Удовольствия и тяготы в современной жизни: субъективное измерение социального самочувствия
Олег Анатольевич Кармадонов, Институт социальных наук Иркутского государственного университета
В статье рассматриваются вопросы изучения социального самочувствия населения в социогуманитарном знании со времён античности и до наших дней. Выявляется социальная и культурно-историческая обусловленность социального самочувствия населения. Особое внимание уделяется вопросам исследования удовольствия и тягот современной жизни, субъективного восприятия положительного или отрицательного социального самочувствия, выявления переменных факторов, способствующих усилению или ослаблению различных показателей социального самочувствия. В практической части исследования приводятся результаты авторского изучения удовольствия и тягот современной жизни, способствующих трансформации особенностей социального самочувствия россиян.
Респондентами стали 1 170 человек в возрасте от 18 до 65 лет, 55 % женщин и 45 % мужчин, проживающих в разных регионах Российской Федерации. Исследование проводилось в виде онлайн-опроса. В результате автором фиксируются факторы, которые считаются россиянами «нормальными», обозначаются формы наиболее распространённого «страдания» и стратегии получения «удовольствия». Обозначаются основные смыслы жизни - «ради чего стоит терпеть тяготы жизни» и какие возможны перспективы личного и социального (социально одобряемого, общепринятого) счастья. Обозначаются гендерные различия в восприятии тягот и удовольствий жизни. Автором доказывается, что субъективные переживания, связанные с восприятием личного и общественного социального самочувствия, определяют общий уровень социальной безопасности и личные жизненные перспективы, касающиеся благополучия и удовлетворения, которые определяют различные формы и стратегии субъективного измерения социального самочувствия.
Это становится не только основой индивидуальных стратегий социальной реализации, но и показателем социальной динамики различных сообществ, групп и целых слоёв общества, способствующих процессам социальной консолидации или дезинтеграции общественного воспроизводства, социальной эмпатии и солидарности, конструирования новых форм личной и социальной идентичности и чувства «мы» в современном российском социуме. Субъективное измерение социального самочувствия видится срезом эмоционально-когнитивного восприятия личных и социальных перспектив общественного развития.
Ключевые слова: социальное самочувствие, удовольствие, тяготы, социальное развитие, социальная динамика, субъективные переживания, идентичность
Pleasures and Hardships in Modern Life: A Subjective Dimension of Social Well-Being
Oleg A. Karmadonov, Institute of Social Sciences, Irkutsk State University
The article deals with the issues of studying the social well-being of the population in socio-humanitarian knowledge from antiquity to the present day. The social and cultural-historical conditionality of the social well-being of the population is revealed. Particular attention is paid to the study of the pleasure and hardships of modern life, the study of the subjective perception of positive or negative social well-being, the identification of variable factors that contribute to the strengthening or weakening of various indicators of social well-being. A practical part of the study presents the results of the author's study of the pleasures and hardships of modern life, which contribute to the transformation of the characteristics of the social well-being of Russians. The study involved 1,170 people aged 18 to 65, 55 % women and 45 % men, living in different regions of the Russian Federation. The study was conducted in the form of an online survey.
As a result, the author fixes the factors that are considered “normal” by Russians, identifies the forms of the most common “suffering” and strategies for obtaining “pleasure”. The main meanings of life are also indicated - “for the sake of which it is worth enduring the hardships of life” and what are the possible prospects for personal and social (socially approved, generally accepted) happiness. Gender differences are indicated in the perception of the hardships and pleasures of life. The author proves that subjective experiences associated with the perception of personal and social well-being determine the general level of social security and personal life prospects regarding well-being and satisfaction, which determine various forms and strategies for the subjective measurement of social well-being. This becomes the basis not only of individual strategies for social realization, but also an indicator of the social dynamics of various communities, groups and entire strata of society, contributing to the processes of social consolidation or disintegration of social reproduction, social empathy and solidarity, the construction of new forms of personal and social identity and a sense of “we” in modern Russian society. The subjective measurement of social well-being becomes a cut of the emotional-cognitive perception of personal and social prospects of social development.
Keywords: social well-being, pleasure, hardships, social development, social dynamics, subjective experiences, identity
Введение
Глубокие и драматичные изменения, переживаемые российским обществом на протяжении последней четверти века, не оставили незатронутой ни одну сферу общественных отношений. Воздействие испытали на себе как сфера материально-технического воспроизводства, так и социокультурная сфера, все социальные институты и системы взаимодействия как в субъект-субъектных, так и в субъект-объект- ных интеракционных модальностях. Естественным образом не могла остаться незатронутой и сфера общественных взглядов и нормативных ориентаций. Любое общество в определённый этап своего исторического развития является носителем определённых коллективных представлений о человеке, его месте в мире, его взаимоотношениях с властью и себе подобными, добре и зле, норме и отклонении, поощряемом и порицаемом, приемлемом и недопустимом. Эти представления, свойственные сообществу, не являются «простым» содержанием массового сознания и коллективного бессознательного, существующим в виде неких беспристрастных констатаций, но характеризуются значительным влиянием на состояние умов, а значит - на социальное самочувствие данного общества.
Социальное самочувствие выступает «последним арбитром» любого процесса макросоциального уровня, включая процессы общественного изменения. Это та сфера, в которой бытие и сознание самым наглядным образом демонстрируют свою постоянную взаимную обусловленность, то есть диалектику своего взаимодействия в обществе, причём роль детерминанты не является постоянной - бытие определяет сознание и ощущения, но и социальное самочувствие как комплекс социально-когнитивных и социально-психологических факторов не реже выступает в качестве мощного источника, санкционирующего те или иные социальные преобразования. Феномены социальной эйфории или апатии, энтузиазма или депрессии, удовлетворённости или недовольства, благодушия или агрессивности могут как выступать результатом социальных изменений, так и определять саму возможность таковых, в любом случае - обусловливать их характер и направленность.
Для российского общества, поставившего перед собой задачи модернизации всех сторон жизни, вопрос о социальном самочувствии населения является чрезвычайно актуальным. Очевидно, что любая программа общественного реформирования должна учитывать в своей реализации не только такие константные характеристики, как особенности исторического и этнокультурного сознания, национального менталитета российского народа, но и специфику динамического феномена социального самочувствия, с одной стороны выступающего манифестацией константных характеристик, с другой - санкционирующего любые крупномасштабные общественные трансформации. Конечный успех этих трансформаций в значительной степени определяется характером социального самочувствия - как одновременно мотивационного и отражающего феномена. В этой связи изучение социального самочувствия современного российского общества призвано не только приумножить академическое знание в сфере коллективного сознания и бессознательного, но и дать возможность установить соразмерность направленных общественных изменений и их конечной цели - самоощущения населения.
Внимание к феномену социального самочувствия в том или ином виде проявляется уже на ранних этапах становления социального теоретизирования. В трудах Конфуция говорится о проблеме «доверия народа», о внимании, которое правители должны уделять его поддержанию [1]. К проблемам справедливости власти и её восприятия народом обращался Платон [2]. Аристотель также рассматривал социальное настроение в контексте справедливости устройства жизни и связанных с нею общественных изменений [3]. Среди фигур Просвещения, уделявших внимание данной проблематике, необходимо упомянуть, прежде всего, Ш. Монтескьё, который рассматривал социальное настроение сквозь призму социальной солидарности и участия граждан в процессах государственного управления [4], а также Д. Дидро, касавшегося социального настроения в контексте его интереса к вопросам гражданского самосознания и гражданской активности [5].
К. Маркс связал общественное настроение с состоянием социально-экономических отношений в социуме, рассматривая данный феномен в контексте анализа проблематики сознания, формирующегося данными отношениями [6]. Э. Дюркгейм в русле своей концепции коллективного сознания определял причины, формирующие то или иное социальное самочувствие, и считал, что поддержание его сбалансированного состояния есть одна из главных задач власти, и одно из условий её легитимации [7]. В работах М. Вебера социальное самочувствие появляется в связи с феноменом властных отношений, а также в контексте таких ключевых категорий его творчества, как легитимность, социальное действие и рациональность [8]. Х. Ортега-и-Гассет рассматривал феномен социального самочувствия применительно к проблеме социальных трансформаций и возникновения индустриального общества, когда новые экономические и политические факторы произвели новое социальное самочувствие целых народных масс [9].
В рамках психологического направления социальной философии проблематика социального самочувствия поднимается в работах М. Лацаруса и Х. Штейнталя [по: 10], которые рассматривают «народный дух» как психическое подобие индивидов одного народа; В. Вундт полагает, что «душа народа» - комплекс «представлений», «чувствований» и «стремлений»; Г. Лебон исследует механизмы формирования социального настроения, признаёт необходимость сохранения душевного равновесия общества [11]; в свою очередь Г. Тард доказал, что у начал всякого социального действия и всякой социальности вообще стоят определённый психологический статус индивидов и самочувствие целых социальных групп [12].
В современном социальном теоретизировании социально-психологическое, социологическое и собственно социально-философское измерения проблематики социального самочувствия тесно переплетены. В работах Э. Фромма тема социального самочувствия поднимается в связи с состояниями общественного сознания, воспринимаемыми в качестве нормы или отклонения от таковой, особенно отчетливо она проявляется в контексте теории социального характера [13]. В рамках феноменологической социологии социальное самочувствие рассматривалось А. Шютцем в связи с проблематикой баланса «естественной установки» и окружающего мира и последующей редукции напряжения «фундаментальной тревоги», связанной с этим балансом [14]. С. Московичи в рамках теории социальных представлений уделял внимание тому, каким образом взаимодействуют между собой внешняя социальная реальность и внутренний мир индивида, и как на основе этого взаимодействия возникает то или иное социальное самочувствие [15].
В контексте теории социального поведения Н. Смелзер касается социального самочувствия, воспринимает коллективное поведение как относительно стихийное и неорганизованное поведение группы людей, реагирующих на неопределённую или угрожающую ситуацию [16]. В рамках социологии развития Д. Лернер рассматривал социальное самочувствие в качестве главного психологического условия, определяющего конечный успех модернизационных процессов. Фактор социального самочувствия является ключевой категорией в таком современном направлении социального теоретизирования, как «социономика», истоки чего восходят к исследованиям американского экономиста Р. Эллиотта [17].
Данная точка зрения получила развитие в работах Р. Пречтера [18], доказывающего инстинктивную природу социального настроения и его определяющую роль во всяком социальном изменении, а также Дж. Касти, считающего, что самочувствие формируется в момент настоящего времени, однако причину и главные мотивы манифестации в неких действиях находит во времени будущем [19]. Вопросы социального благополучия, социального самочувствия и психического здоровья рассматривают К.Л. Киз и другие исследователи [20-23].
В отечественной социальной науке проблематике социального самочувствия или настроения уделяли внимание целый ряд авторов, как в рамках социологии, так и в контексте социальной психологии и философии. С точки зрения таких исследователей, как А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский [24], общественное настроение есть доминирующее состояние группового сознания в определённый временной период. По мнению Б.Ф. Поршнева [25], социальное настроение есть эмоциональные состояния, связанные с разными формами осуществления тех или иных надежд и замыслов. Исследователи Б.Д. Парыгин и О.А. Полюшкевич акцентировали внимание на том обстоятельстве, что в психологических подходах к социальному самочувствию при рассмотрении факторов, его формирующих, часто упускаются их социальная обусловленность и уровень доверия [26; 27]. Значительное внимание уделил феномену социального самочувствия Ж.Т. Тощенко [28], рассматривающий данную проблематику с точки зрения её мотивационного аспекта для деятельности и подчёркивающий оперативный характер социального самочувствия, складывающегося под воздействием факторов настоящего состояния общества.
Наряду с указанными работами, отличающимися высокой научной значимостью, следует отметить явно недостаточное в социальной науке количество трудов, в которых тема социального самочувствия рассматривалась бы применительно к современному российскому обществу в контексте проблематики нормативного санкционирования состояния общественных отношений, степени макросоциальной консолидации и проблематики социального действия.