20 июля 1943 г. в Кызыле были получены поздравительные телеграммы заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров Л. П. Берии, наркома государственной безопасности СССР В. Н. Меркулова, начальника 1-го Управления НКВД СССР П. М. Фитина, А. И. Лангфанга на имя С. К. Токи, министра МВД ТНР Н. Ч. Товарищтая по поводу 18-летия МВД и награждения Токи, Товарищтая, заместителей министра МВД ТНР С. Парчына и М. Артаса почетными значками НКВД СССР: «Награждение значками НКВД СССР работников МВД ТНР вызвало большую радость и удовлетворение в Правительственных кругах», -- отметил М. Сущевский (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 39).
Тувинско-монгольские контакты
Вопрос о границе с начала 1930-х гг. стал ключевым в отношениях между МНР и ТНР и оставался таким до вхождения Тувы в состав СССР в октябре 1944 г. Линия государственной границы между двумя республиками была определена, при содействии советской дипломатии, Соглашением 1932 г., однако не была демаркирована. Монгольская сторона неоднократно поднимала вопрос о необходимости уточнения линии границы, считая, что пограничная комиссия необоснованно передала Туве часть территории, принадлежащей МНР, и при проведении границы в 1932 г. не были учтены исторические материалы.
Пограничный режим не соблюдался, монголы кочевали на территориях, отошедших к ТНР, и наоборот, соответственно случались пограничные инциденты, когда тувинцы и монголы претендовали на одни и те же участки земли. Так, из записей М. Сущевского мы узнаем, что в ноябре 1942 г. монгольские пограничники задержали тувинского арата в районе Эрзин и продержали неделю под арестом. На протест тувинского правительства ответа от правительства МНР не последовало (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 3). Через несколько месяцев, 27 апреля 1943 г. А. Чимба ознакомил М. Сущевского с нотой Х. Чойбалсана. Монгольское правительство протестовало против того, что араты ТНР пытаются провести сев яровых на спорных территориях хошунов Монгун-Тайга, Овюр, Эрзин (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 20).
После вхождения в октябре 1944 г. Тувы в состав СССР советские пограничные войска взяли под охрану границу между СССР и МНР в пределах Тувинской Автономной области (ТАО) вдоль указанной линии 1932 г., в результате чего спорные участки, на которые претендовали монголы, оказались в советских пределах. Тогда же советское правительство сообщило монгольскому, что до уточнения линии границы монголам разрешается проживать и кочевать на спорных территориях на тех же условиях, что и ранее (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 137, д. 144, л. 18). Советско-монгольская граница в пределах тувинско-монгольского участка была четко определена и демаркирована лишь соглашением 26 марта 1958 г. Позже делегации двух стран провели проверку и уточнение границы XVШ-XIX вв., и 19 октября 1976 г. был подписан новый договор о прохождении границы (Капица, 1996: 200-201).
С установлением новых границ между СССР и МНР и началом коллективизации, власти двух стран начали принимать меры по массовому переселению этнических тувинцев с территории Монголии в Туву. Так, часть соянов, кыргысов и чооду, проживавшая вокруг хребта Хан-Когей, была переселена в Туву и утратила родовые кочевья в Западной Монголии (Донгак, 2018: Электр. ресурс). Процесс этот начался еще в 1930-е гг., после заключения договора 1932 г.1 Были такие переселения, носившие принудительный характер, и в дальнейшем, в 1940-е гг. Так, в дневнике миссии СССР в ТНР есть следующая запись за 13 ноября 1943 г.: «Тока только что вернулся из Тесхема (хошун), он рассказал, что монголы начали перекочевку в Туву. Тока доброжелательно относится к перекочевке монголов» (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 70).
Переселение части тувинских аратов в МНР, начавшееся в 1930-е гг., продолжалась и в последующие десятилетия. Так, из записей М. Сущевского мы узнаем, что осенью 1943 г. в МНР из Тоджи откочевало 11 хозяйств, и они не собирались возвращаться обратно. Тогда С. Тока и советник ЦК ТНРП Я. К. Калиничев, взволнованные этим сообщением, ездили в Тоджу искать «антипартийные группировки» (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 58). Их тогда находили то в одном, то в другом хошуне: 1943-1944-е годы стали годами значительного усиления борьбы с «контрреволюцией»: всего за два года было ликвидировано более 20 крупных «контрреволюционных» групп (Иргит, 2019: 169).
После вхождения Тувы в состав СССР (1944 г.) стали создаваться колхозы, происходил переход кочевников на оседлый образ жизни. Из Тоджи и Кунгуртуга в Хубсугульский аймак МНР в 1940-1950-х годах перекочевало много семей, избегая оседлой жизни, реквизиции домашнего скота, призыва в Советскую Армию во время Второй мировой войны, репрессий, постепенной советизации и русификации тувинского общества, сетуя на дефицит продовольствия в Туве военного и послевоенного времени. Там они присоединялись к небольшому количеству тувинцев, уже проживавшему на этих землях (Монгуш, 2010: 224). Часть тувинских семей смогла перегнать через границу своих оленей. Сначала они считались людьми без гражданства. Только после установления границы в 1950-х гг. тувинцы были признаны гражданами Монголии (Биче-оол, Самдан, 2012: 33).
Из повседневной жизни тувинского общества
За год до знаменательных событий в жизни Тувы, 7 июля 1943 г. М. Г. Сущевский даже обсуждал с С. Токой и А. Чимбой организацию дипломатического агентства ТНР в Абакане (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 36). Этот вопрос возник потому, что через Абакан проходило большое количество рабочих, грузов и т. п., обслуживание которых должны были нести местные областные организации (обком, облисполком, облвоенкомат и пр.). В частности, через Абаканский облвоенкомат шел прием тувинских добровольцев, отправляющихся служить в Красную армию для участия в военных действиях. Вообще же разнообразные контакты между ТНР и Хакасской автономной областью, включая обоюдные визиты партийного руководства на торжественные мероприятия, укреплялись, начиная с 1930-х гг. Учитывая нехватку жилья, фиксировались жалобы на большие неудобства при проезде представителей Тувы. В Абакане не было гостиницы, открытой столовой. Поэтому советский дипломат рекомендовал тувинскому правительству обсудить организацию со следующего года дипломатического агентства в Абакане, сооружения дома (с небольшим отелем), гаража и т. п. Тока пообещал на ближайшем заседании правительства обсудить этот вопрос, предварительно увязав его с бюджетом (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 36).
Дневники М. Сущевского проливают свет, в частности, на историю создания известного тувинского музея. Так, 29 июля 1943 г. М. Сущевский беседовал с тувинским премьером А. Чимбой о приобретении дома в п. Суг-Бажы (ныне село Кочетово), в котором проходил с 13 по 16 августа 1921 г. Всетувинский Учредительный хурал, провозгласивший создание Тувинской Народной Республики и принявший ее первую Конституцию. Сущевский писал: «По полученным мною сведениям этот дом, владелица его, гр-ка Глаголева решила продать, а самой уехать в город. Так как этот дом представляет большую историческую ценность для Тувы, я рекомендовал Чимба купить его у Глаголевой (стоит он всего 300 акша) и организовать в нем отделение музея. Чимба согласился со мной и поблагодарил за это предложение» (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 42). Сейчас это здание входит в состав Кочетовского историко-мемориального комплекса.
В то же время, судя по записям миссии, можно заключить, что взаимоотношения между советскими представителями и тувинской стороной не всегда протекали гладко. 2 ноября 1943 г. в советской миссии в Кызыле было проведено совещание со специалистами, состоявшими на службе у тувинского правительства. Обсуждался вопрос о ненормальностях в поведении специалистов и их взаимоотношениях с тувинскими работниками. Речь шла о грубости, заносчивости и нетактичности некоторых советских специалистов по отношению к тувинским коллегам. Было указано на необ-ходимость прекращения подобных явлений (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 66). Тувинскому руководству также не нравилось, что некоторые советские специалисты (среди них и А. Пальмбах, один из создателей тувинской письменности) в рабочее время, совместительствуя, вели педагогическую работу и получали дополнительную оплату. Часто этих специалистов не оказывалось на рабочем месте, в учреждении, и никто не знал, где они находятся, так как администрацию не ставили в известность (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 58). У советской стороны находились свои поводы для недовольства: например, когда тувинские министры недостаточно прислушивались к приставленным к ним советским советникам. Так, 14 сентября 1943 г. М. Сущевский обсуждал вопрос «о ненормальном отношении министра просвещения Лапсанара к советнику Министерства Галилову и директору средней русской школы т. Григоренко»: «Министр Просвещения Лопсанар по целому ряду вопросов обходит советника, не согласовывает свои распоряжения с ним, часто спорит по пустякам, недостаточно внимателен, хотя сам плохо разбирается в педагогических вопросах» (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 52).
Некоторое отображение в записях М. Сущевского получило и отношение старообрядцев, в частности, одного из их лидеров -- знаменитого о. Палладия, к общественно-политической ситуации, сложившейся в Туве в первой половине 1940-х гг. М. Сущевский рассказывал о своей беседе с председателем Ильинского поселкового хурала о «выполнении староверами своих обязательств перед государством», которая имела место 21 октября 1943 г. Советский дипломат отмечал, что староверы по-прежнему отрицательно относятся к службе в Красной армии и оказанию ей материальной помощи. Он, в частности, писал: «Руководитель староверов отец Палладий скрывающийся в тайге дал указание староверам давать подарки Красной Армии только при условии административного давления, только в крайнем случае и в небольших количествах. К русскому духовенству, участвующему активно в помощи Красной Армии, громящей немецких захватчиков староверы относятся враждебно никак не разделяют их действий» (АВП РФ. Ф. 06, оп. 5, п. 31, д. 363, л. 61). По словам российских исследователей, в собрании старопечатных и рукописных книг отца Палладия, несколько десятилетий руководившего старообрядцами верхнего Енисея, имелся сборник урало-сибирских старообрядческих сочинений, содержавший уложения и постановления соборов старообрядцев часовенного согласия на протяжении XVШ-XX вв. Ими и руководствовался наставник, принимая важные для жизни общины решения (Татаринцева, Стороженко, 2015: 75-76). Постепенно жизнь вносила свои поправки, количество запретов несколько уменьшилось уже на памяти одного-двух поколений приверженцев старой веры, и сам о. Палладий в конце жизни пообещал, что не будет больше возражать против службы староверов в армии (там же: 76, 121).
Заключение
политический союз народный
Дневниковые записи поверенного в делах СССР в ТНР М. Г. Сущевского позволяют пролить свет на политическую ситуацию в ТНР накануне вхождения в состав СССР, проанализировать ранний этап этого процесса и локализировать, как нам кажется, хронологическую дату, с которой советское руководство начало прорабатывать этот вопрос -- 18 марта 1943 г.
Обращает на себя внимание, что решение, к которому склонялась Москва, еще более года оставалось в тайне. Внешне советская сторона очень внимательно подходила к «сохранению дистанции» по отношению к ТНР, оставляя себе свободу политического маневра. Об этом свидетельствует дискуссия вокруг тувинской военной формы и знаков отличия. Неизменно подчеркивалось, что Тува -- независимое, суверенное государство, которое должно иметь свою форму с государственной символикой, надписями на тувинском языке. В этом же ракурсе можно рассматривать и планы открытия дипломатического агентства ТНР в Абакане, и подчеркнутое внимание к истокам тувинской государственности (история со зданием, в котором в 1921 г. проходил Всетувинский Учредительный хурал).
При изучении судьбоносного решения 1944 г., принятого тувинским руководством, интересны и обстоятельства получения С. Токой высокого воинского звания генерал-лейтенанта, описанные М. Сущевским. Так мы узнаем, что Президиум Малого хурала не всегда собирался, чтобы обсудить и принять то или иное решение -- в некоторых случаях могло просто обнародоваться нужное решение от его имени, а также то, что тувинский политикум, пребывающий под постоянной угрозой репрессий, не решался возражать С. Токе.
Записи М. Сущевского позволяют увидеть некоторое отстранение и изоляцию советских дипломатов в 1940-е гг. от процесса фабрикации политических дел, который продолжался в ТНР. В то же время очевидны участие С. К. Токи в этих процессах и его осведомленность. Поэтому награждение его почетным значком НКВД СССР, которым награждались представители МВД ТНР, выглядит даже символичным.
Отношения с МНР оставались важным и болезненным вопросом для тувинского руководства, который, помимо вопроса о границе, усугублялся непрекращающейся с 1930-х гг. эмиграцией тувинцев в Западную Монголию.
Список литературы
1. Биче-оол, С. М., Самдан, А. А. (2012) Оленеводы Восточных Саян Республики Тыва и Монголии // Вестник Тувинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. Кызыл. Вып. 1. С. 31-37.
2. Донгак А. С. (2018) Топонимические предания и легенды Юго-Восточной Тувы [Электронный ресурс] // Новые исследования Тувы. № 3. URL: https ://mt.tuva.asia/mt/artide/view/793 (дата обращения: 20.03.2019). DOI: 10.25178/nit.2018.3.9
3. Иргит, О. Ю. (2019) Политические репрессии в Тувинской Народной Республике в 1921-1944 гг.: дисс. ... к-та ист. наук. Кызыл. 213 с.
4. Капица, М. С. (1996) На разных параллелях. Записки дипломата. М. : Книга и бизнес. 480 с. Моллеров, Н. М. (2005) Советско-тувинские отношения: 1917-1944 гг.: дисс. ... д-ра ист. наук. М. 465 с.
5. Монгуш, М. В. (2010) Один народ: три судьбы: Тувинцы России, Монголии и Китая в сравнительном контексте. Осака : Национальный Музей Этнологии. 360 с.
6. Ондар, Е. М. (2016) К вопросу об особенностях политического развития Тувинской Народной Республики в 1920-1930-е годы // Вестник Томского государственного педагогического университета. № 12 (177). С. 158-164.
7. Салчак Тока (2015) / [У. А. Донгак, и др.; под общ. ред. С. К. Шойгу и др.]; Русское географическое о-во, ТИГПИ. М. : Слово. 544 с.
8. Татаринцева, М. П., Стороженко, А. А. (2015) Старообрядцы Тувы: ретроспектива и современность. Сборник научных статей. Lambert Academic Publishing. 138 с.
9. Харунова, М. М. (2011) Социально-политическое развитие Тувы в середине XX века. Новосибирск : Наука. 135 с.