Материал: Уровень жизни населения России и Ульяновской области

Следовательно, РФ в условиях отсутствия достаточных финансовых средств должна создать такие условия, чтобы работоспособное население смогло сам реализоваться и обеспечить качественную жизнь, а неработоспособное - получило достойную социальную защиту.

ГЛАВА 2. ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРИЧИН СНИЖЕНИЯ УРОВНЯ ЖИЗНИ

.1 Социальная политика, как средство эффективного повышения уровня жизни

Сегодня Россия выздоравливает от стрессов и кризисов, произошедших в 90-е годы, однако, проблемы все-таки существуют. По оценкам специалистов 70% населения России живет в состоянии затяжного психо-эмоционального и социального стресса. Смертность почти вдвое превышает рождаемость. Происходит резкое старение населения. Количество неработающих приближается к количеству работников. Продолжительность жизни мужчин самая низкая в Европе. Крайне неудовлетворительные показатели имеет и такой важнейший показатель уровня жизни как доходы населения. Сегодняшняя социальная политика России способна привести страну к политической катастрофе.

В условиях, когда терпение населения России находится практически на грани социального взрыва, крайне важным моментом является планомерное проведение продуманной государственной социальной и экономической политики, направленной на улучшение уровня и качества жизни населения России.

Задачей социальной политики служит указание средств, пользуясь которыми можно и должно достигать цели улучшения общественной жизни и человека [6, с. 480].

В современной литературе представлены разные точки зрения на социальную политику и ее объект, от самых широких, вытекающих из понимания политики как управления общественными делами, до сужающих ее до управления только так называемой «социальной сферой» или еще уже - до социальной защиты нуждающихся. Предлагается и менее широкое толкование, где в качестве объекта рассматривается система, включающая социальное обеспечение, здравоохранение, образование, науку и культуру, а также инфраструктуру этих отраслей. Профессор Т.Ю. Сидорина рассматривает социальную политику и как стратегию деятельности государства, и как область научных исследований, и как учебную программу. Ее монография - наиболее полное за анализируемый период исследование, в котором показано, как оформлялась проблематика социальной политики от утопического социализма к более рациональным подходам в течение двух веков [8, с. 231].

Кудина М.В. в конце 1990-х гг. предлагала следующее определение: «социальная политика - это деятельность государства, бизнеса и общества (общественных институтов) по согласованию интересов различных социальных групп и социально-территориальных общностей в сфере производства, распределения и потребления, позволяющая согласовать интересы этих групп с интересами человека и долговременными целями общества» [14, с. 16]. Однако вопрос заключается еще и в респектировании интересов как государства, так и бизнеса и общества в оценке любых интересов с точки зрения саморазвития человека и перспективы развития страны, а не сиюминутного удовлетворения потребностей.

А.Г. Аганбегян также отмечает: «В России средняя обеспеченность жильем в расчете на душу населения составляет около 23 м2 на одного жителя в сравнении с 40-60 м2 в развитых европейских странах и 70 м2 в США. При этом в России до 25% всего жилого фонда составляет жилье без туалета и воды в помещениях, а до 70% - без горячего водоснабжения. К тому же при оценке жилищной обеспеченности в России учитываются общежития. В расчете на душу населения Россия строит жилья меньше развитых стран мира, которые имеют жилищные условия - с учетом их комфортности - в 3 - 5 раз лучшие, чем Россия. Значительная часть развитых стран в расчете на душу населения строит от 0,6 до 1 м2 жилья, а Россия в лучший год строила меньше 0,5 м2» [1, с. 16].

Есть еще один немаловажный аспект проблемы: специалисты сегодня подчеркивают, что на фоне высокой скрытой безработицы в России ощущается дефицит квалифицированных работников. Работников, безусловно, можно и нужно доучивать и переучивать, поскольку данная проблема не может быть решена за счет миграции из стран СНГ, где уровень квалификации работников ниже, чем в России.

Еще раз подчеркнем, что современная социальная политика многосубъектна, противоречива и нуждается в рационализации взаимодействий государства, бизнеса и общества, в согласовании их интересов, с одной стороны, и ясном представлении о сложной социальной структуре современного общества, с другой. При этом никакая рационализация невозможна без ясного представления о желаемых целях и результатах планируемых краткосрочных действий или долгосрочных программ.

Попытаемся разобраться с современными целями и результатами социальной политики, ее субъектами и согласованием их интересов, в том числе, интересов разных социальных групп, поскольку они в разной степени перестали быть только объектами социальной политики, но постепенно должны становиться ее партнерами и субъектами.

Многие специалисты считают, что целью современной социальной политики является не столько рост благосостояния, сколько социальное развитие, рост образования, улучшение здоровья и степени участия людей в решении собственных проблем.

Но с рациональным целеполаганием в российской социальной политике давно проблемы, причем на разных уровнях. Исторически цели формулировались «от запроса внешней среды» или «для удовлетворения потребностей»: догнать и перегнать..., построить и выпустить больше., повысить уровень. и т.д. Приходится согласиться с малоприятным диагнозом А.И. Пригожина: «...вокруг нас бессубъектные, обесцеленные системы и люди. Те, кто в ответ на вопрос об их целях, лишь перечисляют заданные потребности, от которых, конечно, никому не уйти, но которые потенциально кризисны: меняются привычные условия (причины их деятельности) и нечем им опереться в перспективе. «Не я веду дело, - добавляет информант Пригожина, - дело ведет меня» [18, с. 114].

Проблема целей и результатов социальной политики тесно связана с более общей социологической проблемой измерения последствий любых социальных вмешательств, в том числе реализуемой социальной политики и оценки ее результатов. Она сформулирована более 30 лет назад как проблема показателей социального развития (социальных индикаторов). Уже тогда стала очевидной необходимость разделения экономических и социальных показателей, так как зависимость между ними оказалась весьма сложной и неоднозначной. Тогда же сложилось мнение, что не всегда высокие экономические показатели влекут за собой соответствующий рост социальных показателей развития общества и каждого человека, т.е. экономический рост не всегда социально эффективен.

Напомним, что эффективным может быть только управление, ориентированное на конечный результат и опирающееся на меры, ранжированные по своим приоритетам. В плане выбора приоритетов социальное развитие коренным образом отличается, например, от экономического, уровень которого достаточно полно отражается одним показателем - размером валового внутреннего продукта (ВВП), измеренного по паритету покупательной способности (ППС) в расчете на душу населения. Поэтому нам необходимо более детально рассмотреть варианты целей социальной политики, поскольку привычный «рост благосостояния», предлагаемый множеством авторов, это, по сути, тот же ВВП на душу населения. Кроме того, без справедливой распределительной политики, как уже убедилось российское общество, ВВП может вырасти во сколько угодно раз, особенно в монетарном измерении, но это мало скажется на благосостоянии тех групп населения, которые живут и работают далеко от «нефтяной трубы». Именно так и произошло, считает известный экономист, в период экономического подъема 2000-х гг. «Экономический подъем и рост заработной платы сосредоточился на экспортоориентированных отраслях и их обслуживании, а остальная часть экономики осталась в состоянии стагнации. Потеря стимулов к продвижению, постоянная бедность не оставляли низам шансов на благоприятную динамику» [15, с. 148].

В 1990 г. организация «Программа развития ООН» (ПРООН) опубликовала свой первый доклад с оценкой экономического и социального прогресса стран мира, в котором было сформулировано понятие человеческого развития: «Развитие человека является процессом расширения спектра выбора. Наиболее важные элементы выбора - жить долгой и здоровой жизнью, получить образование и иметь достойный уровень жизни».

Если данные по средней ожидаемой продолжительности жизни и количеству лет образования можно сопоставлять хотя бы условно, то понимание того, что значит «достойный уровень жизни/благополучие/благосостояние» неоднозначно. Конечно, приходится пользоваться показателем «ВВП на душу населения», однако чисто количественное значение не слишком информативно. К нему добавляют обычно данные о децильном коэффициенте, т.е. уровне дифференциации доходов, и коэффициенте Джини, измеряющем уровень концентрации доходов. Получается, что значения ниже условных показателей чрезмерной дифференциации и концентрации также говорят об относительно достойном уровне жизни, поскольку в разных странах и регионах есть значительная специфика. Дополнительные элементы выбора включают в себя политическую свободу, гарантированные права человека и самоуважение. С 1991 г. организации ООН используют «Индекс развития человеческого потенциала» (ИРЧП), где все страны мира сопоставляются по условно суммированным в единый индекс уровню благосостояния, образования и здоровья [20, с. 275].

С 1997 г. в Докладе о развитии человека представлены концепция депривации/бедности населения и показатель для ее измерения - индекс нищеты населения (ИНН). Если ИРЧП используется для измерения усредненных достижений в основных аспектах развития человека, то ИНН отражает недостатки в этих же аспектах, а достижения в развитии гендерного равенства измеряются с помощью Индекса развития с учетом тендерного фактора (ИРГФ). Сравнение различных показателей представлено в таблице 1.

уровень жизнь социальная политика

Таблица 1. Индексы, используемые в настоящее время ООН для межстрановых сравнений

Лидерами по росту ИРЧП, не связанному с ростом доходов, в 2010 г. оказались, в порядке убывания: Оман, Китай, Непал, Индонезия, Саудовская Аравия, Лаос, Тунис, Южная Корея, Алжир, Марокко. Однако некоторые страны входят в список лидеров и по росту доходов: Китай, Южная Корея или Индонезия, Россия в подобных списках также отсутствует [26].

Доступ к базовым социальным услугам при любой модели социальной политики в начале 1990-х гг. фактически гарантировал более высокий уровень ИРЧП при сравнительно низком ВВП, что ясно показывает статистика постсоциалистических стран. Но использование ИРЧП за 20 лет показало, что рост уровня здоровья и образования не прямо связан с ростом доходов населения, т.е. благосостояния в узком смысле слова. Важным вопросом социальной политики сегодня является улучшение образования и здоровья для всех групп населения. В развитых странах хорошее образование и здоровье дают тот стартовый социальный капитал, который позволяет решить проблемы роста благосостояния. А когда одновременно снижаются и доходы, и доступность образования и здравоохранения, получается современная Россия, где рост ВВП идет быстрее восстановления здоровья и образования значительной части населения.

При этом государство, воодушевленное идеей сделать здравоохранение и образование менее затратными, пытается найти общий рецепт для огромной по степени разнообразия страны. Расчеты на то, что и образование, и медицинская помощь станут более качественными и разнообразными в больших школах и медицинских центрах, не оправдались из-за отдаленности этих центров от множества мелких населенных пунктов. Но цели общества и цели социальной политики сегодня должны быть связаны с развитием и качества, и доступности образования и здоровья для всех групп населения, это дает в перспективе наибольший прирост как общественного, так индивидуального развития.

.2 Динамика уровня жизни населения в Ульяновской области

Статистический аспект рассмотрения уровня жизни более конкретен, предметен и «измеряем». Так, в существующих статистических сборниках к основным его показателям (индикаторам) относят среднемесячную зарплату, среднедушевые денежные доходы и их соотношение к величине прожиточного минимума, средний размер назначенных пенсий и др. Из статистических ежегодников «Экономическое положение Ульяновской области» за ряд лет (1999, 2003, 2006), издаваемых Ульяновским территориальным органом госстатистики, и взято большинство публикуемых здесь цифровых данных.

Похоже, что в Ульяновской области, еще на начальной стадии российских рыночных реформ была выбрана модель уровня жизни, определяемая соотношением «низкие доходы/низкие расходы»; со временем эта модель обросла мифами о «дешевизне» ульяновской жизни, о «мягком» вхождении в рынок - и, возможно, небезосновательно.

Различия в источниках и механизмах формирования доходов и расходов населения неизбежно приводят к различиям в темпах их динамики. Обо всем этом и пойдет речь.

Итак, в целом по Российской Федерации с 2001 по 2007 год несколько уменьшились темпы роста индекса потребительских цен на товары и услуги населению и, наоборот, несколько увеличились темпы роста реальных денежных доходов населения. В 2 раза выросла стоимость минимального набора продуктов питания, в 2,6 раза - величина прожиточного минимума в среднем на душу населения. Более высокий рост - в 3,8 раза - отмечался по средней начисленной заработной плате. Просроченная задолженность по зарплате, эта «печальная спутница» российских реформ, в целом по стране с 2001 по 2007 годы сократилась в 11 раз [26].

Как и в целом по России, с 2001 по 2007 год в Ульяновской области несколько замедлились темпы роста индекса потребительских цен на товары и услуги населению и, наоборот, несколько ускорились темпы роста реальных денежных доходов населения. Величина прожиточного минимума в среднем на душу населения - в 2,7 раза. Рост средней начисленной заработной платы с точностью до 1% соответствовал общероссийскому - в 3,8 раза. В 20 раз сократилась просроченная задолженность по зарплате.

В самом общем виде представляется, что и по направленности, и по темпам динамики показателей, содержащихся в двух вышеприведенных таблицах, российско-ульяновские различия за период 2001-2007 годов либо отсутствуют, либо малозначимы.

В чем-то динамика ульяновских показателей уровня жизни населения выглядела чуть лучше динамики показателей общероссийских - в частности, по сокращению темпов роста потребительских цен на товары и услуги населению (в целом за 2001-2007 годы), по темпам роста реальных денежных доходов населения. Почти вдвое Ульяновская область обогнала Россию по «скорости сокращения» просроченной задолженности по заработной плате.

Россия в целом ненамного отстала от Ульяновской области по росту стоимости минимального набора продуктов питания и величины прожиточного минимума в среднем на душу населения - но и здесь различия минимальные (в процентном исчислении).

В вопросе российско-ульяновских сопоставлений хотелось бы обратить внимание на следующее. В 2001 году среднеульяновская начисленная заработная плата составляла 62% от среднероссийской, в 2007 - 63%, т.е. их соотношение практически не изменилось. «Бюджетно-расходные» же показатели (стоимость минимального набора продуктов питания, величина прожиточного минимума в среднем на душу населения) по Ульяновской области в 2001 году составляли 85-86% от среднероссийских значений, а в 2007 - уже 87-90%.