В сентябре 2012 г. китайский ледокол «Снежный дракон» совершил свой пятый визит в воды Арктики, используя маршрут Северного морского пути, пройдя через Тихий океан и вернувшись в Шанхай через Атлантику. Помимо этого в 2012 г. китайский предприниматель Хуан Нубо попытался и не смог купить участок отдаленной исландской сельскохозяйственной земли для строительства роскошного отеля и эко-курорта; в 2014 г. он хотел купить землю на Шпицбергене и ему наконец-то удалось приобрести огромный участок земли в Тромсё (Норвегия). Интересы китайских предпринимателей в покупке участков на территории приарктических стран вызывают критику со стороны США, а в отдельных случаях и скандалы в двусторонних отношениях, что произошло в случае с США и Данией, когда Вашингтон предложил приобрести о. Гренландия13. Подобная идея была логическим продолжением неоднократных попыток США получить контроль над данным островом, особенно в XX в. [Емельянцева 2014: 105].
В 2013 г. ледокол «Снежный дракон» и два контейнеровоза, которые принадлежали крупнейшему в мире контейнерному оператору китайской кампании COSCO Group, успешно совершили переход по Северному морскому пути, причем торговые суда прошли маршрутом из порта Далянь в Роттердам. По итогам этого перехода в 2014 г. в Пекине было разработано и выпущено Навигационное руководство для судоходства по Северному морскому пути14.
Еще одним событием, которое, с одной стороны, стало показателем растущего интереса КНР к Арктике, а с другой -- ростом военно-морских возможностей Китая, стало проникновение 5 кораблей ВМФ КНР (3 надводных, 1 десантного, корабля снабжения) в территориальные воды США вблизи Аляски, о чем сообщал Пентагон сентября 2015 г.15 Это стало первой в истории Китая отправкой военных судов в арктические воды, произошедшей в преддверии крупнейшего военного парада в КНР и визита президента США Б. Обамы на Аляску 31 августа 2015 г., где он планировал анонсировать новую арктическую политику США [Brady 2017: 35]. В августе 2016 г. КНР объявила о планах постройки атомных ледоколов, а 21 октября 2016 г. было официально заявлено, что КНР приступила к постройке второго ледокола -- «Снежного дракона -- 2», спроектированного при участии финской компании Aker Arctic Technology См.: Nan Z. Deal to Advance Launch of Nuclear Icebreakers. China Starts Construction of 1st Polar Research Icebreaker // China Daily. December 20, 2016. URL: http://www.chinadaily.com.cn/china/2016-12/20/content_ 27726586.htm (accessed: 01.07.2019).. 11 июля 2019 г., в День моря (праздничная дата введена Госсоветом КНР в 2005 г. в честь 600-летия экспедиций адмирала эпохи династии Мин Чжэн Хэ), «Снежный дракон -- 2» был официально спущен со стапелей См.: Icebreaker Xuelong 2 Joins Service on China National Maritime Day // Global Times. July 11, 2019. URL: http://www.globaltimes.cn/content/1157529.shtml (accessed:
01.08.2019) ..
К 2018 г. в Пекине сформировались основы его арктической стратегии -- 20 июня 2017 г. был выпущен документ «Концепция сотрудничества на море в рамках инициативы Пояса и Пути» Vision for Maritime Cooperation under the Belt and Road Initiative. URL: http://news.xinhuanet.com/tech/2009- 10/14/content_12232453.htm (accessed: 01.07.2019)., в котором были обозначены пути и планы развития Морского Шелкового пути. Среди них указывалась необходимость развития торгово-экономического маршрута, который связывал бы Европу и Тихий океан через Северный Ледовитый океан. При этом отмечалось, что Пекин настроен именно на сотрудничество со странами Арктического региона -- это касается как научных исследований, так и освоения природных ресурсов в регионе и коммерческого использования транзитных маршрутов.
В итоге первая Белая книга об арктической политике Китая White Paper China's Arctic Policy 2019. URL: http://english.gov.cn/archive/white_paper/2018/01/26/content_ 281476026660336.htm (accessed: 01.07.2019). была выпущена 26 января 2018 г. В ней делался акцент на том, что Пекин также имеет право на освоение Арктики, ссылаясь на заслуги китайских ученых в его изучении. Китай впервые признает, что его арктические интересы больше не ограничиваются научными исследованиями, но распространяются на различные виды коммерческой деятельности, которые включены в новую инициативу сотрудничества, возглавляемую Китаем. Целью данной инициативы является создание «Полярного шелкового пути» (Ice Silk Road), который соединил бы Китай с Европой через Арктику.
В Белой книге подчеркивается приверженность Китая делу поддержки институциональной и правовой основы управления Арктикой и уважения суверенных прав арктических государств. Вместе с тем в документе утверждается, что Китай является «околоарктическим государством» (Near-Arctic State), т.е. одним из континентальных государств, наиболее близко расположенных к Арктическому региону. Арктическая политика Китая подразумевает сильное желание интернационализировать региональную систему управления Арктикой.
В отличие от других направлений своей морской деятельности, например в Тихом или Индийском океане, в Арктике китайское правительство действует с позиций неолиберального институционализма, т.е. в первую очередь делает ставку на международное сотрудничество и совместное освоение Арктического региона, его ресурсов и использование транзитных маршрутов. С одной стороны, это связано с концентрацией военноморских интересов Пекина на более южных водах и преимущественным участием в научно-исследовательской деятельности в Арктике, с другой -- со сложностью деятельности в арктических водах (как известно, в 2019 г. у Пекина было только два ледохода). Помимо этого в структуре ВМС НОАК отсутствует отдельный флот, в сферу деятельности которого входила бы арктическая зона -- самым близким к ней является Северный флот, входящий в Северную зону боевого командования, куда входят Бохайский залив и Желтое море. Северный флот составляют 33 надводных корабля (7 эскадренных миноносцев, 11 фрегатов, 7 корветов, 5 атомных подводных лодок (АПЛ), около 35 дизель-электрических подводных лодок, 5 десантных кораблей, 3 судна снабжения и 40 подводных лодок) [Cole 2001: 82]. Таким образом, с учетом наличия лишь двух ледоколов и устаревших моделей подводных лодок (4 АПЛ проекта «Хань» и одна АПЛ проекта «Ся» были разработаны еще в 1960--1970-е гг.) военноморские силы КНР играют второстепенную роль в деле продвижения китайских интересов в Арктическом регионе. Как уже говорилось выше, основная ставка Пекина делается на сотрудничество со странами региона, а не на одностороннее отстаивание своей позиции, что он делает в рамках Южно-Китайского моря.
По мнению российских исследователей В.Н. Конышева и М.А. Кобзевой, усиление активности КНР в Арктическом регионе может играть как положительную, так и отрицательную роль [Конышев, Кобзева 2017: 3]. В первом случае это может стать одной из причин дальнейшего укрепления сотрудничества между КНР и РФ в рамках добычи ресурсов и развития региональной инфраструктуры. Во втором случае Пекин выступит за дальнейшее развитие прав именно неарктических стран, т.е. за продвижение международного режима управления СМП и применение норм концепции «общего наследия человечества» к Арктике [Brady 2017: 64].
Китайский исследователь Д. Бэйси, напротив, считает, что КНР не стремится к пересмотру существующего арктического порядка и не проецирует свою военную мощь на Арктику [Beixi 2016: 219]. КНР меньше всего заинтересована в наращивании своего военного потенциала в Арктике, но не только из-за логики взаимного ядерного сдерживания, с которой Китай всегда считался, так как стабильная и мирная Арктика сегодня отвечает интересам Китая, поскольку именно в таких условиях будет сохраняться возможность мирного и стабильного использования СМП. Также необходимо отметить, что сотрудничество между Китаем и Россией в Арктике не предполагает наращивания военной мощи в регионе: так, например, проведение совместных военно-морских учений РФ и КНР неподалеку от территориальных вод США в Аляске являлось скорее следствием деятельности США в Южно-Китайском море и не отражало стратегические или военно-политические амбиции Китая в Арктике.
Заключение
Таким образом, можно сделать вывод, что Арктика представляет собой сложный регион, в котором отсутствует формализованная система управления, опирающаяся на нормативно-правовую базу, как, например, в случае с другой полярной территорией -- Антарктидой. Вместо этого положение дел в Арктике обусловлено двумя факторами -- существующими механизмами управления регионом, в первую очередь базиру- в целом, в рамках которых стоит учитывать как ющимися на деятельности Арктического совета, позицию, так и деятельность Китая. и развитием российско-американских отношений
Библиографический список
1. Емельянцева М.О. Гренландский вопрос в датско-американских отношениях в 40-е годы ХХ века // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2014. № 1. С. 104--111. Загорский А.В. Военная безопасность в Арктике // Безопасность и контроль над вооружениями 2017--2018: Преодоление разбалансировки международной стабильности / отв. ред. А.Г. Арбатов, Н.И. Бубнова. М.: ИМЭМО РАН, Политическая энциклопедия, 2018. C. 101--112.
2. Зиланов В.К. Арктическое разграничение России и Норвегии: новые вызовы и сотрудничество // Арктика и Север. 2017. № 29. С. 28--56.
3. Конышев В.Н., Кобзева М.А. Политика Китая в Арктике: традиции и современность // Сравнительная политика. 2017. Т. 8. № 1. С. 77--92. DOI: https://doi.org/10.18611/2221-3279-2017-8-1-77-92
4. Конышев В.Н., Сергунин А.А. Арктика -- 2018: жив ли дух Илулиссатской декларации? // Российский совет по международным делам. 2018. URL: https://rassiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/arktika-2018- zhiv-li-dukh-ilulissatskoy-deklaratsii/ (дата обращения: 01.07.2019).
5. Савойский А.Г. Совместное освоение Арктики как возможность улучшения экономических отношений между Россией и США // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2012. № 2. С. 51--59.
6. Ягья В.С., Харлампьева Н.К., Лагутина М.Л. Арктика -- новый регион внешней политики Китая // Вестник
Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2015. № 1. С. 43--52.
7. Babin J., Lasserre F. Asian States at the Arctic Council: Perceptions in Western States // Polar Geography. 2019. Vol. 42.
8. Iss. 3. P. 145--159. DOI: https://doi.org/10.1080/1088937X.2019.1578290 Beixi D. Arctic Geopolitics. The Impact of U.S.-Russian Relations on Chinese-Russian Cooperation in the Arctic // Russia in Global Affairs. 2016. Vol. 14. No. 2. P. 206--220.
9. Brady A.-M. China as a Polar Great Power. Cambridge University Press, 2017.
10. Chen G. China's Emerging Arctic Strategy // The Polar Journal. 2012. Vol. 2. Iss. 2. P. 358--371. DOI: https://doi.org/ 10.1080/2154896X.2012.735039
11. Cole B.D. The Great Wall at Sea: China's Navy Enters the Twenty-First Century. Annapolis: Naval Institute Press, 2001. Gramer R. Here's What Russia's Military Build-Up in the Arctic Looks Like // Foreign Policy. January 25, 2017. URL: https://foreignpolicy.com/2017/01/25/heres-what-russias-military-build-up-in-the-arctic-looks-like-trump-oil-military- high-north-infographic-map/ (accessed: 01.07.19).
12. Jakobson L., Peng J. China's Arctic Aspirations // SIPRI Policy Paper. 2012. No. 34.
13. Kankaanpdd P., Young O.R. The Effectiveness of the Arctic Council // Polar Research. 2012. Vol. 31. Iss. 1. P. 1--14. DOI: https://doi.org/10.3402/polar.v31i0.17176
14. McKellar S. Freezing Hot: Escalating Tensions in the Arctic // Chicago Journal of Foreign Policy. 2018. Vol. 2. Iss. 2.
15. P. 358--371. DOI: https://doi.org/10.1080/2154896X.2012.735039 Pawluszko T. Theory of International Relations in Search of the Arctic Situation's Definition. Towards the Perspective of International Regimes // The Northern Spaces -- Contemporary Issues / Ed. by R.M. Czarny, R. Kubicki, A. Janowska, R.S. Czarny. Warszawa: Kielce, 2012. P. 117--128.
16. StensdalI. Asian Arctic Research 2005--2012: Harder, Better, Faster, Stronger // FNI Report. 2013. No. 3.
17. Wegge N. The Political Order in the Arctic: Power Structures, Regimes and Influence // Polar Record. 2011. Vol. 47. Iss. 2.
18. P. 165--176. DOI: https://doi.org/10.1017/S0032247410000331 Wezeman T.S. Military Capabilities in the Arctic. A New Cold War in the High North // SIPRI Background Paper. 2016. Wolfrum R. The Arctic in the Context of International Law // New Chances and New Responsibilities in the Arctic Region / Ed. by G. Witschel, I. Winkelmann, K. Tiroch, R. Wolfrum. Berlin, 2010.
References
1. Babin, J. & Lasserre, F. (2019). Asian States at the Arctic Council: Perceptions in Western States. Polar Geography, 42 (3), 145--159. DOI: https://doi.org/10.1080/1088937X.2019.1578290 Beixi, D. (2016). Arctic Geopolitics. The Impact of U.S.-Russian Relations on Chinese-Russian Cooperation in the Arctic. Russia in Global Affairs, 14 (2), 206--220.
2. Brady, A.-M. (2017). China as a Polar Great Power. Cambridge University Press.
3. Chen, G. (2012). China's Emerging Arctic Strategy. The Polar Journal, 2 (2), 358--371. DOI: https://doi.org/10.1080/ 2154896X.2012.735039
4. Cole, B.D. (2001). The Great Wall at Sea: China's Navy Enters the Twenty-First Century. Annapolis: Naval Institute Press.
5. Emelyantseva, M.O. (2014). The Greenland Question in Danish-American Relations in the 1940s. Vestnik RUDN. International Relations, 1, 104--111. (In Russian).
6. Gramer, R. (2017). Here's What Russia's Military Build-Up in the Arctic Looks Like. Foreign Policy, January 25, 2017. URL: https://foreignpolicy.com/2017/01/25/heres-what-russias-military-build-up-in-the-arctic-looks-like-trump-oil- military-high-north-infographic-map/ (accessed: 01.07.19).
7. Jakobson, L. & Peng, J. (2012). China's Arctic Aspirations. SIPRIPolicy Paper, 34.
8. Kankaanpaa, P. & Young, O.R. (2012). The Effectiveness of the Arctic Council. Polar Research, 31 (1), 1--14. DOI: https://doi.org/10.3402/polar.v31i0.17176
9. Konyshev, V.N. & Kobzeva, M.A. (2017). Politics of China in the Arctic: Traditions and Modernity. Comparative Politics, 8 (1), 77--92. (In Russian). DOI: https://doi.org/10.18611/2221-3279-2017-8-1-77-92
10. Konyshev, V.N. & Sergunin, A.A. (2018). Arctic 2018: Is the Spirit of the Ilulissat Declaration Alive? Russian International Affairs Council. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/arktika-2018-zhiv-li-dukh-ilulissatskoy- deklaratsii/ (accessed: 02.07.2019). (In Russian).
11. McKellar, S. (2018). Freezing Hot: Escalating Tensions in the Arctic. Chicago Journal of Foreign Policy, 2 (2), 358--371. DOI: https://doi.org/10.1080/2154896X.2012.735039
12. Pawluszko, T. (2012). Theory of International Relations in Search of the Arctic Situation's Definition. Towards the Perspective of International Regimes. In: Czarny, R.M., Kubicki, R., Janowska, A. & Czarny, R.S. The Northern Spaces -- Contemporary Issues. Warszawa: Kielce. P. 117--128.
13. Savoiskii, A.G. (2012). Joint Development of the Arctic as an Opportunity to Improve Economic Relations between Russia and the USA. Vestnik RUDN. International Relations, 2, 51--59. (In Russian).
14. Stensdal, I. (2013). Asian Arctic Research 2005--2012: Harder, Better, Faster, Stronger. FNIReport, 3.
15. Wegge, N. (2011). The Political Order in the Arctic: Power Structures, Regimes and Influence. Polar Record, 47 (2), 165--176. DOI: https://doi.org/10.1017/S0032247410000331
16. Wezeman, T.S. (2016). Military capabilities in the Arctic. A new Cold War in the High North. SIPRI Background Paper.
17. Wolfram, R. (2010). The Arctic in the Context of International Law. In: Witschel, G., Winkelmann, I., Tiroch, K. & Wolfram, R. New Chances and New Responsibilities in the Arctic Region. Berlin. P. 533--543.
18. Yag'ya, V.S., Kharlamp'eva, N.K. & Lagutina, M.L. (2015). The Arctic -- A New Region of China's Foreign Policy. Vestnik RUDN. International Relations, 1, 43--52. (In Russian).
19. Zagorsky, A.V. (2018). Military Security in the Arctic. In: Arbatov, A.G. & Bubnov, N.I. (Eds.). Security and Arms Control 2017--2018: Overcoming the Imbalance of International Stability. Moscow: IMEMO RAS, Politicheskaya entsiklopedia publ. P. 101--112. (In Russian).
20. Zilanov, V.K. (2017). The Arctic Demarcation of Russia and Norway: New Challenges and Cooperation. Arctic and North, 29, 28--56. (In Russian).