Уголовная ответственность за взяточничество в государствах-членах ЕС
Краснова Кристина Александровна
кандидат юридических наук
Всероссийский научно-исследовательский институт
Министерства внутренних дел Российской Федерации
Аннотация
Автор подробно рассматривает вопросы криминализации взяточничества в уголовном законодательстве государств-членов Европейского Союза, акцентируя особое внимание на процессе имплементации международно-правовых норм об ответственности за подкуп иностранных и международных должностных лиц в национальных уголовных законах. Особое внимание в статье уделено толкованию понятия "должностное лицо" и других признаков состава взяточничества в уголовных законах государств-членов Европейского Союза. Проведено разграничение между посредничеством во взяточничестве и торговлей влиянием. Исследование уголовно-правовых норм об ответственности за взяточничество в государствах - членах Европейского Союза проводилось на основе сравнительно-правового метода, позволившего изучить общие и специфические закономерности криминализации взяточничества в отдельных странах рассматриваемого интеграционного объединения. Проведенное исследование позволило сформулировать следующие выводы. Во-первых, взяточничество как форма проявления коррупции криминализировано во всех государствах-членах Европейского Союза. Во-вторых, уголовно-правовые нормы, устанавливающие уголовную ответственность за взяточничество, отличаются разнообразием. В-третьих, будучи собирательным понятием, взяточничество включает в себя два самостоятельных, но неразрывно связанных между собой деяния - дачу взятки и получение взятки (соответственно активный и пассивный подкуп).В-четвертых, в большинстве европейских стран законодатель оценивает получение взятки как более опасное деяние, чем дача взятки и, соответственно, устанавливает за пассивный подкуп более строгие меры уголовной ответственности.
Ключевые слова: Европейский Союз, коррупция, коррупционные преступления, взяточничество, посредничество во взяточничестве, торговля влиянием, уголовная ответственность, криминализация, имплементация, уголовное законодательство
Abstract
The author considers the issues of criminalization of bribery in criminal legislation of the EU member states focusing on the implementation of international legal norms about the responsibility for subornation of foreign and international officials in national criminal legislation. Special attention in article is paid to the interpretation of the concept "official" and other signs of structure of bribery in criminal laws of the EU member states. The author differentiates mediation in bribery and traffic of influence. The study of criminal-legal provisions about the responsibility for bribery in the member states of the European Union is carried out on the basis of the comparative-legal method which allowed to study the general and specific regularities of criminalization of bribery in certain countries of the EU. The research allows formulating the following conclusions: bribery as a form of manifestation of corruption is criminalized in all member states of the European Union; legal norms establishing criminal liability for bribery are various; bribery as a generalized concept includes two independent but inseparably interrelated acts - giving and accepting bribes (respectively active and passive bribery); in most European countries the legislator estimates accepting of bribe as more dangerous act than giving and, respectively, establishes tougher measures of criminal liability for passive bribery.
Keywords: criminal liability, traffic of influence, mediation in bribery, bribery, corruption crimes, corruption, the European Union, criminalization, implementation, criminal legislation
Криминализация коррупционных деяний в ЕС
Пока еще ни одному европейскому государству не удалось решить проблему искоренения коррупции. Коррумпированность государственных служащих во многих странах в разное время заставила национальные власти реагировать на отклонения от нормального порядка осуществления государственной службы путем принятия уголовно-правовых мер.
Следует констатировать, что действующее законодательство государств - членов ЕС располагает широким набором правовых средств, способных эффективно пресекать разнообразные формы проявления коррупции. Применительно к понятию «коррупция», рассматриваемому в уголовно-правовом контексте, формой его конкретного проявления будет являться коррупционное преступление [1, с. 82].
На сегодняшний день коррупционным преступлениям отведено важное место в уголовном законодательстве европейских стран. Следует отметить специфику криминализации коррупционных деяний.
Во-первых, несмотря на отсутствие кодифицированных источников в странах общего права, коррупционные преступления в структуре уголовных законодательств Великобритании и Ирландии, как правило, выделены в самостоятельную категорию на основе критериев субъекта и объекта посягательства. К примеру, уголовно-правовая доктрина Великобритании объединяет рассматриваемые преступления в одну группу «преступлений, совершаемых должностными лицами или связанных с их деятельностью» [2, с. 439].
Во-вторых, уголовные кодексы подавляющего большинства государств - членов ЕС содержат нормы, устанавливающие соответствующие правовые запреты. В то же время в уголовных законах государств - членов ЕС основным квалифицирующим признаком нередко выступает не объект посягательства, а признак субъекта коррупционного преступления - должностного лица.
«Должностное лицо» как субъект взяточничества в уголовном законодательстве государств-членов ЕС
В целом ряде государств - членов ЕС коррупционные преступления объединены в специальные разделы именно по признаку субъекта преступления - «должностного лица», «публичного служащего» и т.п. Однако содержание этих понятий в национальных уголовных кодексах не одинаково. В некоторых европейских странах законодатель признает субъектами коррупционных преступлений не только государственных и муниципальных служащих, но и работников коммерческих и общественных организаций (УК Литвы), включая последних в категорию «должностные лица» или приравнивая к ней.
В соответствии с § 304 УК Австрии субъектом «принятия дара» может выступать должностное лицо либо третейский судья. При этом согласно § 74 УК Австрии должностным лицом является «каждый, кто занимает должность в законодательном органе, в органах правосудия и а администрации, включая государственные предприятия» (исключение: члены Национального совета, бундесрата и ландтага) [3, с. 47]. Третейским судьей является «каждый носитель (субъект) права принятия решения третейского суда в соответствии с §§ 577 ff Гражданского процессуального кодекса в пределах страны или за границей» [3, с. 47]. Кроме того, австрийский законодатель признает в качестве субъектов принятия дара лиц, именуемых «ответственные работники», понимая под ними служащих предприятия, которые могут оказывать значительное влияние на руководство (управляющий, члены правления или наблюдательного совета, доверенные лица)[3, с. 47].
Однако такой подход является, скорее, исключением, поскольку идет вразрез с концептуальным положением современного уголовного права о разграничении публичных и частных интересов.
Необходимо отметить, что подобное разграничение четко проводится в основных международно-правовых актах о борьбе с коррупцией. Так, анализ положений Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (Конвенция ETS № 173)[4, с. 46-55] позволяет классифицировать подкуп в зависимости от его субъекта следующий образом: 1-я группа - подкуп национальных (активный - ст. 2, пассивный - ст. 3) и иностранных (ст. 5) государственных должностных лиц; 2-я группа - подкуп членов национальных (ст. 4) и иностранных (ст. 6) государственных собраний; 3-я группа - подкуп должностных лиц международных организаций (ст. 9) и членов международных парламентских собраний (ст. 10); 4-я группа - подкуп судей и должностных лиц международных судов (ст. 11); 5-я группа - подкуп в частном секторе (активный - ст. 7, пассивный - ст. 8). Таким образом, субъектом подкупа может выступать не только должностное лицо.
Так, рядовые граждане могут быть привлечены к уголовной ответственности за подкуп, совершенный в сфере избирательных правоотношений. К примеру, ст. 126 УК Нидерландов устанавливает, что «лицо, которое в случае официально назначенных выборов подкупает другое лицо с помощью даров и обещаний для того, чтобы заставить его воздержаться от осуществления своего избирательного права или заставляет его осуществить это право определенным образом, подлежит сроку тюремного заключения не более шести месяцев или штрафу третьей категории (4,5 тыс.) евро» [5, с. 184]. Аналогичное наказание может быть назначено избирателю или избирающему по доверенности, который позволяет подкупить себя, принимая дары и обещания, чтобы сделать это[5, с. 184].
Необходимо отметить специфику юридической техники законодателей ряда европейских стран, которые дают специальные разъяснения понятия должностного лица (или его аналогов) применительно к статьям о должностных преступлениях (УК стран Балтии, УК Германии, УК Италии).
В соответствии с ч. 1 ст. 316 УК Латвии государственными должностными лицами признаются «представители государственной власти, а также любое лицо, которое постоянно или временно выполняет государственные служебные обязанности или служебные обязанности самоуправления и которое имеет право принимать решения, обязательные для других лиц, или которое имеет право осуществлять функции надзора, контроля, дознания или наказания либо распоряжаться имуществом или финансовыми средствами государства или самоуправления»[6].
Как указывалось выше, в ряде государств - членов ЕС субъектами должностных преступлений признаются не только государственные должностные лица, но и некоторые работники частного сектора. В соответствии с ч. 3 ст. 230 УК Литвы к государственному служащему приравнивается «лицо, занимающее должность в любом государственном, негосударственном либо в частном учреждении, предприятии или организации либо занимающееся предпринимательством и наделенное полномочиями публичного администрирования, а также предоставляющее публичные услуги обществу, за исключением лиц, осуществляющих хозяйственные либо технические функции»[7].
В ст. 288 УК Эстонии должностными признаются «лица, занимающие должности в государственных или муниципальных учреждениях или органах либо у публично-правовых или частноправовых юридических лиц, если на них возложены административные, надзорные или управленческие обязанности либо обязанности по упорядочению движения материальных ценностей или функции представителя власти»[8].
УК Германии раскрывает понятие должностного лица в § 11 «Употребление терминов»: «тот, кто, согласно германскому праву: а) является чиновником или судьей; б) состоит в иных публично-правовых служебных отношениях или в) иным образом призван к тому, чтобы осуществлять задачи публичного управления при каком-либо органе власти или другом учреждении или по его поручению»[9]. В разделе 29 УК Германии «Должностные преступные деяния» в ряде норм устанавливаются основания привлечения к уголовной ответственности того, кто «специально уполномочен на выполнение публичных обязанностей», то есть работника, который, «не будучи собственно должностным лицом, осуществляет задачи публичного управления при каком-либо органе власти или занят в учреждении или объединении, осуществляющем такие задачи»[9]. Субъектом ряда должностных преступлений признается также и адвокат.
УК Италии признает в качестве должностного лицо, выполняющее законодательные, судебные либо административные государственные функции. Государственной считается функция, которая «регламентируется нормами публичного права и постановлениями властей и характеризуется формированием и выражением воли публичной администрации, сопряжена с властными и заверенными полномочиями»[2, с. 445]. В соответствии со ст. 358 УК Италии уголовной ответственности за коррупционные преступления подлежат также лица, исполняющие обязанности должностных лиц под любым титулом.
Кроме того, ст. 359 УК Италии в качестве субъектов коррупционных преступлений называет лиц, несущих «службу общественной необходимости». Среди них: частные лица, занимающиеся адвокатской деятельностью или профессией в области санитарной деятельности, а также любой другой профессией, занятие которой незаконно без специального разрешения государства; частные лица, выполняющие функцию общественной необходимости (определенную в качестве таковой в нормативном акте, изданном публичной администрацией)[2, с. 445].
Уголовное законодательство Великобритании в сфере противодействия коррупции представлено законом о взяточничестве в публичных организациях 1889 г. и законами о предупреждении коррупции 1906 и 1916 гг.[10, с. 4]Так, по праву Великобритании субъектами коррупционных преступлений могут быть не только «публичные должностные лица», но и другие служащие, любые лица, в том числе и юридические[2, с. 445].
Особое внимание следует обратить на расширение понятия субъекта коррупционного преступления за счет иностранного и международного должностного лица. Так, до недавнего времени в европейских государствах субъектами получения взятки признавались только публичные лица своего государства. Начиная с 1998 г. международные конвенции предписывают криминализировать подкуп иностранных и международных должностных лиц. Как правило, в национальном уголовном законе определение названных лиц не дается, и правоприменитель отсылается к международному праву или уголовно-правовой доктрине. В частности, в п. «а» ч. 4 ст. 1 Конвенции ОЭСР 1997 г. должностное лицо иностранного государства расшифровывается как «любое лицо, занимающее назначаемую или выборную должность в органе законодательной, исполнительной или судебной власти иностранного государства; а также любое лицо, отправляющее государственные функции для иностранного государства, в том числе и для государственного агентства или государственного предприятия, равно как и любое должностное лицо или представитель государственной международной организации»[11]. Законодатель может пойти по пути указания на приравнивание таких должностных лиц к государственным служащим (ч. 2 ст. 230 УК Литвы), либо включить их в число субъектов пассивного подкупа при формулировании соответствующего состава преступления (§ 304 УК Австрии). Таким образом, имплементация международных норм об ответственности за подкуп иностранных должностных лиц в национальных уголовных законах шла двумя путями: уточнение субъекта должностных преступлений (УК Болгарии, УК Литвы, УК Польши); введение специального состава подкупа иностранных должностных лиц (УК Австрии, УК Венгрии, УК Испании, УК Словакии).