Тютчев о католичестве в работе "Папство и римский вопрос"
Матаков Константин Анатольевич
Аннотация
Статья раскрывает взгляды русского мыслителя-славянофила Ф.И. Тютчева на существенные черты Католической Церкви. Подчеркивается, что Тютчев весьма критически относился к традиционному католичеству, видя в нем секуляризацию христианства, превращение Церкви в религиозное государство во главе с императором, сосредоточившим в себе полноту светской и религиозной власти. Вместе с тем, поэт все же признает, что католичество остается средоточием христианства на Западе.
Ключевые слова и фразы: Папа Римский; католичество; Европа; секуляризация; Церковь; протестантизм.
В 1850 году Тютчев пишет статью под названием "Папство и римский вопрос", где наиболее подробно в своем творчестве касается анализа Католической Церкви. Русский поэт предпочитает при этом термин "папство", чтобы подчеркнуть как раз недостаточную соборность ("католичность") Римской Церкви. Статья начинается с констатации прямо-таки апокалиптического факта: "Глубокий и непримиримый раскол, веками подтачивающий Запад, должен был, в конце концов, найти свое высшее выражение и достигнуть самого корня дерева" [1]. Т.е. кризис католичества достиг своего апогея! Также и в стихах ("Encyclica", "Ватиканская годовщина") поэт постоянно говорит о Божьих карах, грозящих католичеству. При этом он, однако, готов отдать Католической Церкви должное: "Теперь все, еще остающееся на Западе от положительного Христианства, связано либо наглядным, либо более или менее явным сродством c римским Католицизмом, для которого Папство, как оно сложилось за века, является очевидной основой и условием существования... Одним словом, Папство - вот единственный в своем роде столп, худо-бедно подпирающий на Западе ту часть христианского здания, которая уцелела и устояла после великого разрушения шестнадцатого века и последовавших затем крушений" [Там же]. Утверждение ясное: католичество - основа христианского мира на Западе, пусть и испорченная ересью. О протестантизме Тютчев явно более критического мнения: "Протестантизм с его многочисленными разветвлениями едва протянул три века и умирает от немощи во всех странах, где он господствовал до сих пор, кроме разве что Англии" [Там же]. славянофил церковь религиозный
Т.е. Тютчев прекрасно понимает, что в католичестве есть здоровое христианское начало (пусть и искаженное позднейшими нововведениями) и есть папский централизм, в котором ничего светлого не увидеть. Отсюда и прогнозирование кризиса папства. Впрочем, хотя католичество и в кризисе, но все же не в таком смертельном, как протестантизм, из которого поэт выделил лишь англиканство. Но надо учитывать, что многие религиоведы и богословы не относят англиканство к сфере протестантизма, считая его промежуточным исповеданием между Римом и Реформацией (особенно англиканское понимание Церкви). Так что Тютчев оценил как раз то реформационное исповедание, которое наиболее близко католичеству. Остальные исповедания он не упоминает (лютеран, например), но, судя по известному стихотворению "Я лютеран люблю богослуженье", он смотрит на их состояние весьма печально, предрекая им едва ли не переход к полному безбожию: "В последний раз вам вера предстоит... В последний раз вы молитесь теперь" [2]. Под "частными мнениями" поэт, очевидно, имеет в виду те конфессии, которые традиционно именовали "сектами", а ныне называют "неопротестантизмом" (баптизм, меннониты и т.д.). Прошедшие 160 лет со времен этих прогнозов большей частью не подтвердили их. В настоящее время как раз традиционный, литургический протестантизм, более близкий католичеству, находится в глубоком кризисе (благословление гомосексуализма и женского священства, а также множество либеральных тенденций в богословии англикан и лютеран); зато неопротестантизм и сектантство умножают свои ряды - в том числе, и в России.
Что же касается католичества… Тютчев полагал, что секуляризация Папского государства в Италии под влиянием революционных событий середины XIX века окончательно подорвет институт папства и приведет к победе революции. И здесь прогноз Тютчева не подтвердился. Прошло уже больше полутораста лет, светская власть Папы распространяется ныне только на государство Ватикан, площадь которого менее 1 км 2. Тем не менее, духовная власть Папы над более чем 1 млрд католиков по-прежнему велика. Но нам тут важна не столько истинность прогнозов Тютчева, сколько логика его рассуждений о католичестве. Поэт подчеркивает не просто различия между православием и католичеством, но огромную пропасть между ними: "Догматические различия, отделяющие Рим от Православной Церкви, известны всем. С точки зрения человеческого разума эти различия, вполне обосновывая разделение, не объясняют в достаточной степени образовавшейся пропасти - не между двумя Церквами, ибо Вселенская Церковь одна, но между двумя мирами, между двумя, так сказать, человечествами, пошедшими под двумя разными знаменами" [1]. Итак, православие и католичество - это два разных мира, а не просто два разных исповедания. Эта мысль потом повторялась в русской полемической литературе не раз. Безусловно, религиозные различия формируют разные цивилизации - это было понятно задолго до появления шпенглеровского "Заката Европы".
Но в чем причина расхождения двух миров? Тютчев отвечает так: "Иисус Христос сказал: "Царство Мое не от мира сего". Следовательно, нужно понять, как Рим, отпав от Единства, счел себя вправе ради собственного интереса, отождествленного им с интересом самого христианства, устроить Царство Христово как царство мира сего" [Там же]. Тем самым озвучен широко известный ныне из богословской полемической литературы тезис: понимая Папу не только как первопредстоятеля Церкви, но и как светского владыку, царя царей, для которого Церковь является своего рода священным государством, католичество оторвалось от православия и от идеи Царства Христова на небесах эволюционировало к идее царства земного, понимаемого как папская монархия, римская теократия. В данном случае поэт уточняет, что православное понимание "царства не от мира сего" отличается от протестантского: "Мы хорошо знаем, как очень трудно, среди западных идей и понятий, придать этому слову его законное значение; всегда будет оставаться соблазн толковать его не в православном, но в протестантском смысле. А между этими двумя смыслами лежит расстояние, отделяющее божественное от человеческого" [Там же]. Тут поднята очень важная и до сих пор актуальная тема: восточное и западное христианство говорят на разных языках, и часто, произнося одни и те же слова и выражения, вкладывают в них разный смысл. Так, православные и протестанты нередко критиковали католичество примерно за одно и то же и порой в похожих выражениях (скажем, католическую теорию заслуг), но при этом делались совершенно разные и даже противоположные выводы.
Здесь Тютчев имеет в виду, что протестанты тоже критиковали папство за секуляризацию Церкви, за превращение его в "царство мира сего", однако у них это имело во многом иной смысл, чем в православии. Если католичество представляло собой как бы "церковное государство-монархию" с обилием мистических и сакральных элементов, то протестантизм стремился уничтожить как раз монархическое, мистическое и сакральное в этом государстве, и в результате папской монархии получилась антипапская республика, в которой мистическое и литургическое наследие древней Церкви было в значительной степени отброшено. При этом вместо подчинения Папе, в котором было еще много несекулярного и христианского, было избрано подчинение власти светских государей и князей - в англиканстве, где главой Церкви является монарх, это выражено открыто. Т.е. понимание "царства не от мира сего" в православии и протестантизме действительно различаются как божественное и человеческое, как "небо на земле" и "слова о небе на земле", и неслучайно неопротестантизм (баптизм и т.п.) так напоминает политическую партию вместо Церкви. Действительно, если православие делает упор на таинства, как сосуды благодатного преображения человека Богом, то протестантизм, особенно в его радикальной форме, отрицает таинства и делает упор на проповедь доктрины, которая от мудрых образцов древней Церкви быстро деградирует до обычной агитации и пропаганды очередной "религиозной партии".
Таким образом, дух секуляризации проявился и в католичестве, и в протестантизме, только в протестантизме он проявился значительно острее. Преемственность, конечно же, налицо. Тютчев видит ее в следующем: "Рим, и правда, поступил не так, как Протестантизм, и не упразднил Церковь как христианское средоточие в угоду человеческому я, но он поглотил ее в римском я. Он не отверг предания, а довольствовался его конфискацией ради собственной выгоды. Однако присвоение себе божественного не является ли его отрицанием?... Стало быть, современная революционная школа тут не ошиблась. Революция, представляющая собой не что иное, как апофеоз того же самого человеческого я в его целостном и полном развитии, не преминула признать за своих и приветствовать как двух славных учителей не только Лютера, но и Григория VII" [Там же]. Иными словами, и в том, и в другом случае произошло искажение Предания Церкви, ее общения с Богом в угоду человеческой гордыне - либо в лице непогрешимого Папы, исказившего учение Церкви, либо в лице вождей Реформации, а фактически - каждого протестанта, который может считать себя святым (согласно догмату о "спасении по вере") и трактовать Библию, не взирая на Церковь. В обоих вариантах мы наблюдаем "реформирование" (у католиков) или даже "революцию" (у протестантов) церковного предания. И везде прослеживается определенный антропоцентризм: человек пытается изменить понимание божественного. Поэтому-то Тютчев видит дух революции не только в потрясениях 1848 года, но и у Папы Григория VII в XI веке, и у Лютера в XVI веке. Эти личности - яркое проявление человеческого Я, пытающегося изменить божественные установления.
Правда, великий поэт не упоминает в этой связи, что русское православие синодального периода тоже оказалось под воздействием секулярных тенденций человеческого я - в лице императора Петра I. Мы имеем в виду упразднение патриаршества русским царем и введение управления Церковью частично по лютеранскому образцу - подчинение Церкви обер-прокурору Синода, который назначался государством. Пусть вероучение в своей догматической основе не было изменено, но канонический строй Церкви, был, безусловно, нарушен. Сегодня часто можно прочесть о том, что, возможно, такое огосударствление Церкви было одной из причин катастрофы 1917 г. и последующей победы безбожия. Впрочем, надо учитывать, что уничтожение патриаршества в Российской Церкви в XVIII веке не вытекало из внутренней логики православия, а было осуществлено путем насилия извне, со стороны человека, который таким образом "прорубал окно в Европу". Как бы там ни было, можно констатировать факт: 200 лет существования русского православия без патриарха были самым плодотворным, с богословской точки зрения, периодом в истории православия в нашей стране, но Католическая Церковь начинала разваливаться, когда в конце XIV - начале XV века появилось несколько параллельных пап и антипап. Т.е. православие без патриарха хотя и "ненормально", но "возможно", а католичество без папы обречено и начинает умирать. Этот "папоцентризм" Тютчев правильно увидел как едва ли не главную идею Римской Церкви.
Из слишком секулярного характера власти римского первосвященника Тютчев сделал верное логическое умозаключение относительно истории западного христианства: "Среди великого человеческого сообщества она перестала быть обществом верных, свободно соединившихся в духе и истине под Христовым законом. Она стала учреждением, политической силой - Государством в Государстве. По правде сказать, в Средние века Церковь на Западе оставалась лишь римской колонией, устроенной в завоеванной стране" [Там же]. Тем самым поэт хочет сказать, что "слишком юридический" характер устройства Католический Церкви, возникший не без влияния языческой Римской империи (не случайно ведь, что папы в средние века присвоили себе титул императоров древнего Рима pontifex maximus - мостостроитель величайший; имелось в виду, что император как бы строит мост от людей к богам; сегодня мы часто слышим, как пап называют "понтификами", но не отдаем себе отчета, что это значит), не мог не породить саморазложение западного христианства, выразившееся в начале в его обмирщении, а затем и в распаде. К началу XVI века распад христианского мира на Западе стал слишком очевиден - наступила Реформация.
Признаем, что поэт достаточно точно осознал логику протестантской реформы и ее последствия: "столько злоупотреблений, насилий, гнусностей, копившихся веками для подкрепления вещественной власти, без чего, как полагал Рим, нельзя было обойтись для сохранения Единства Церкви и что, напротив, как и следовало ожидать, в конечном итоге привело к полному краху столь мнимого Единства. Нельзя же отрицать, что взрыв Реформации шестнадцатого века в своем истоке был лишь реакцией чересчур долго уязвляемого христианского чувства против власти Церкви, от которой во многих отношениях оставалось лишь имя. Но так как издавна Рим старательно вклинился между вселенской Церковью и Западом, то вожди Реформации вместо того, чтобы нести свои жалобы на суд законной и сведущей власти, предпочли взывать к суду личной совести, то есть сделали себя судьями в своем собственном деле. Вот тот подводный камень, о который разбилась реформа шестнадцатого века" [Там же]. Тут уже видна формула, которую чуть позже предложит для понимания католичества и протестантизма русский философ и богослов А.С. Хомяков: католичество пыталось сохранить единство ценой свободы, а протестантизм попытался обрести свободу, но при этом пожертвовал единством, породив многочисленные расколы.
Тютчев до Хомякова проследил эту почти что "гегелевскую логику": насильственные действия Рима породили противодействия протестантов, и затем, в течение столетий, одна сторона яростно отрицала то, что утверждала другая. Это только способствовало все большему разрушению западного христианского мира. Его единство оказалось непоправимо нарушенным, а попытки протестантов восстановить это единство только углубили раскол, породив сотни и тысячи новых конфессий, каждая из которых мечтает быть как можно более "антиримской". Итак, на вопрос "кто виноват в победе революций?" Тютчев отвечает - виновато папство с его секуляризующим началом; это, по его мнению, "первородный грех" нынешней западной цивилизации, ибо человеческое Я, все более отдаляясь от Церкви, становится антихристианским. И русский поэт видит первую явную победу антихристианства во Французской революции, имея в виду даже не гонения на Католическую Церковь, которые тогда имели место, а именно новое понимание власти и государства, предложенное этой революцией: "Речь идет, несомненно, о догмате верховной власти народа. А что такое верховная власть народа, как не господство человеческого я, многократно умноженного, то есть опирающегося на силу? Все, что не является этим принципом, не может быть Революцией и будет иметь лишь чисто относительное и случайное значение... Революция сама позаботилась о том, чтобы не оставить нам ни малейшего сомнения относительно ее истинной природы, так высказав свое отношение к христианству: "Государство как таковое не имеет никакой религии"" [Там же].