Учет и криминологическая значимость изучения социально-психологических и биологических особенностей индивида, влияющих на формирование деструктивной толпы и причины массовых беспорядков
Алимпиев Алексей Александрович
Проведен анализ причинно-следственных связей массовых беспорядков сквозь призму влияния психологических и биологических особенностей индивида на механизм образования и функционирования деструктивной толпы. Проблема поиска причин массовых беспорядков решается с использованием теоретических взглядов и экспериментальных данных, полученных отечественными и зарубежными учеными, занимавшимися исследованиями в области криминологии, психологии, психофизиологии и социологии.
Ключевые слова: массовые беспорядки, индивид, социально-психологические особенности, биологические особенности, деструктивная толпа.
Accounting and criminological significance of the study of the socio-psychological and biological characteristics of the individual, affecting the formation of a destructive crowd and the causes of riots.
In the article has been analyzed relationships of cause and effect communication across influencing psychological and biological features of individual mechanism of creation and functioning of destructive crowd. Text of the article describes the problems of research the reasons of committing mass disorder in the complex of provisions, theoretical views and results of experimental investigations, which has been formulated by notorious domestic and foreign scientists in criminology, psychology, and psychophysiology.
Key words: mass riots, person, social and psychological features, biological features, destructive crowd.
Проблема эффективности противодействия массовым беспорядкам вызывает необходимость обращения к исследованиям из таких отраслей научного знания, как психология и психофизиология, имеющим значение для раскрытия индивидуальных психологических особенностей и определения роли отдельной личности в механизме функционирования агрессивной толпы.
Изучение причин и условий массовых беспорядков позволило сделать вывод о том, что отстаиваемые продолжительное время положения о неоспоримости социальной природы преступности и преобладании в ее причинном комплексе социальных явлений над биологическими [1, с. 67] не просто обусловливались идеологической конъюнктурой, не имея принципиального научно-теоретического и прикладного практического значения, но, более того, стали препятствием для прогрессивного развития отечественной криминологической мысли.
На наш взгляд, сама постановка вопроса о преобладании социального над биологическим или наоборот является некорректной.
В одном из своих известных трудов, посвященном методологическим проблемам советской криминологии, И.С. Ной справедливо отметил, что преступление может совершиться только в случае «...попадания криминогенных внешних условий в определенную личность, достаточно подготовленную социобилогически для преступной реакции» [2, с. 113].
Это положение еще раз подтверждает мнение о невозможности игнорирования биологических факторов преступности, что было характерно для советской криминологии. Далее И.С. Ной пишет: «.известно, что психологический склад личности производен от деятельности человека и детерминирован прежде всего развитием общественных условий его жизни, однако индивидуальность, как неповторимость каждого отдельного человека, есть прежде всего факт биологический» [2, с. 138].
Авторитетные ученые советского периода Н.П. Дубинин, И.И. Карпец и В.Н. Кудрявцев в отдельных своих работах присоединялись к критике положений, высказанных И.С. Ноем, однако в совместном научном труде, посвященном соотношению социального и биологического в природе преступности, они удивительным образом придерживаются его позиции, согласно которой наряду с социальным фактором «...действуют и биологические факторы, такие как особенности нейродинамических процессов, безусловные реакции, инстинкты, темперамент и др.» [3, с. 191]. Также они указывают и на влияние социализации на биологические особенности человека, которые и определяют его поступки и линию поведения.
В настоящей статье при исследовании вопроса о значении отдельных психологических и биологических особенностей индивидуумов, составивших единую общность в совершающихся массовых беспорядках, следует взять за основу определение толпы, сформулированное российским специалистом в области социальной психологии А.В. Забариным: «.толпа - это временное соединение отдельных лиц, связанных общей потребностью, интересом, идеей, верой, осознанием своей общности “мы”, отличающейся от других, в одно формально неорганизованное целое, приобретающее на время этого соединения единство мыслей, чувств, эмоций и действий» [4, с. 15].
Такая формулировка российского исследователя, по нашему мнению, в большей мере отвечает критериям научного понимания, чем, к примеру, воззрения французского социолога Г. Лебона и основателя психоаналитического направления З. Фрейда относительно механизмов функционирования массовой психологии и поведения личности в массовом скоплении, которые основаны скорее на их умозаключениях, а не на выводах и результатах экспериментальных наблюдений.
Если в понимании А.В. Забарина единство мыслей, чувств, эмоций и действий, обусловливается осознанием своей общности «мы», то в толковании Г. Лебона индивид, находящийся в массе, утрачивает сознательную часть своей психики, становясь бессознательной личностью [5, с. 162].
Позиции З. Фрейда и Г. Лебона можно считать схожими в части признания обоими потери своеобразия личности и вытеснения сферы сознательного подсознательными пластами психики человека, которые проявляются под воздействием толпы.
Разница в их подходах заключается лишь в том, что, по мнению первого, черты толпы априори заложены в каждой индивидуальности на подсознательном уровне, а второй полагал, что характерные особенности массовой психологии приобретаются личностью только при попадании в толпу, которая полностью нивелирует индивидуальность [6, с. 44-45].
Вместе с тем, не отрицая заслуг этих известных в области социально-психологической мысли ученых, мы все же склонны опираться на логику эмпирических данных и доказанных научных фактов.
Проведенное в 60-х гг. XX в. зарубежным ученым Х. Джекобсом продолжительное эмпирическое исследование толпы с применением наблюдения посредством видео- и фотосъемок показало, что толпа в средней фазе своего развития неизбежно и закономерно приобретает кольцеобразную форму. Изучение направленности движения толпы с помощью снимков и выстроенной диаграммной проекции позволило выявить тенденцию движения от периферии к центру.
Далее было установлено тяготение к центру более активных людей и стремление от центра к периферии наиболее пассивных участников толпы.
При этом с помощью выведенной Х. Джейкобсом формулы плотности толпы, включившей такие элементы, как длина и ширина площади, удалось установить, что для провоцирования массовых беспорядков достаточно всего лишь одного процента действующих агрессивно участников из всей общей массы собравшихся на локализованном участке лиц [6, с. 80-81].
В свете изучения вопросов, способствующих поиску социально-психологических и биологических признаков индивида, влияющих на формирование деструктивной толпы, мы сочли нужным подвергнуть анализу личностные особенности как реальных, так и потенциальных участников массовых беспорядков, относящихся к агрессорам (потенциальным) и активно действующим лицам, исключив из рассмотрения категорию любопытных и случайных обывателей.
Нас заинтересовала природа агрессии, вплетенная в контекст насильственной формы поведения в целом, и насилия, применяемого во время массовых беспорядков, в частности.
В одном из томов монографии, посвященной истокам и формам агрессии, А.А. Налчаджян свойство агрессивности раскрывал через понимание его как совокупности устойчивых эмоциональных и когнитивных качеств, которые сохраняются в течение большого промежутка времени и независимо от смены внешней обстановки имеют тенденцию к реализации жестокости и насильственных действий по отношению к людям.
Свое видение причин агрессии А.А. Нал- чаджян подкрепляет результатами отмеченных им лонгитюдных исследований, проведенных зарубежным психологом Л. Хьюсманном, который в этом вопросе был более категоричным, указав, что «...однажды выработанный агрессивный стиль поведения уже не меняется с течением времени» [7, с. 93].
Неоспоримый факт участия в беспорядках лиц мужского пола молодежного возраста коррелирует с выявленной иностранным психологом Берманом взаимосвязи между агрессией и высоким уровнем концентрации тестостерона у мужчин [8, с. 255].
Большая склонность мужчин по сравнению с женщинами прибегать к агрессии и насилию является первым основанием оправдать наличие существования биологических и генетических факторов насильственной преступности, к проявлению которой массовые беспорядки и относятся.
Другой зарубежный исследователь Мойер в подобном же ключе говорил о возможности генетического влияния на агрессивное поведение личности еще до момента ее рождения, но с оговоркой на изменение психологической конституции человека при положительном воздействии на него социальной среды и взаимодействии его с ней.
Согласно его умозаключению человек, который наследовал высокую возбудимость нервной системы, детерминирующую агрессивные реакции, будет склонен к враждебности и гневу, но, с другой стороны, если исключить условия для провокации таких наклонностей, окружив любовью, теплом и заботой, можно устранить причины агрессивного поведения [8, с. 258-261].
Коллега Мойера Бернштейн также вместе с признанием неоспоримости влияния гормонов на тип поведения человека выражал убежденность, что дисбаланс гормонального фона может существенно повлиять на выбор поступков только при соответствующих социальных условиях и влиянии других людей [8, с. 272].
Изучение взглядов представителей современной зарубежной социальной психологии в русле влияния генетических и психофизиологических параметров на природу происхождения агрессии демонстрирует их солидарность в признании большого значения фактора социальных условий.
Во многом солидарны с этими взглядами и мы, но с оговоркой на то, что главенствующее значение в постижении закономерностей агрессивного и насильственного поведения потенциальных участников массовых беспорядков заключено во влиянии психофизиологических факторов.
На наш взгляд, психофизиологическое объяснение имеет специфическая особенность деструктивной толпы и, соответственно, ее участников поддаваться внушению и не принимать основанные на здравом смысле и логике аргументы.
Уместно в связи с этим предположить, что затронутая нами агрессивность, порождающая насильственные формы поведения, находится в пропорциональной зависимости от полноценной работы центральной нервной системы индивида.
Согласно данным психофизиологии с помощью специального тестирования удалось установить обусловленность стресса, тревожности и агрессии величиной асимметрии нервнопсихических функций полушарий мозга. Вывод тестирования говорит о том, что стрессоустойчивость человека зависит от гармоничного функционирования обоих полушарий мозга, без явного доминирования одного из этих отделов над другим [9, с. 336].
Непреложным психофизиологическим фактом является то, что правое полушарие человека более чувствительно к отрицательным эмоциям в противоположность левому, тяготеющему к эмоционально положительному фону [9, с. 139].
Склонность к агрессии у лиц с органическими заболеваниями мозга зарубежный исследователь Криницки связывал с дисфункцией левого полушария [8, с. 275].
Комплексный криминолого-психологический эксперимент, проведенный сотрудниками Казанского государственного университета в начале 70-х гг. XX в. с осужденными участниками молодежных преступных группировок, отбывавшими наказание в исправительных колониях Татарской ССР, доказал наличие у исследуемого контингента выраженной латеризации, т.е. доминирования правого полушария. Причем свойство латеризации было присуще всем без исключения лицам, входившим в эту выборку, в отличие от контрольной группы сравнения, состоявшей из законопослушных сверстников.
По итогам данного исследования у студентов первого и второго курсов одного из вузов Татарской ССР обнаружена гармоничность работы полушарий мозга, большая в сравнении с осужденными эмоциональная устойчивость, значительное превосходство в интеллектуальных способностях и уровне обработки информации, что отразилось в зафиксированных результатах по решению вводных заданий на определение внимательности, мышления и реактивности [10, с. 38-47].
Исходя из изложенного, можно сделать вывод о том, что уравновешенность работы полушарий мозга определяет полноценность психической жизни законопослушных граждан, а рассогласованность работы мозга у насильственных преступников, к которым мы относими участников массовых беспорядков, напротив, играет обратную отрицательную роль, ограничивая их интеллектуально-волевую сферу.
С результатами эксперимента советского периода соотносится аргументация зарубежного психолога Спелласи в объяснении причин совершения насилия, которые заключаются в нарушении функций коры головного мозга.