. в присутствии любых лиц, которые видят, понимают и правильно оценивают действия виновного лица, при этом не скрывают своего присутствия, но не являющихся для преступника посторонними в том смысле, который позволял бы говорить об открытости его действий».
Кража как тайное хищение характеризуется отсутствием любых лиц, которые могли бы видеть совершение рассматриваемого преступного деяния. При таком хищении вор избегает любого контакта с любыми лицами, будь то собственник имущества, или же любые другие посторонние лица, которые также могут воспрепятствовать данному преступному деянию либо стать очевидцами и изобличить виновного.
Важно отметить, что посторонним будет являться не любой человек, который каким-то образом оказался на месте совершения преступления, а только такой, от которого виновный не ожидает не только лишь содействия, но и хотя бы пассивного попустительства хищению.
В указанном случае хищение уже не является тайным, т.к. виновный действует в присутствии родственников, друзей либо знакомых и при этом рассчитывает на их молчание, одобрение или же попустительство.
Приведем пример переквалификации действий виновного с грабежа на кражу.
Гражданин З. был признан виновным в том, что вместе с знакомой гражданкой М. пришел в помещение, где уже бывал ранее с разрешения своей знакомой гражданки Л. Гражданин З. похитил магнитолу, которая принадлежала матери гражданки Л. В связи с тем, что гражданин З. похитил имущество в присутствии гражданки М., суд квалифицировал данное деяние как открыто хищение, т.е. грабеж.
Удовлетворяя протест о квалификации содеянного, Верховный Суд РФ исходил из того, что гражданка М. является знакомой гражданина З. Когда М. и З. пришли в комнату, где гражданин З. уже бывал ранее, для того чтобы распить спиртные напитки. Впоследствии указанные лица остались ночевать в этой комнате. Гражданин З. увидев магнитолу, предложил гражданке М. ее украсть, на что она отказалась и в последствие безразлично отнеслась к его преступным действиям. Именно поэтому свидетель гражданка М. не будет являться «посторонним либо другим лицом», в присутствие которого совершена кража личного имущества. Гражданин З. осознавал, что гражданка М. является для него близким человеком и был уверен в том, что она сохранит тайну хищения чужого имущества.
Второй вариант тайности, связанный с похищением имущества хотя и в присутствие каких-либо лиц, но скрытно от них, требует от вора объективно больших усилий, т.к. лишение присутствующих лиц возможности наблюдать изъятие находящегося при них или в месте их присутствия имущества нередко достижимо лишь благодаря особому мастерству, каковым обладают, например, карманные воры, совершающие хищение бумажников, наручных часов, содержимого сумок, ручной клади и т.п. В определенных случаях помимо «ловкости рук» от такого вора требуется еще и умение неслышно подойти и удалиться с захваченным имуществом.
Третий вариант имеет место тогда, когда какие-либо лица наблюдают изъятие имущества, но не осознают его неправомерности, в силу чего тайной является не физическая сторона этих действий, как это имеет место в предыдущих вариантах, а их подлинный смысл.
«В некоторых случаях виновный пользуется тем, что лица, которые присутствуют при совершении преступления не могут объективно оценивать происходящее либо не понимают значение происходящего в силу опьянения, малолетства или же умственной отсталости, либо же в том, случае, когда окружающие люди не знают, кому принадлежит данная вещь, к примеру, хищение на вокзале, а также в случае, когда виновный создает иллюзию правомерности изъятия имущества. Так, к примеру, преступник прибегает к различным обманным уловкам, разыгрывает окружающих лиц, а при этом окружающие считают, что виновный является владельцем данного имущества, т.е. присутствующие лица не осознают противоправный характер поведения преступника».
Отметим, что при квалификации указанных выше деяний зачастую следственными органами допускается ошибка. С точки зрения объективного критерия, виновный действовал открыто, следовательно, его деяния подпадают под грабеж, но в данной ситуации необходимо помнить и про субъективный критерий, который заключается в том, что виновный был уверен, что он действует тайно.
Представляется, что только из двух критериев может быть оценена тайность хищения:
. объективный критерий, т.е. внешний по отношению к виновному лицу, который заключается в отсутствии очевидцев преступления либо же при наличии обстоятельств, при которых все лица, которые присутствуют при совершении преступного деяния не осознают преступный характер действий виновного лица;
. субъективный критерий, т. е. внутренний по отношению к виновному лицу, который заключается в том, что виновный уверен, что совершает преступное деяние незаметно, тайно либо не понятно для окружающих лиц.
Важно отметить, что именно субъективный критерий будет являться решающим фактором при установлении тайности хищения, т.е. именно представление виновного о том, что имущество изымается им незаметно.
«В том случае, даже если действия преступника стали известны и заметны иным лицам, это не говорит о том, что содеянное необходимо квалифицировать как открытое хищение. Не смотря на то, что похитителя видели окружающие лица, он сам не осознавал того факта, что его обнаружили, он считал и бы уверен, что действует скрытно. И, напротив, в том случае, когда похититель был уверен, что его преступные деяния заметны для окружающих лиц либо для самого владельца имущества, хотя на самом деле его действия были никем не замечены».
Отметим, что хищение чужого имущества является материальным составом преступления. Как уже было отмечено выше, обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого преступления являются общественно опасные последствия, которые в свою очередь выражаются в нарушении объекта уголовно-правовой охраны, т.е. общественных отношений собственности.
При хищении имущества преступный результат наступает при причинении собственнику реального материального вреда, размер которого будет определяться соразмерно стоимости похищенного имущества.
Представляется, что чем больше похитил преступник, тем больше будет причинен материальный ущерб собственнику, соответственно, тем крупнее будет размер самого хищения.
Важно отметить, что в материальной ущерб не будут входит убытки, которые понес потерпевший в связи с совершением у него хищения. К таковым убыткам относится недополучение должного, т.е. упущенная выгода.
В большинстве составах преступлений против собственности, к примеру, кража, грабеж, присвоение и растрата, и т.п., размер причиненного ущерба как преступного результата предусмотрен в качестве квалифицирующего («с причинением значительного ущерба гражданину») и особо квалифицирующего признака (« в крупном размере»).
«Наступление последствий в виде причинения ущерба собственнику либо же
другому владельцу украденного имущества будет считаться моментом окончания
преступления, т.е. кража будет считаться оконченным преступлением в том случае,
когда виновное лицо получило реальную возможность распорядиться похищенным
имуществом, а не тогда, когда виновный реализовал свой умысле на изъятие чужого
имущества. В том случае, когда после хищения чужого имущества, не существовало
возможности реально распорядиться им, содеянное деяние будет считаться
покушением на кражу. Также между действиями преступника и наступившими
последствиями в виде причинения ущерба собственнику либо же другому владельцу
похищенного имущества, нужно установить причинную связь».
Согласно УК РФ субъектом рассматриваемого преступного деяния является физическое вменяемое лицо, достигшее четырнадцатилетнего возраста.
Представляется, что снижение возраста уголовной ответственности за кражу объясняется высокой общественной опасностью данного преступного деяния, а также тем, что рассматриваемый вид преступления широко распространен среди подростков, что обуславливается уровнем их социального положения.
«Любое хищение предполагает наличие специального субъекта. Но необходимо отметить, что наличие указанного признака носит как раз-таки отрицательный характер. Это объясняется тем, что данный специальный признак заключается не в свойствах, которые должны быть присущи субъекту, а в отсутствии у него таких свойств. Но из-за этого данный признак все-равно не перестает быть признаком, который дополнительно характеризует субъект, как лицо, которое обязано относится к похищенному имуществу, как к чужому».
В свою очередь, отрицательные признаки несобственника по той же логической схеме дают основания для подразделения специальных субъектов на таких несобственников, которые не обладают никакими правомочиями в отношении изымаемого имущества, и владеющих несобственников, которые, несмотря на то, что они не являются собственниками, тем не менее, обладают определенными правомочиями в отношении похищаемого имущества.
«Иерархия дополнительных (к возрасту и вменяемости) признаков, которые характеризуют специальный субъект хищения, представляет собой:
. признаки несобственника, которые являются характерными для субъектов всех форм и видов хищения;
. признаки владеющего несобственника, которые характеризуют субъектов присвоения и растраты как лиц, которые в свою очередь наделены какими-либо правами в отношении краденого имущества.;
. признаки несобственника, которые характеризуют субъектов кражи, грабежа, разбоя, а также мошенничества, как лиц, которые не имеют никаких прав по отношению к краденому имуществу».
Также хотелось бы отметить, что в связи с тем, что в преступлениях против собственности выделяется такой непосредственный объект, как имущественные отношения, которые складываются между членами семьи, и который предопределяет как раз-таки существование такого специального субъекта, как супруги, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушка, бабушка и внуки, что также может породить вопрос об ответственности иных лиц, которые могли бы принять участие в совершаемом ими хищении.
Представляется, что не может быть ни исполнителем, ни соисполнителем указанного преступного деяния лицо, которое не будет обладать данными дополнительными признаками, не смотря на то, что такое лицо является вменяемым достигшим установленного уголовным законом возраста. Препятствием тому служит ч.4 ст.34 УК РФ, которая отрицает возможность соисполнительства в преступлении со специальным субъектом для лица, не являющегося таковым.
Рассмотри также вопрос о вменяемости субъекта преступления. В том случае, если преступление было совершено лицом в психическом состоянии, которое исключает вменяемость, а, следовательно, исключает уголовную ответственность за совершенное деяние, не исключает применения к таковому лицу принудительных мер медицинского характера.
Приведем пример. В производстве следователя находилось уголовное дело, которое было возбуждено по ч. 3 ст. 158 УК РФ в отношении гражданина Г., который незаконно проник через окно в квартиру к гражданке Б. и тайно похитил электрочайник и музыкальный центр. Своими действиями гражданин Г. причинил гражданке Б. значительный материальный ущерб. В ходе предварительного следствия было установлено, что гражданин Г. более 15 лет злоупотребляет алкоголем и состоит на учете у нарколога и уже два раза лечился в больнице по поводу алкогольных психозов.
Данный факт стал основанием проведения судебно-психиатрической экспертизы. Согласно заключениям эксперта, в момент совершения преступного деяния гражданин Г. в силу своего психического состояния не мог осознавать характер своих действий, руководить своими действиями, а также и в настоящее время не может осознавать фактический характер своих действий, а также руководить ими. В связи с этим гражданину Г. были назначены принудительные меры медицинского характера.
Отметим, что субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ, совершается только лишь с прямым умыслом и корыстной целью.
Неосторожный захват чужого имущества, конечно, возможен, но он не составляет хищения. По мнению Б.Д. Завидова: «можно машинально положить в карман одолженную для учения подписи авторучку (не осознав роскоши эксклюзивного PARKERа), можно надеть чужую шляпу, уходя из гостей в «приподнятом» настроении. Однако подобные действия не образуют состава хищения, могут влечь ответственность лишь в связи с деятельностью, последовавшей за таким захватом, если в ней, например, заключились признаки присвоения случайно оказавшегося у виновного чужого имущества или его уничтожения».
Представляется, что прямой умысел следует из самого понятия хищения, которое представляет собой только лишь деятельность с определенной целью. В теории уголовного права отмечается, что показателем прямого умысла преступления будет являться указание в составе преступного деяния на цель.
В рассматриваемом преступлении прямой умысел заключается в том, что преступник осознает характер своих действий, т.е. осознает, что берет имущество незаконно, не имеет на данное имущество никакого права, а также предвидит, что своими преступными деяниями причиняет собственнику данного имущества материальный ущерб и желает наступление преступного результата.
Также обязательным элементом субъективной стороны является корысть, которая включает в себя два признака:
. стремление извлечь материальную, т.е. имущественную выгоду;
. такая цель может быть удовлетворена только лишь за счет похищенного имущества.
«Преступник стремится к обогащению:
. для себя;
. для близких лиц с целью улучшения материального положения;
. для юридического лица, с функционированием которых на прямую связано его материальное благополучие;
. для иных лиц, которые являются соучастниками данного преступного деяния».
Следовательно, приходим к выводу, что мотив не является целью, а только лишь приводит к постановке цели. Цель является предполагаемым результатом преступного деяния, а мотив - побудительной причиной и стимулятором.
В связи с тем, что мотив обуславливает именно действие лица, которое направлено на удовлетворение потребности этого лица, а цель в свою очередь выражает результат таких действий. Мотив и цель в какой-то степени имеют одинаковое содержание, представляют собой нечто единое при совершении преступного деяния.
Представляется, что цель и мотив никоим образом не могут друг другу противоречить, но в то же время эти два понятия не совпадают между собой. Такое несовпадение проявляется в том, что мотив может быть один, а цели могут разные, также как и одинаковые цели могут подразумевать различную мотивацию. На наш взгляд, не случайно, в примечании 1 к ст. 158 УК РФ о мотиве нет ни одного слова, а прямо названа цель хищения. Отметим, что данное обстоятельство не дает никаких оснований полагать, что при хищении не должны быть единственными корыстные мотивы.
Именно поэтому, несмотря на то, что существует очень много мнений о том, что корыстный мотив не является обязательным при хищении, это нуждается в весомых доказательствах.
На наш взгляд, корысть всегда лежит в основе побудительной мотивации
кражи. Но это не говорит о том, что каждый отдельный участник при совершении
кражи действует только лишь по корыстным мотивам. Мотив преступления выступает,
как побудительная причина, а цель может быть навязана извне.
Уголовный закон к квалифицированным видам кражи относит тайное хищение чужого имущества, которое совершено: