Далее повторяется "The Wellingthund sturm waxes fuercilier" [16, c. 335.18-19]. Атака (нападение, штурм) ожесточается, вызывает ярость у фузилеров, солдат, прикрывавших артиллерию (ослышка французского слова fusilier). В словоформу-отклонение "fuercilier" входит также неискаженный немецкий предлог fuer, одним из своих значений "под" переводящий "Paud the roosky" [16, c. 335.24] (под фузилера, на русский манер). Фузилеры были в прусской, французской и русской и регулярной армии.
Вместо ожидаемых слов на языке маори Джойс дает повтор "Katu to this this! Katu to wana wana!" [16, c. 335.19-20] Слово "katu" уводит в финский язык, где есть такое слово со значением "улица"; в "katu" вставлено "ату!", команда собаке при загоне зверя; возникает ассоциация с перевалом в Алтайских горах, известным крутым спуском, под названием Кату-Ярык. Возможный смысл: Ату-ату! Ату изнурением-изнурением!
И сразу после этого дается предложение "The strength of the rawshorn generand is known throughout the world. Let us say if we may what is weening wukeleen can do" [16, c. 335.20-22]. Нечто освежеванное (возникает аллюзия на освежеванное тело Джеймса Кука гавайцами-каннибалами) соответствует спровоцированным стычкам, нападению (косвенно аллюзия на Магнуса Хундта, анатома). Джойс конструирует одновременность Ватерлоо и трехдневное преследование наполеоновских войск до полного разгрома, псовой охоты, стычек туземцев с поработителями - во всех случаях есть жертва (падение Наполеона, гибель Джеймса Кука, добыча борзых собак). Что или кто подвергается насилию? В словоформу-отклонение "generand" (ослышка генерала) "вползает" немецкое слово Rand "граница, грань, кромка, окраина, поле страницы". Но вероятна и ослышка general "общий", т.е. сила всеобщей грани всемирно известна. Включение архаичного английского глагола ween "воображать" складывается с испанским словом leen "считывать" и wuke, искажением wake "пробуждать". Как мы видим, сцепления не дают ухватиться за ускользающий смысл. Только погрузишься в сражение при Ватерлоо, Джойс зовет к стычкам между туземцами и завоевателями через гул маори или команды смотрителей. На "Ату!" вдруг накладывается финская улица katu, куда зовут командой ату! Доходишь до грани, и воображение "wukeleen" преображается в lukewarm (еле теплится). Теперь надо оглянуться еще раз. Через повтор "the rawshorn generand" и "Bullyclubber burgherly shut the rush in general" [16, c. 335.13-14] выходим на анекдот о русском генерале, о чем подсказывают ослышки Балаклава и Бакли, хотя в ослышку Балаклава закрадывается bully "задира, хвастун, мясные консервы" и clubber "завсегдатай ночных клубов, полицейский с дубинкой". Балаклава трансформируется в задиру с дубинкой, который по-городски выбивает дурь. Подобным образом был легок на расправу Василий Буслаев, которого Джойс вспоминает в другом месте "Поминок".
Итак, в итоге мы имеем: есть стычка, порождаемая ею ярость, жестокое насилие по чужой воле, подчиняющийся командам служивый. Все остальное домысливается по совету самого Джойса: "Paud the roosky, weren't they all of them then each in his different way of calling on the one in the same time" [16, c. 335.24]. Полифония словоформ-отклонений заставляет за странной транскрипцией русского предлога "под" увидеть индоевропейский корень *pau с двумя значениями: "немного, чуть" и "ударять". Если в "roosky" увидеть усеченную лексему rooster "петух", то получается: по-петушиному, кукарекая одновременно на разный лад. Так из далеких битв и стычек загоняется читатель на мирный двор с петушком и псовой охотой.
Рассеяние вербализации упорядоченного хаоса Белым
Приведем анализируемый фрагмент из "Котика Летаева" Белого:
"Но, бывало, войду и погляжу: безвременное временеет вещами.
Столовая - мерзленеет: стенным отложением, точно надводными льдами:
- на легких спиралях, с обой, онемели давно: лепестки белых лилий легчайшим изливом; кружевные гардины, как веки, тишайше нависли, как иней; смотрю:
- и окнами, как глазами, без слов отвечают мне стены; и - бледноглазая ясность: покроет покоем" [14, с. 233].
Начинается фрагмент разработкой корнеслова "время" прилагательным в необычном среднем роде "безвременное" и глаголом "временеть". Белый опирается на корнеслов, обыгрывая преждевременное старение, - мерзленеющая комната с гардинами, как покрытое инеем веко, покинута людьми. От них остались вещи (наверное, и упомянутый в другом месте столовый желтый буфет, который Котик Летаев преображал в Христофора Христофоровича Помпула), неуместно (безвременно) стареющие. Дом охвачен безвременьем, застывшим покоем, онемелостью (молчит, например, столовый буфет-Помпул). Белый словно устанавливает времямер: безвременное време- неющее (врастающее во время). Временеют вещи - "онемели" (больше не уподобляются человеку, как когда-то буфет), "нависли", "покроет покоем". Вещь - это нечто, всё, что доступно чувствам. Это нечто врастает во время в безвременье (затишье, глухая пора).
Столовая "мерзленеет". Мерзлое - это затвердевшее от мороза, испорченное морозом. Возникает видение безмолвствующей столовой, где спирали цветков на обоях и кружево гардин не колыхнутся. Комната закрыла глаза кружевом штор. Молчание звенящее, но ответствующее без слов. Стены сомкнуты, из-за льда нет дыр, выходов в иное пространство, но есть окна-глаза. Столовая видится в серебристо-белом цвете, в легкости инея, кружев гардин, легчайшем изливе лилий на обоях. Самое притягательное в столовой воспоминания - излучающие, испускающие свет белые лилии. Они изливают благость в столовой, где изливался чай из самовара. Спиральный "излив" удлиняется в "изливать" в смысле "лить умственно" (излитая безвременная ясность). Воображаемое построение внутри стен - животворная столовая - временеет отчетливо, без примесей, кружево-спиральным инеем. Иней образуется из водяного пара при охлаждении до отрицательных температур. Да и белая лилия символизирует быстротечность жизни, что возвращает к временению. Христиане верят, что лилия произросла из слез Евы; изображение лилии складывается в сцену Благовещения Пресвятой Богородицы, закликание весны, оттаивания от мерзления.
Почему лилии онемели (оцепенели безгласно), когда остальные вещи в комнате временеют? Слово "обои" может, кроме покрытия стен, означать "подбивка, обивка, набивка".
В словаре Даля слово обой (обойма, обивка) родственно глаголу обивать; в "Масках" Белый повторяет "процветы обой" вместо слова обои (шпалеры). Но читается "на легких спиралях, с обой, онемели давно" как собой (от себя) онемели (как и у Джойса, выпяченное отклонение совмещает смыслы).
Спиралевидная форма создает иллюзию движения, проясняющего познающее самосознание в фракталах спиралей, паутинок кружев и инея. Самосознание человека, увидевшего в таком виде столовую, погрузилось в кружево-иней событий, сделавши столовую опустевшей, немой, замершей, безлюдной. Сознание передвигается ото льда к спирали, затем к лилии, потом к кружеву, затем к инею, чтобы безмолвствовать с окном-глазом.
Как мы видим, полифония упорядоченного хаоса создается рассеянием, которое складывается вербализацией, зацепляющей одно с другим.
Пересечения в "Масках" Белого и "Поминках" Джойса
Когда Белый использует вербализацию словом, заимствуемым русским языком, он включает это слово в гнездовое словотворчество. Например: "Репейник, да куст, да лысастое место - большой буерачащий двор, обнесенный заборами" [15]. Буерак, по Далю, - это южно-татарское слово (тюркизм), обозначающее сухой овраг, водороину. В русском языке фиксируются такие употребления, как буерачные травы, буерачи- стая местность. Лысастый соответствует сухому оврагу, как и репейник (несколько растений с колючими головками) может быть буерачной травой.
Иноязычные слова в "Масках" не участвуют в новообразованиях, подобно славянскому корнеслову. Например, французское слово trottoir дается в простонародном искажении: "подпрыгивает протуварчик" [15]. Один из персонажей одет в ветхую "короткую курточку-спенсер" [15]: род курточки без пол изобретения лорда Спенсера был в моде на рубеже XVIII-XIX веков, потому от такой куртки во время, описанное Белым, уже давно "пахнет нафталином"; такая курточка - "дрянцеватая старь" [15], определяя ее новообразованным прилагательным Белого.
Нас интересует, есть ли в "Поминках" слово буерак и если есть, то как оно пересекается с "буерачащим двором" в "Масках". У Джойса находим слово, которое может соответствовать буераку Белого, - gully: "Bappy-go-gully and gaff for us all" [16, c. 499.4]. Слова gully и gaff являются французскими заимствованиями в английском языке; одновременно gully является британским диалектизмом "большой нож". В "bappy- go-gully" спрятано идиоматическое выражение happy-go-lucky "беспечный, шалопай, случайный, по воле случая". Иными словами, gully заменяет lucky. Лексема "gaff" имеет значения "багор, гафель, острога, ерунда, вздор". Возникают смыслы: случайность и багор (разновидность копья) для нас всех; ша- лопайство и вздор для всех нас. Теперь вскрываем ослышку: "bappy" = bap "булочка" + happy "счастливый": gully от французского слова goulet - буерак, водный канал (соответствует во- дороине у Даля). Кроме того, ирландское слово gaf, gafa "крюк, скоба, серп" родственно ирландскому глаголу gabh "взять, пользоваться". Через английский синоним hook можно выйти на излучину "bend of bay" [16, c. 3.1-2].
Важно отметить, что у Джойса разрастается не корнеслов, а гибридизация: ирландское слово gaf "крюк, скоба, серп", английское слово gaff "багор, вздор, дешевый театр" - hook (sickle) (серп и молот в гербе Советской России, в частности) - bend of bay "излучина". Возможно, gully складывает с буераком чайку, чайкоподобно. Тогда выводится смысл: вниз в буераек чайкоподобно, чайкой беспечно и все на крюке - сразу же возникают аллюзии, прежде всего на "Чайку" А.П. Чехова.
Если gully наложить на lucky, по аналогии первый согласный однородного слова gaff заменяем на "l" и получаем ослышку английского слова laugh "смех". Ерунда и вздор вызывают смех, а шалопайство "скатывает в овраг". Теперь можно выйти на "down the gullies of the eras we may catch ourselves looking forward to what will in no time be staring" [16, c. 582.18-19]. Джойс называет буераками (водороинами) скатывание по оврагам эр (веков, эпох), когда появляется возможность поймать себя взглядом вверх, мгновенно превращающимся в пристальный взгляд (итальянское слово stare "остаться" подчеркивает взгляд, который в изумлении остановился - ассоциация с джойсовской эпифанией).
В обоих примерах "буерачащий" и "gully", заимствования соответственно в русском и английском языке, участвуют в полифонии, а подстановка их стандартных значений только очерчивает возможный спектр. У Белого "буерачащий" продолжает ассимиляцию тюркского слова русской суффиксацией, у Джойса gully внедряется в идиоматическое выражение, вытесняя стандартный элемент lucky и обращая на себя внимание именно такой явной и, на первый взгляд, неуместной заменой, которая через аллитерацию "g" выстраивает новые ряды. Итак, с буераком (оврагом) связывается какая-то опасность (в "Масках" буерак отгораживается выстроенным людьми забором). Овраг опасен падением, но он же дает свою точку отсчета во времени.
Включение иноязычных слов в "Поминках" и в "Масках" имеет сходство в следующем:
(1) Сращение иноязычной фразы в одну словоформу-отклонение: "крадется он с ферлакурами к бабушке Агнии" [15]: французское выражение faire la cour превращается в новообразование, которое наделяется русским окончанием множественного числа; "sukinsin" [16, c. 437.29] (сукин сын).
(2) Коверкание иноязычного слова: "Котлецшофф, о нон рюс: се мужик, се барбар" [15] (искаженное варвар); " - жене- раль" [15] (генерал); "slowjaneska" [16, c. 333.5] (словенский).
(3) Транскрипция иноязычного слова, выражения или аллюзии: "А кому охота палить - антрну суа ди - эту пыль" [15] (русская транскрипция французского выражения "между нами говоря"); "Dovolnoisers, prayshyous" [16, c. 350.15-16]: "Довольно господа, прошу вас!" - слова Андрея Сергеевича Прозорова из "Трех сестер" А.П. Чехова.
(4) Выделение иноязычного слова восклицательным предложением: "да интервью, ан пасса и, с < . .> Котлеццбфф: о нон рюс! [15]; "Clatchka!" [16, c. 623.22] (кляча, качка).
(5) Игра коверканными, ассимилированными иноязычными словами: " - тэт а тэты с кадэ; се Пэпэ, - профе'сер: "Труля-ля, ме вуаля" [15]; "The mlachy way for gambling" [16, c. 341.17] ("mlachy" искажает русское слово "млечный").
Различия во включении иноязычных слов в "Масках" и "Поминках" (имеются в виду прежде всего славянизмы) состоят в следующем:
(1) Если у Джойса славянизмы звучат инородно для англоязычного текста (для неподготовленного читателя сложно в "sweatoslaves" усмотреть славянское имя Святослав в "потеющих рабах"), то Белый употребляет иноязычные слова, которые ассимилировались в русском языке: "Да, слова - арабески" [15]. У Даля арабеска, арабеск - от нем. Arabeske и фр. arabesque "арабская роспись" - художественные лепные или писаные украшения из ломаных и кривых узорочных черт. Например, вслед за Достоевским Белый употребляет устаревший глагол фраппировать (от фр. frapper "бить") в значении "удивлять, ошеломить": "Князь был фраппирован" [15] (=Князь был удивлен, поражен, ошеломлен).
(2) Славянизмы у Джойса редко подчиняются морфологическим или грамматическим правилам английского языка (the skattert), в то время как Белый разрабатывает корнеслов иноязычных слов русскими словообразовательными средствами. Например, греческое слово сарказм (у Даля - сарказм, саркастическая насмешка, острая, едкая) превращается в "И бросьте - сарка- стику" [15] (саркастика вызывает ассоциацию с казуистикой).
(3) У Белого имеет место синтаксическое выделение иноязычных (французских, немецких) слов, но нет их "втискивания" в деформированную словоформу. Примеры: "все же ездили к "доблестной" в гости - куа, - директиву отдавать" [15] - от французского Pas de quoi "Пожалуйста" остается только третий элемент, обособляемый тире. Для сравнения у Джойса: "though its cartomance hallucinate" [16, c. 310.22-23] - карты + performance = игра в карты (аллюзия на "Пиковую даму" Пушкина или "Игрока" Достоевского).
(4) У Белого два способа включения иноязычных слов - транскрипцией (в кавычках и без кавычек) и с выходом из кириллицы в латиницу. Например: "Докладывал я, - он забыл, что еще не докладывал, путаясь, - Das Ikosaeder und die Auflьsung der Gleichnungen vom funften Grade, труд Клейна" [15].
(5) Джойс закладывает в слово турбулентную этимологию, Белый лишает диалектизмы их локального употребления.
Выводы. Проведенное исследование позволяет заключить, что словотворчество в продвижении новой модели художественного текста не является уникальным достижением Джойса, а, наоборот, указывает на ко-эволюцию с Андреем Белым. В отличие от русского новатора, продвигающего гнездовой способ словотворчества, Джойс выходит на гибридизацию словоформы-отклонения в масштабе, не имеющем себе равных в мировом художественном словотворчестве. Ко-эволюция двух путей развития словотворчества, гнездового и гибридизацией, приходит к полифонии, одновременности вербализации упорядоченного хаоса. И в гнездовом корнеслове, и в словоформе-отклонении турбулентные процессы углубляют полифонию постоянным приращением смыслов. Перспективным является изучение ко-эволюции Джойса, Белого в проекции на заумь Велимира Хлебникова.