому обществу: киберпанки, нетизены и лёркеры
Несмотря на комплексность анализа М. Кастельса, необходимо отметить, что некоторые значимые процессы, связанные с генезисом сетевой элиты в его анализ не попали. К ним следует отнести киберкультурное движение киберпанков и такие классы пользователей как «нетизены» и «лёркеры».
Этика хакеров повлияла на движение киберпанков, представлявшее собой направление в культуре (прежде всего в литературе). Киберпанковские идеи в свою очередь оказали существенное влияние на формирование киберкультуры, а также заложили традицию разработки сетевых идеологических концепций, которые нашли отражение в ряде манифестов.
Основной политической идеей киберпанков является противостояние Системе - правительству и корпорациям через установление контроля над технологиями.
Киберпанков нельзя назвать элитой в полном смысле этого слова. В основе идеологии киберпанков лежат ценности крайнего индивидуализма, предполагающего отгороженность участников от общественных процессов. Образ киберпанка в литературе, его идеальный тип, предполагает асоциальность [11: 145]. Киберпанки, если говорить языком Г. Маркузе, являются «аутсайдерами» - представителями неинтегрированных в систему сообществ (как бедняки, безработные, «цветные», узники тюрем и заведений для умалишенных) [16].
Интернет для киберпанков является пространством, где они могут скрыться от масс. Этот эскапизм спасает их от взаимодействия в плоскости «элита - масса».
Э. Фромм писал о невозможности творческой деятельности в условиях современного общества в результате отчуждения [23]. В сети киберпанки получили возможность реализовать в полной мере свободу творчества.
Одной из первых концепций, зафиксировавших новое классовое деление внутри виртуального пространства, стала концепция «нетизенов» М. Хаубена. Термин нетизен содержит в себе характеристики активизма, что содержательно сближает его с понятием «гражданин» (нетизен - портманто от net (сеть) и citizen (гражданин)). В узком смысле нетизены представляют собой класс альтруистов, которые решили «посвятить время и силы для создания Сети, как новой части нашего мира, лучшего места» [25]. Другим классом виртуального мира являются лёркеры - безучастная интернет-аудитория и люди, которые ведут в Интернете бессодержательные домашние странички [19]. Именно «сетевые граждане» берут на себя функцию нового класса, формирующего содержание сети, и совмещают в себе черты сетевой элиты и главной производительной силы виртуального мира.