Илл. 4. Орловский А.О. «Морской вид». 1809 г. Х., м. // Государственный Русский музей (Санкт-Петербург)
Илл. 5. Орловский А.О. «Портрет великого князя Константина Павловича». 1802 г. Бумага, акварель
Ранние петербургские произведения А.О. Орловского утверждали идеи романтизма в их радикально-бунтарской форме, столь отличной от искусства его русских современников. Он решительно рвал с рационализмом классицизма, отдаваясь власти стихии чувств. Отрицая теорию приукрашенной природы, А.О. Орловский развивал основное положение эстетики романтиков, вкладывавшей в понятие прекрасного не «красивое», а «характерное» [1, с. 14]. В созданных им образах всегда подчеркивалась внутренняя динамика и напряженность. Полные экспрессии и порывов, люди в произведениях художника готовы к решительным схваткам и борьбе. В природе он видел лишь титанические силы, не подвластные воле человека и потому способные вызвать крушение и катастрофу. А.О. Орловского увлекали необычайные ситуации и повышенно взволнованное состояние человека, что характеризовало искусство романтиков эпохи «бури и натиска» [1, с. 14].
Борьба человека с разбушевавшейся морской стихией явилась одной из любимых тем А.О. Орловского-пейзажиста. Она послужила содержанием многих его акварельных рисунков, а также большой картины «Кораблекрушение» (1809) [1, с. 14]. Грозны набеги могучих волн и в другой картине художника -- «Морской вид» (1809) [1, с. 14] (илл. 4).
Низко нависшие темные тучи предвещают шторм, который сметет все живое на своем пути. В новых вариантах повторилась уже знакомая А.О. Орловскому тема «Нападение разбойников» [1, с. 14]. «Ужасное» и «исключительное», культивировавшиеся эстетикой романтиков, обострили интерес художника к трагическим сценам. Они раскрылись со свойственной ему в этот период патетикой и аффектацией [1, с. 15]. Обратившись к трагедии «Макбет» У. Шекспира, которого, как и Рембрандта, «открыли» романтики, А.О. Орловский избрал в ней лишь наиболее фантастическую сцену -- приход Макбета к ведьмам [1, с. 15]. Характерным примером творческих замыслов художника ранней петербургской поры может служить рисунок «Всадник, увидевший труп на дороге» (1802) [1, с. 15]. Все в этой сцене встревожено и неспокойно: непогода, объятый ужасом всадник, испуганный конь.
С особенной силой новые романтические увлечения А.О. Орловского сказались в его работе над портретом, которому ранее в Польше он уделял мало внимания. Портретный дар А.О. Орловского был своеобразен и оригинален. Первые акварельные портреты художника, созданные по приезде в Россию («Портрет вел. кн. Константина Павловича», «Портрет полковника П.И. Озерова», 1802; «Портрет неизвестной (М.А. Нарышкиной?) в белом платье», 1803), еще задуманы были в плане тех сентиментальноэлегических настроений, которые владели им в конце 1790-х годов [1, с. 15] (илл. 5).
Изнеженно-грациозным образам портретируемых соответствовали мягкие голубые полутона акварели.
Иные чувства зазвучали в портретах А.О. Орловского романтического периода. Портретная галерея художника ограничивалась кругом его знакомых, в основном причастных к искусству. А.О. Орловский никогда не углублялся в тайники человеческой души, ему чуждо было дарование художника-психолога. Это отличало его искусство от О.А. Кипренского. Сферой портретной деятельности А.О. Орловского были лишь мятежные порывы, бурные страсти человека. Он героизировал образ, подчеркивая волю, энергию. Портреты А.О. Орловского изображают людей, наделенных сильным характером, мужественных, способных отстоять в борьбе свою свободу и независимость.
Гневен и напряжен взгляд А.О. Орловского в его «Автопортрете в красной шапочке» (1806) и в «Автопортрете в красном плаще» (1809) [1, с. 16] (илл. 6).
Испытующе остро смотрит на зрителя отважный партизан Артамон Давыдов (1806). Пристально вглядывается в даль гравер И. Клаубер, точно объятый творческим горением (1800-е гг.). Сосредоточен композитор М. Клементи, учитель пианиста Дж. Фильда (ок. 1810). Изображенные А.О. Орловским люди всегда даны в решительных поворотах, аффектированных позах. Чаще всего он прибегал к композиции погрудного портрета, позволявшего сосредоточить внимание на лице, данном укрупненным планом. Героизируя образ человека, А.О. Орловский одновременно показывал естественную непринужденность его прически и одежды. Он не приукрашивал модель, выявляя порой даже асимметрию лица изображенного («Портрет танцовщика Л.А. Дю- пора», 1809) [1, с. 16] (илл. 7).
Художнику чужда была форма парадного портрета. Но, когда ему приходилось рисовать портрет сановного лица, как, например, гетмана Юрия Любомирского (1807), он наделял его образ такой силой экспрессии, что в ней растворялись условность и репрезентативность парадного портрета. Изменились стилистические приемы А.О. Орловского. Он отказался от дробной штриховки своих рисунков 1790-х годов, исполненных пером, и от робкой кисти акварелей 1802 года. Художник стал пользоваться распространенной в России в начале XIX века пастелью, а также углем или итальянским карандашом, которые оживлял сангиной и мелом. Они позволили моделировать форму крупными плоскостями, накладывать резкие штрихи, что усиливало экспрессивность образа.
Таким образом, как мы видим, первое десятилетие XIX века было для А.О. Орловского временем во многом переходным, исполненным разнообразных, зачастую противоположных творческих устремлений. Однако, уже в эту пору ясно наметилась тенденция к укреплению в его искусстве более точного и многогранного образа, к более гуманистическому изображению человека, хотя нужно помнить, что условность, известная поверхность в изображении действительности в силу тесной связи А.О. Орловского с аристократической верхушкой русского общества во многом так и остались у него не преодоленными до конца жизни.
С наступлением событий Отечественной войны 1812 года, явившейся крупнейшей вехой в развитии русской культуры и искусства XIX века, ощутимей становилось нарастание реалистических тенденций в произведениях А.О. Орловского. В его искусстве появился новый герой -- это донской и уральский казак. А.О. Орловский изображал его и ранее, в эпоху русско-польской войны 1794 года, но только теперь он увидел в его образе человеческую красоту и потому проникся к нему искренней симпатией.
Илл. 6. Орловский А.О. «Автопортрет в красном плаще». 1809 г. Мел, уголь, сангина, бумага, 51,0 Х 40,0 см // Государственная Третьяковская галерея (Москва)
Илл. 7. Орловский А.О. «Портрет танцовщика Л.-А. Дюпора». 1809 г. Бумага, итальянский карандаш, сангина, 52,4 Х 34,8 см // Государственный Русский музей (Санкт-Петербург)
Объявленный в 1806 году Манифест о народном ополчении провозгласил вербовку и кочевых народностей. А.О. Орловский был первым художником, кто обратил свое творческое вдохновение на изображение киргизов и башкир -- национальностей, угнетенных в царской России. Начиная с 1807 года, т.е. со времени создания народного ополчения, А.О. Орловский неустанно возвращался к своему любимому образу всадника: казака или кочевника.
Ранние изображения воинов наделены были А.О. Орловским еще теми повышенноэкспрессивными чертами, которые делали их образы неоправданно напряженными и взволнованными. Чрезмерная заостренность характеристик приводила нередко к гротеску («Киргиз на лошади», 1807; «Всадник киргиз с пикой», 1807; «Всадник на вздыбленном коне», 1807 и др.) [1, с. 19] (илл. 8).
Илл. 8. Орловский А.О. «Киргиз на лошади». 1807 г. Уголь, сангина, бумага, 42,5 Х 31,5 см // Рязанский государственный областной художественный музей им. И.П. Пожалостина (Рязань)
Илл. 9. Орловский А.О. «Бивуак казаков». 1808 г. Бумага, акварель // Государственный Русский музей (Санкт-Петербург)
Однако, неустанное изучение натуры помогло художнику прийти к созданию правдивых образов.
Результатом натурных штудий А.О. Орловского явилась большая акварель «Бивуак казаков» (1808), послужившая эскизом для картины маслом, за которую художник в 1809 году был удостоен звания академика [1, с. 19] (илл. 9).
За ней последовала другая акварель -- это «Группа всадников киргизов» (1811) [1, с. 19]. Основной особенностью этих работ художника была «картинность» построения [1, с. 19]. Она проистекала не только от большого размера и многофигурности композиции, но прежде всего от полноты и завершенности замысла, продиктованного живой жизнью. А.О. Орловский преодолел былое увлечение эффектно-зрелищной стороной батального искусства, подчиняясь жизненной правде и простоте.
Чем дальше в глубь 1810-х годов, тем сложнее и богаче становилось содержание рисунков художника, который шел от изображения кочев- ника-война к воспроизведению нравов, обычаев и быта степных народностей. Он смог избежать в них, как увлечения экзотикой Востока, так и этнографического бесстрастия. В произведениях А.О. Орловского, посвященных жизни кочевников, появились новые элементы: повество- вательность, рассказ. Они усилили жанровое начало в батальном искусстве художника. Рисунки «Киргизский отряд» (1813), «Привал киргизов» (1813), «Бивуак киргизов» (1810-е гг.) носят у А.О. Орловского характер жанрово-бытовых сцен [1, с. 20]. Этими особенностями отличались даже маленькие, почти миниатюрные акварели и гуаши 1810-х годов.
В эпоху патриотического подъема Отечественной войны 1812 года А.О. Орловский создал портреты увенчанных славой народных героев. Известные по гравюрам С. Карделли и М. Дю- бурга произведения художника были задуманы, как конные портреты на фоне широкой панорамы сражений или бивуаков. Выявляя индивидуальность облика портретируемого, А.О. Орловский вводил в портретную композицию и ряд других лиц, связывая их единством действия. Портрет благодаря этому превращался в картину с определенным сюжетом.
В ополченской бескозырке и с орденской лентой «Георгия», подчеркивающих народный характер героя, изображен А.О. Орловским фельдмаршал М.И. Кутузов, выступающий на белом коне в окружении свиты. Народен и демократичен образ партизана Д.В. Давыдова в ермолке и казакине. Несколько иначе охарактеризован атаман донских казаков М.И. Платов, скачущий на белом вспененном коне. Призывному жесту его поднятой руки с булавой вторят бурно клубящиеся на небе облака. Отважного атамана сопровождают его неизменные спутники: казаки и киргизы. Естественна обстановка и правдивы образы двух офицеров-всадников, точно беседующих между собой, в акварельном портрете 1812 года. По- домашнему прост и неприхотлив А.П. Ланской, изображенный художником с длинными прядями встрепанных волос и небрежно повязанным шейным платком (1813) (илл. 10).
Сравнение его с аналогичным изображение О.А. Кипренского заставляет, однако, отметить отсутствие той одухотворенности образа, которая пленяет в работе русского мастера.
На события Отечественной войны 1812 года А.О. Орловский откликнулся также композицией «Сражение у Березины» [1, с. 21]. Свойственный художнику размах в изображении массовых сцен, острое чувство масштабности народного движения заставляют отдать предпочтение небольшому рисунку А.О. Орловского перед добросовестно протокольной, но бескрылой картиной П. Гесса, заказанной в 1840-х годах для Зимнего дворца Николаем I.
Испытания, перенесенные русскими людьми в период Отечественной войны 1812 года, обострили любовь к родной земле, развязали могучие силы народа. Перед русским искусством после 1812 года встала насущная задача -- это создать образ крестьянина во всей его значительности, показать его жизнь и труд. На формирование этого образа оказали влияние также идеи декабристов, поставивших в центре своей общественной программы вопрос об отмене крепостного права.
Прогрессивно настроенные русские художники, сочувствуя освободительному движению в стране, пошли по пути развития реалистического и демократического искусства. Не случайным было совпадение по времени изображений крестьянина и сельской природы в творчества О.А. Кипренского, В.А. Тропинина, А.Г. Венецианова. Примкнув к передовому отряду русских художников А.О. Орловский поднялся на новую, высшую ступень в своем творческом развитии. В работах художника появились спокойствие и величавая простота эпического повествования. Свои замыслы, как и ранее, А.О. Орловский осуществлял в рисунке. Но, изменилась техника и стилистические приемы художника. Пользуясь, по-прежнему, итальянским карандашом, углем и сангиной, он все чаще и чаще стал применять графитный карандаш, который позволял четче и определеннее обрисовывать форму. Мельче и тщательнее стала штриховка, реже прибегает художник к растушке.
А.О. Орловский охотно рисовал и писал свои автопортреты. Портреты художника, выражавшего свои чувства и переживания в прямой и открытой форме, позволяют заглянуть в его душевный мир. «Автопортрет в ермолке» воспроизводит облик А.О. Орловского 1817 года [1, с. 22]. Во взгляде художника читается уже не бесплодное бунтарство романтика, а вдумчивое и серьезное отношение к жизни. Новые творческие искания А.О. Орловского ярко проявились в его пейзажах.
Увлекаясь, как и в молодые годы, красотой морских пейзажей, А.О. Орловский любуется теперь не драматическим состоянием природы, а спокойной гладью и просторами морского залива на окраине Петербурга. Полные влаги и ощущения свежего ветра и наброски морских пейзажей, исполненные А.О. Орловским в 1812 году, овеяны тонкой поэзией и лирикой. Устремления А.О. Орловского к правдивому воспроизведению жизни с особой проникновенностью и сердечностью сказались в изображениях сельской природы России.
Возродилась прежняя любовь его к скромной красоте сельских видов, однако иным стало их восприятие.
Илл. 10. Орловский А.О. «Портрет А.П. Ланского».1813 г. Бумага, итальянский карандаш, сангина //Государственная Третьяковская галерея (Москва)