Уральская историография революции 1917 года: результаты исследований конца XX - начала XXI века
С.В. Воробьев
В статье дается оценка результатов и достижений современных уральских историков по изучению революционных событий на Урале в 1917 году. Рассматривается изменение методологии и тематики исследований, приводятся позиции и выводы специалистов по таким проблемам, как формирование и деятельность новых органов государственной власти и местного самоуправления на Урале, общественно-политические и социальные процессы, состояние экономики, протекание революционных событий на отдельных территориях региона, социокультурные аспекты революции.
Ключевые слова: Урал; 1917 год; Февральская революция; историография.
S.V Vorobyev. The Ural Historiography of the Revolution of 1917: the Results of the Research of the Late XX - Early XXI Century
The article evaluates main results and achievements of Ural historians in studying revolutionary events in the Urals in 1917 at the present stage. The paper discusses changes in methodology and subject matter of research. The paper also shows positions and conclusions of specialists on such issues as formation and activities of new bodies of state power and local self-government in the Urals, socio-political and social processes, the state of economy, the course of revolutionary events in certain territories of the Urals, sociocultural aspects of revolution.
Keywords: the Urals; 1917; revolution; February revolution; historiography.
Одной из важнейших проблем истории Урала ХХ века является осмысление событий, связанных с революцией 1917 года. Только в 1990-е годы в условиях крушения официальной советской идеологии и начала «архивной революции» появилась возможность для кардинального переосмысления революционных событий на Урале в 1917 году на основе широкого круга недоступных ранее исторических источников и использования новых методологических подходов исследования.
Однако пересмотр позиций советской историографии происходил постепенно. Как отмечает М.А. Фельдман, для уральских историков была характерна замедленная реакция «на процессы, происходящие в отечественной и западной историографии» [40: с. 167]. Еще более категоричное мнение высказывали известные историографы Е.Б. Заболотный и В.Д. Камынин. По их мнению, несмотря на определенные успехи уральской историографии 1990-х - начала 2000-х годов, «за последние 10 лет уральские историки ничего не сделали в области изучения Февральской революции. Не появилось ни одной специальной монографической работы по данной проблеме, хотя она освещается на страницах обобщающих работ по истории Урала и в статьях на страницах некоторых региональных энциклопедий» [9: с. 104].
Тем не менее переосмысление событий 1917 года как в России в целом, так и на Урале в частности пусть медленно, но происходило. Постепенно, сначала на уровне статей, а затем и монографий появляются работы, дающие оценки событиям 1917 года на Урале с либеральных позиций. В знаковой монографии Д.В. Бугрова и Н.Н. Попова ставится вопрос о причинах поражения Февральской революции [5]. Говоря о причинах потери альтернативной возможности демократического развития страны, авторы писали, что кратковременный период свобод после Февральской революции «не мог ничего изменить в исторических корнях, в сознании народа, который по-прежнему ждал «сильной руки» [5: с. 119]. Политическая победа большевиков, была обусловлена тем, что они смогли увлечь народ, «истосковавшийся по лучшей жизни не столько сказочным идеалом светлого будущего, сколько силой отрицания старого порядка» [5: с. 122].
Важным направлением исследований событий 1917 года стало изучение процесса складывания новой системы власти на Урале после падения монархии в России. В статьях В.В. Московкина, Г. А. Дробышева и Н.Н. Попова внимание обращается на деятельность комитетов общественной безопасности как новых органов управления на местах в условиях смены политического строя. Историки дают оценку политической сущности этих структур, тех политических сил, которые участвовали в их организации, показывают результаты их деятельности [8; 17].
Значительный прирост исторических знаний по этой проблеме дала научно-практическая конференция «Урал в истории России. 1917 год», прошедшая в Перми в декабре 2007 года и внесшая заметный вклад в изучение причин и последствий событий 1917 года на Урале [37]. Большая часть публикаций была посвящена проблеме организации новых органов власти (КОБов, органов городского самоуправления, Советов), борьбе политических партий за влияние и власть в регионе. Кроме того, авторы рассматривали проблему взаимоотношения власти и разных социальных слоев и групп населения. Ряд статей был посвящен силовым структурам (правоохранительные органы, армия) в условиях революции, формированию и деятельности структур гражданского общества.
В последнее время интересные статьи о становлении и функционировании новой власти на Урале в 1917 году подготовили и опубликовали историки Д. Ирвин и М.А. Фельдман. Американский специалист Д. Ирвин обратился к изучению деятельности органов государственной власти и местного самоуправления в Екатеринбурге после Февральской революции [10]. В центре внимания оказалась проблема поддержания порядка и стабильности в условиях социально-политических потрясений, причины возникновения беспорядка, борьба представителей Временного правительства с его проявлениями, в том числе с помощью репрессивных мер. Автор приходит к выводу, что неспособность либеральных структур эффективно обеспечить порядок на местном уровне способствовала политической радикализации [10: с. 320]. М.А. Фельдман, характеризуя местную систему власти в этот период, отмечает, что структурная разнородность системы управления в уральских губерниях дополнялась разнородностью социальной и партийной [38: с. 148].
В монографии В.В. Московкина подробно рассмотрено противоборство политических сил на Урале в период от Февральской революции до октября 1917 года [18] Историк показывает процесс формирования новой системы управления после Февральской революции, останавливается на проблеме формирования параллельных структур управления на местах, на роли КОБов и их взаимоотношениях с Советами. Относительно октябрьских событий 1917 года В.В. Московкин приходит к выводу, что «затянувшийся процесс взятия власти означал <.. .> что Октябрь в отличие от Февраля 1917 г. не выражал интересов большинства населения страны» [18: с. 108].
Становление системы новых органов власти в 1917 году в Пермской губернии рассматривается в диссертации Ю.М. Яркова [45]. Автор на основе большого числа архивных источников анализирует институты государственной власти в Пермской губернии, их взаимодействие с обществом и центральной властью. Особое внимание уделено новым массовым общественным организациям -- КОБам, Советам, Крестьянскому союзу. Немалое место занимает в диссертации Яркова рассмотрение деятельности земств и городских дум губернии.
Трансформация системы местного самоуправления в Пермской губернии в революционный период проанализирована в диссертационном исследовании и ряде публикаций В.И. Тетерина [34; 35]. В работах этого автора рассмотрены процессы демократизации органов местного самоуправления в Пермской губернии весной-летом 1917 года, выборные кампании партий летом-осенью 1917 года. Рассматривая перипетии партийной борьбы, исследователь отметил, что «состав органов местного самоуправления значительно расширился, в том числе за счет представителей социалистических сил» [35: с. 26]. В исследованиях историка отражено противостояние органов местного самоуправления и большевиков в период установления их власти в Пермской губернии в ноябре 1917 - апреле 1918 года.
Система функционирования института комиссаров Временного правительства на Урале оказалась в сфере научных интересов А.А. Пысина. В ряде статей ученый, отметив слабую исследованность этой темы в советской историографии, уделявшей основное внимание Советам, рассмотрел деятельность комиссаров Временного правительства в Пермской губернии, систему назначения и выборов этих представителей Временного правительства на местах, разногласия и конфликты, возникавшие с другими институтами власти и общественными организациями (Советами, КОБами) [28-30]. Исследователь подверг ревизии тезис советской историографии о возникновении двоевластия после Февральской революции. По его мнению, никакого реального двоевластия или многовластия в губернии до октября 1917 года не было. Тезис «о “триумфальном шествии” Советской власти в Пермской губернии также не соответствовал действительности» [29: с. 348].
Определяющую роль при создании новой структуры управления и использовании ее в своих политических интересах имела расстановка политических сил, постоянно менявшаяся в ходе событий 1917 года, противоборство различных партий, стремившихся к установлению власти. Поэтому не случайно уральские историки много места в своих исследованиях отводят характеристике деятельности партий на политической сцене постмонархической России, вопросам межпартийной борьбы за власть, попыткам объяснения победы большевиков.
В этом ракурсе представляет интерес исследование И.В. Шведова, который в своей диссертации, используя новые источники, показал политическую расстановку сил на Урале в период Февральской революции и борьбу общественных организаций и партий за влияние над армией и массами, раскрыл социально-экономическую политику большевиков в первые месяцы после прихода к власти [43]. Он пришел к выводу, что деятельность таких организаций, как КОБы и Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, по решению вопросов экономической жизни в регионе была неэффективной [43: с. 65].
В статье О.С. Поршневой анализируются позиции разных политических партий и социальных групп на Урале в отношении заключения Брестского мира большевиками [25]. Отмечается, что после прихода к власти большевиков на Урале развернулась ожесточенная политическая и идейная борьба по вопросам, войны, мира и революции. Ее острота была обусловлена значительным влиянием противников большевиков в регионе. В дальнейшем этот исторический сюжет исследовательница масштабно развивает в своей монографии, где очень подробно показывает эволюцию мнений и настроений различных групп населения, политических партий и общественных институтов на Урале по вопросу войны и мира в период революционных событий февраля - октября 1917 года [23: с. 98-124].
Реальная картины послеоктябрьской политической жизни во многих уральских городах и рабочих поселках представлена в обстоятельной статье П.И. Костогрызова [14]. Захват большевиками власти на Урале встретил серьезное сопротивление. «Его формы и интенсивность варьировались в зависимости от соотношения сил в каждом конкретном случае -- от отказа сотрудничать с новой властью до вооруженных сопротивлений» [14: с. 32]. Причины поражения антибольшевистского сопротивления о П.И. Костогрызов видит в «его неорганизованности, раздробленности и оборонительном характере» [14: с. 45].
Очень актуален в современных исследованиях событий 1917 года вопрос о движущих силах революционного процесса. Роль гегемона, безоговорочно отданная рабочему классу марксистской историографией советского периода, в нынешних условиях подвергается серьезному сомнению. Особенно рельефно эта позиция проявляется в исследованиях М.А. Фельдмана, рассматривающего общетеоретические вопросы, связанные с содержанием, характером и движущими силами революции 1917 года. Значительное внимание в его работах, посвященных событиям 1917 года, уделяется роли и месту в них уральских рабочих [42].
В монографии М.А. Фельдмана «Рабочие крупной промышленности Урала в 1914-1941 гг.» положению пролетариата Урала в период революционных потрясений посвящена целая глава [41]. В ней он анализирует изменение трудового законодательства Временным правительством в пользу рабочих, показывает на примере Урала, что инициатива в этом вопросе была в итоге перехвачена левыми партиями [41: с. 62]. Автор отмечает политическую неоднородность рабочей среды, которая «была усилена в ходе выборов в Учредительное собрание» [41: с. 140].
В следующей монографии М.А. Фельдмана, написанной в соавторстве с С.П. Постниковым и посвященной социокультурному облику промышленных рабочих России 1900-1941 годов [27], отмечено, что после войны и революции 1917 года на Урале остались в основном коренные рабочие, «что повлекло за собой изменение настроений рабочих и облегчило ликвидацию в период гражданской войны советской власти на Урале» [27: с. 367].
Проблема взаимоотношения власти и рабочих на Урале в 1917 году стала темой еще одной монографии С.П. Постникова и М.А. Фельдмана [26]. В ней они стремятся выявить взаимосвязи между эволюцией властных структур весной 1917 года и настроением и поведением промышленных рабочих Урала. Делается вывод о том, что социальная политика Временного правительства позволяла смягчать возникающие конфликты между рабочими и предпринимателями [26: с. 152]. В то же время приход к власти леворадикальных сил во главе с большевиками был обусловлен их поддержкой со стороны значительной части рабочих, солдат и крестьян [26: с. 154].
Таким образом, в трудах М.А. Фельдмана и С.П. Постникова постоянно подчеркивается неоднородность рабочего класса Урала, вовсе не являвшегося, по их мнению, монолитной опорой большевиков. Более того, в одной из последних работ М.А. Фельдман, подчеркивая политическую специфику Урала, отрицает пролетарский характер происходивших здесь в 1917 году событий, вновь указывает на неоднородность рабочего класса Урала и выделяет армию как важнейший политический институт, ставший ведущей силой революционного процесса [39].
С этой позицией категорически не соглашается Д.В. Гаврилов. Сохраняя приверженность идее ведущей роли рабочего класса, он отрицает основополагающий вывод своих оппонентов о том, что так называемые рабочие-собственники Урала придерживались умеренных взглядов и были готовы сотрудничать с предпринимателями, а за большевиками шли только малоквалифицированные рабочие. Ученый считает, что взгляды М.А. Фельдмана и С.П. Постникова не подкрепляются доказательствами, а представляют перепев устаревших догм и повторяют утверждения современных либеральных авторов [6; 7].