Статья по теме:
Уильям Митфорд о причинах Пелопонесской войны
Н.А. Яснитский, Московский государственный областной университет, г. Москва, 105005, Россия
Аннотация
В историографической по характеру статье рассматриваются причины Пелопонесской войны в трактовке английского историка рубежа XVTII- XIX вв. У. Митфорда, чей труд «История Греции» считался наиболее авторитетным вплоть до выхода «Истории Греции» Дж. Грота. Автор отмечает, что в XIX - XX вв. оценки трактовок У. Митфорда изменились: его начали обвинять в политической предвзятости, в восхвалении Спарты и критике демократии вообще и Афинской системы правления в частности. В статье последовательно приводятся доказательства того, что трактовки причин Пелопонесской войны у У. Митфорда основаны на учете тех же объективных факторов, что и у современных исследователей, - анализе внутриполитической ситуации в греческих государствах на основе материальных интересов политических группировок.
Ключевые слова: английская историография, Античность, XVIII в., У. Митфорд, Афины, Спарта, Пелопоннесская война
Оценка научного наследия Уильяма Митфорда (1744-1827) с момента публикации первых томов его «Истории Греции» претерпела существенные изменения как в зарубежной, так и в отечественной историографии. Митфорда часто критиковали за отстаивание преимуществ монархии, за неприятие им демократического и республиканского типов правления в античную эпоху, за отрицание им афинской формы государственного управления как прогрессивной, что считалось общепризнанным (см. [1-4]).
Мы полагаем, что обращение к тексту английского историка и более глубокий анализ его трактовок заставляет скорректировать некоторые выводы критиков. Соглашаясь с тем, что он не был сторонником демократической формы правления, считаем, что отнюдь не политическая предубежденность лежала в основе его понимания греческой истории. Вызывает возражение и следующая современная оценка: труд Митфорда «представляет собой фактографическое произведение, которое строится на изложении событий в хронологической последовательности. Нечасто в нем встречается авторский комментарий и уж совсем редко развернутая позиция исследователя по ключевым моментам древнегреческой истории» [5, с. 87].
В действительности позиция Митфорда становится понятной и из сопоставления им событий из истории греческих государств с современными ему, и из определения и сопоставления мотивов, которыми руководствовались те или иные личности или политические группировки. Основа его позиции - внимание к материальным обстоятельствам, влиявшим на мотивы и ход событий. Впечатление же «фактографичности» складывается из принципиального подхода английского историка: исходить из анализа событий, а не политических или абстрактных философских рассуждений, что как раз и было характерно для многих историков его времени.
Так, повествуя о Пелопонесской войне Митфорд не предваряет изложение событий рассуждениями о ее причинах. Структура изложения в книге построена таким образом, что автор как бы продолжает повествование об истоках противоречий Афин и Спарты, описывая их нарастание при Перикле.
Обращаясь к характеристике Перикла, Митфорд отмечает его знатное происхождение и обращает внимание на то, что его самостоятельная политическая деятельность началась только после смерти Аристида и изгнания Кимона. Митфорд не противопоставляет политику Кимона и Перикла; более того, он согласен, что Перикл долго оставался на вторых ролях, но не вследствие каких-либо личных обстоятельств, как об этом писали античные историки: «Старики замечали, что лицом, манерами и голосом он удивительно походил на Писистрата, и это обстоятельство живо обсуждалось суеверными людьми и вызывало у них ревность, что долго удерживало его от участия в общественных делах» (HG, р. 248).
Причину малой политической активности Перикла Митфорд видит в компромиссе между политическими группировками: «Пока был жив Кимон, Перикл был удовлетворен ролью второго человека республики, и между ними существовало согласие; склонность партий к проявлению насилия среди подчиненных людей была ограничена их [Кимона и Перикла] влиянием, и интересы аристократов и демократов необычайным образом сочетались» (HG, р. 279). Нарушение этого компромисса, по мнению английского историка, было неизбежно, поскольку слишком разными были интересы политических сил, лидерами которых были Кимон и Перикл. «Не все были довольны сглаживанием партийных различий... После смерти Кимона некоторые из его основных сторонников едва ли могли смириться с преимуществом, которое сразу приобрел Перикл благодаря своим талантам и популярности. Интересы аристократов и демократов были, таким образом, снова разделены» (HG, р. 279-280).
Раскол между политическими группировками произошел не сразу, он «был постепенным» (HG, р.280). Причину этого Митфорд видит в том, что как сам Перикл, так и поддерживающие его демократические круги сначала не являлись действительно «деспотическими», как впоследствии, «хотя существовала сильная аристократическая партия, отсутствовало конституционное равновесие с демократической группировкой, действительно деспотической. Для удержания государств, которые подчинились Афинам, от [Перикла и его сторонников] больше чем когда-либо ждали либеральных мер управления» (HG, р. 280). Но позже неизбежно возобладали присущие каждой группировке интересы, поскольку «для афинян, составлявших менее чем тридцать тысяч семейств, принуждать их всех [союзные греческие государства] к подчинению собственной силой было, очевидно, невозможно. <...> Политика сохранения суверенитета, общая для всех греческих республик, которые приобрели господство над другими греческими республиками, основывалась на этом разделении на партии.» (HG, р. 280-281).
Раскрывая сущность политического противостояния группировок в соседних зависимых государствах, Митфорд считает, что подавление противной стороны при власти сторонников демократии носили более «материальный» характер, нежели при преобладании аристократических группировок. «При обычном ходе вещей по завершении политической борьбы в любой республике, когда аристократическая партия одерживала верх, высылались только лидеры низов, некоторые из наиболее ярых их последователей иногда продавались в другие страны как рабы, а остальные приводились к жесткому подчинению. Но если демократическая партия получала превосходство над аристократической, «демократы» часто высылали всех людей этого разряда и собственность тех, кого они не убивали, они делили между собой: их дома, имущество, рабов и все, что они могли захватить» (HG, р. 281). Именно это обстоятельство, по мнению Митфорда, и лежало в основе той политики, которой был вынужден следовать Перикл, если хотел сохранить власть; и именно это являлось причиной противостояния афинской гегемонии со стороны членов Афинского (Делосского) союза. «В большинстве республик, где теперь распространялось Афинское влияние, демократическая партия поддерживалась Афинским покровительством и обладала всеми правительственными полномочиями. Господство этой партии, и особенно благосостояние ее вождей, зависели от связи с Афинами, и граждане этой партии сами были гарнизоном, удерживающим свое государство в повиновении Афинской республике. Только так они могли надеяться сохранить за собой право владеть домами, поместьями и положением тех, кого они убили или изгнали; на последних они смотрели с ненавистью, естественной для тех, кто боялся одновременно и потерять такие преимущества, и стать жертвой мести за их захват» (HG, р. 281).
Совершенно очевидно стремление английского историка подчеркнуть как неизбежность следования «эгоистической» политике в греческих республиках (особенно при демократическом образе правления) и материальный интерес, л ежащий в ее основе, так и неизбежность следования этой политике для Перикла, несмотря на его прямо противоположные первоначальные замыслы. О правомерности этого вывода свидетельствует и теоретическое обобщение Митфорда. «В Афинах непосредственно не сами принципы демократии, но всего более те принципы, которые демократическая империя могла бы лучше всего осуществить, стали.популярными и, очевидно, реализовались в том явлении, которое более поздние авторы называли завоеванием Беотии Миронидом, а современники - освобождением и установлением свободы» (HG, р. 281).
Примером, который подтверждает этот вывод, являются, согласно трактовке Митфорда, восстания в Беотии и Эвбее (HG, р. 282-283). Причины и последствия подобных восстаний, как считает английский историк, характерны не только для демократии в Афинах. Это - «один из «многих примеров недостатков в управлении небольшими греческими республиками, тех недостатков в управлении, которых были не меньше и в Афинах. Лишь немногие афинские семейства были не заинтересованы в пленниках, взятых в Херонее, и правительство не могло не пожертвовать общественным благом ради личных привязанностей» (HG, p. 283). Кроме того, были и внешнеполитические причины «эгоистической» политики: «Беотяне, хотя и почувствовали себя достаточно сильными, вряд ли бы отказались от помощи из Пелопоннеса; хотя враждебность лакедемонян [к Афинам] и затихла после происшествия в Дельфах, было понятно, что она могла быть возобновлена при любом удобном случае...» (HG, p. 283).
Вследствие этих двух обстоятельств «афинское правительство торопливо заключило соглашение с беотянами, и они договорились о немедленном возвращении всех, кого они все еще держали в плену, и об отказе от всех претензий к границам этой богатой области» (HG, p. 283). Однако, поскольку власть демократического правительства в Афинах сохранилась, «успех Беотии воодушевил других. В 446 г. до н. э. их примеру последовала Эвбея: восстал самый близкий и наиболее важный из морских вассалов Афин. Армия под командой Перикла поспешила к этому острову. Как только они высадились, в Афины пришли известия, что на противоположной стороне, в Мегарах, благодаря помощи из Коринфа также поднялись против афинского гарнизона, одолели их и предали мечу всех, кто не сумел отступить в Ниссею. Тогда же были получены сведения еще более тревожные, что лакедемоняне готовятся к вторжению вАттику со всеми силами их конфедерации. Смерть Толмида и бедствия республики привели к тому, что все полномочия правительства попали в руки Перикла. Этот талантливый государственный деятель и полководец немедленно вернул назад свои войска с Эвбеи, победил мегарян и тех их союзников, кто опрометчиво попытался защищать свои области от него, и вынудил их укрыться за их крепостными стенами» (HG, p. 284).
Весной 444 г. до н. э. Спарта - главный противник Афин - начала военные действия. Командование войсками спартанцев, как считает Митфорд, не было вручено Архидаму «то ли потому, что он был близкий друг Перикла, то ли таковы были интересы лакедемонской партии» (HG, P. 285). Спартанские войска возглавил Плистоанакс, но «он был настолько молод, что ввиду его неопытности Клеандрид был приставлен к нему как советник. Армия вступила в Аттику, разорила Трасеянскую равнину и расположилась около Элевсина. Перикл со всеми силами Афин расположился против них, но рассудил, что сражение, проигранное в существующих обстоятельствах, могло бы стать роковым для республики, а промедление как обычный способ оборонительной войны может поставить под угрозу сохранение верности всех зависимых государств, и потому решился на переговоры. Без какой-либо видимой причины пелопонесская армия отступила на полуостров и их союзники были распущены, как будто цель похода была достигнута» (HG, p. 285).
Митфорд подчеркивает: «Обычно считалось, что Периклу удалось подкупить спартанского полководца. В Лакедемоне возникло такое недовольство, что Клеандрид встревожился и бежал: в его отсутствие против него был вынесен смертный приговор, а сам молодой царь, вызванный на суд, был оштрафован на такую сумму, что, будучи не в состоянии выплатить ее, также покинул свою страну» (HG, p. 285). Кроме факта бегства Клеандрида, по мнению историка, обоснованность подозрений подтверждается и тем, что «Перикл в обычном отчете о расходах своего командования указал, что десять талантов, по современным меркам около двух тысяч пятисот фунтов стерлингов, были использованы для некой необходимой цели, без уточнения на что именно» (HG, p. 285).
Как считает английский историк, военные события серьезным образом повлияли на политическую ситуацию в Афинах. «Произошедшие после поражения Толмида тревожные события сопровождались успешной деятельностью нового полководца на самых различных поприщах, направленной на сокращение числа приверженцев аристократической партии в Афинах. Противоположная партия получила преобладание в народном собрании, и Фукидид был подвергнут остракизму» (HG, P. 287). В результате в Афинах упрочилась демократическая группировка. «Это была власть, которая могла быть поддержана только интересами демократических и ниспровержением аристократических сил, а также разрушением равновесия в законах. Все это в конце концов оказало крайне разрушительный эффект на республику и повлекло за собой бесчисленное зло для всей Греции» (HG, p. 287).
Это «зло» заключалось, по мнению Митфорда, в сущности политики Перикла. Однако, как снова подчеркивает историк, эта политика определялась не столько самим Периклом, сколько теми силами, от поддержки которых зависели его влияние и власть (HG, p. 294). Английский историк отмечает: «Плутарх приписал Периклу величественный проект, не замеченный другими, более ранними историками, но удостоенный его пространного комментария и, с другой стороны, имевший также признаки некоторой подлинности. Это было не больше и не меньше чем объединение всей Греции под властью одного большого федерального правительства, столицей которого должны были стать Афины» (HG, р. 297). Митфорд считает, что это мнение Плутарха подтверждается последующими событиями. «Перикл предложил созвать в Афинах конгресс представителей от всех республик для того, чтобы, во-первых, поставить вопрос о принятии клятвы защищать безопасность Греции и о восстановлении храмов, пострадавших от варваров, а затем приступить к принятию мер по обеспечению безопасности мореплавания в греческих морях и сохранению мира на суше между всеми государствами» (HG, p. 298).