Тургеневский Рудин как философствующий герой
Н.В. Володина
Аннотация
рудин философский мировоззрение герой
В романе И. С. Тургенева «Рудин» отчетливо проявилась характерная особенность творчества писателя в целом - обращение к определенным философским системам, имплицитно, на уровне авторской интенции присутствующих в его произведениях и лишь в отдельных случаях открыто заявляющих о себе. Это становится возможным, прежде всего, в высказывании героя, для которого рассуждения по поводу метафизических вопросов является результатом специального образования, свойством ума и способом самовыражения. Именно в этом аспекте в статье рассматривается главный герой первого романа И. С. Тургенева - Дмитрий Николаевич Рудин. Основные задачи статьи - выявление роли философского знания в формировании личности Рудина, а также внутренних связей авторской философской рефлексии и мировоззрения его героя. Решение этих задач потребовало обращения к идеям, методологии философской эстетики М. М. Бахтина, а также работ современных исследователей, посвященных философской природе творчества Тургенева. В статье идет речь о влиянии на мировосприятие и тип поведения Рудина гегелевской философии. Обращение Тургенева к учению знаменитого немецкого философа связано с ролью этого учения в его собственной жизни. Курс лекций, прослушанный писателем в Берлинском университете, способствовал серьезному знакомству с философией Гегеля и увлечению его научным методом. Однако ко времени написания романа Тургенев относится к философскому кумиру своей юности в целом критически. Это определило неоднозначность авторской позиции в оценке миропонимания его героя, сформированного, прежде всего, кругом научных идей спекулятивной философии. Ключевыми концептами языковой личности Рудина являются «истина» и «идеал», выражающие внутренний, духовный поиск этого персонажа. Тургенев видит внутреннюю ограниченность своего героя, скорее, в том, что атмосфера чистой мысли, в которую он погружен, приводит Рудина к излишнему рационализму эмоциональной жизни и недооценке чувств людей, которые ему доверяют или любят его. Признавая важное значение интеллектуальной составляющей мировосприятия Рудина, Тургенев уже в своем первом романе стремится понять ту иррациональную стихию чувств, которая с каждым новым произведением будет все больше вторгаться в судьбы его героев.
Ключевые слова: философия Гегеля, мировосприятие героя, концепты языковой личности Рудина, авторская философская рефлексия.
Annotation
N. V. Volodina
Turgenev's Rudin as a philosophizing character
In I. Turgenev's novel «Rudin» a defining characteristic of the author's literary work is revealed: appealing to definite philosophical systems presented in his literary works implicitly - on the level of the author's intent, and which become open only in particular cases. It becomes possible preeminently in an utterance of a character whose reasoning on metaphysical issues is the result of special education, a characteristic of the mind and a mode of expression. It is in this aspect the article focuses on the protagonist of I. Turgenev's first novel Dmitry Rudin. The main objectives of the paper are defining the role of philosophical knowledge in Rudin's personality formation and inner connections of the author's philosophical intent and «direct» philosophical position of the character. To carry out these objectives it was necessary to consider the ideas and methodology of M. Bakhtin's philosophical esthetics in the context of historical and literary research. The article discusses Hegel's philosophy influence on Rudin's worldview and his type of behavior. Turgenev's appeal to a famous German philosopher's school of thought is connected with the role of this school of thought in his own life. A course of lectures attended by the writer at Berlin University contributed to serious studies of Hegel's philosophy and interest to his scientific method. However, by the time of writing the novel Turgenev's attitude to the philosophical idol of his youth is generally critical. That determined the ambiguity of the author's position in characterization of the protagonist's worldview, formed preeminently by the speculative philosophy spectrum of ideas. Key concepts of Rudin's linguistic persona are «truth» and «ideal», expressing inner, spiritual search of this character. Turgenev sees inner limitation of his character rather in the fact that the atmosphere of pure thought where his is, brings
Rudin to excessive rationalism of emotional life and undervaluation of feelings of those people who trust him and love him. Admitting the important meaning of the intellectual component of Rudin's worldview, even in his first novel Turgenev tries to understand that irrational power of feelings that will break into his characters' fates more and more with each new novel.
Key words: Hegel's philosophy, character's worldview, concepts of Rudin's linguistic persona, author's philosophical reflection.
Основная часть
Современные исследователи творчества И. С. Тургенева проявляют повышенный интерес к философской природе его произведений, рассматривая ее на уровне художественной концепции бытия, героя, жанровой специфики и др. [см., напр.: Нохейль, 1999; Ребель, 2010, 2018; Тиме, 2011; Головко, 2019]. Согласно их наблюдениям в круг хорошо знакомых Тургеневу философских систем входили античные философы, Паскаль, Кант, Шеллинг, Гегель, Фихте, Фейербах, Шопенгауэр. Однако, как справедливо отметил А. И. Ба- тюто в своей известной работе о романах Тургенева, опубликованной еще в 1972-ом году, «в качестве “руководства к действию” Тургенев не приемлет ни одной философской системы. Эти последние неизменно оказываются несостоятельны, особенно в своих конечных выводах, всякий раз, когда он приступает к изображению глубинных душевных движений своих героев» [Батюто, 1972, с. 162]. Г. А. Тиме, всесторонне исследуя философские взгляды Тургенева, приходит к выводу, что они находили в творчестве писателя «лишь опосредованное, глубинное выражение» [Тиме, 2011, с. 173]. Г. М. Ребель, анализируя специфику философского осмысления бытия в творчестве Тургенева, говорит о том, что писатель «однозначно отрицательно относился к „специальному”, отдельному философствованию в рамках художества» [Ребель, 2010]. Очевидно, единственной ситуацией, когда это «открытое» философствование становится возможным, является высказывание героя, для которого рассуждения по поводу метафизических вопросов является результатом специального образования, свойством ума и способом самовыражения.
Среди действующих лиц романов И. С. Тургенева особый интерес в этом плане представляет главный герой первого романа писателя - Дмитрий Николаевич Рудин. Оценка этого персонажа, начиная с работ критиков середины XIX века, включала в себя обозначение философской составляющей в мировоззрении Рудина, однако практически не становилась предметом специального рассмотрения. Целостный анализ образа этого героя не исключает возможности «избирательного зрения», которое позволяет сфокусироваться на конкретной, причем, доминирующей особенности мировосприятия Рудина, определяющей его самооценку, поступки, взаимоотношения с людьми.
Рассматривая Рудина в заявленном аспекте - как «философствующего героя» - необходимо учитывать тот эффект авторского присутствия, общие законы которого были определены М. М. Бахтиным: «Сознание автора есть сознание сознания, то есть объемлющее сознание героя и его мир сознание» [Бахтин, 1979, с. 14]. В романе «Рудин» это определяет сложный внутренний синтез авторской философской интенции и «непосредственной» (как бы отделенной от автора) философской позиции его героя, в результате чего возникает целый спектр смыслов: диалогических, полемических, совпадающих между собой. Пониманию этих смыслов, присутствующих внутри текста, способствует привлечение биографических фактов, связанных с кругом философских знаний, идей самого писателя, а также культурно-исторического контекста, проясняющего характер мышления и тип личности Рудина.
Тургенев уже в первой главе романа лаконично говорит об учебе и образовании Рудина. После окончания Московского университета он год провел в Гейдельберге, затем год слушал лекции в Берлинском университете. Учитывая хронологию событий романа, можно предположить, что Рудин находился в Германии в конце 1830-х годов, примерно в то же время, что и сам автор произведения. Тургенев учился в Берлинском университете с мая 1838-го до мая 1841-го года, на короткое время возвращаясь в Россию. Он изучал в Берлине философию, являясь в этот период убежденным гегельянцем. Его любимым университетским преподавателем был последователь Г. В. Ф. Гегеля, профессор Карл Вердер, у которого Тургенев брал еще и частные уроки.
Увлеченность гегелевской метафизикой, как известно, была в этот период буквально «поколенческой» чертой. Н. В. Станкевич, чуть раньше Тургенева слушавший лекции Вердера, пишет друзьям в Москву (29 октября 1837 года): «Опять полное доверие к Гегелю, - опять стремление к истине» [Станкевич, 1982]. М. Н. Катков в письмах редактору «Отечественных записок» рассказывает о реакции на лекции Вердера «многочисленных слушателей», которые «всякий раз выходили с его лекций потрясенные, восторженные, проникнутые святынею [...]» [Катков, 1841]. Сам Тургенев в письме Т. Н. Грановскому (от 20-го июня 1839-го года) говорит не только о впечатлении от лекций Вердера, но и об их содержании: «Кстати. Вердер дошел до Grund (основание) в отделении о Wesen (сущности) - и я могу сказать, что я изведал хоть l'avant-gout (предвкушение) того, что он называет - die spekulativen Freuden (умозрительные радости). Вы не поверите, с каким жадным интересом слушаю я его чтения, как томительно хочется мне достигнуть цели, как мне досадно и вместе радостно, когда всякий раз земля, на которой думаешь стоять твердо, проваливается под ногами [....]. Я думаю, все эти ощущения Вам знакомы» [Тургенев, 1982, с. 143].
Герой романа Тургенева, Рудин, не говорит непосредственно об университетских занятиях, их содержании (для этого у него нет собеседника) и упоминает лишь об атмосфере студенческой жизни в Германии: «наши сходки, наши серенады.» [Тургенев, 1980, с. 229] (серенады в честь профессоров), - однако ее влияние стало для Рудина решающим. Он и по возвращении в Россию оказывается погружен в немецкую романтическую культуру: «германскую поэзию, в германский романтический и философский мир» [Тургенев, 1980, с. 249]. Образованность Рудина, высокий уровень его внутреннего развития определяют его особое положение по сравнению с ведущими героями литературы предшествующего периода. Д. Н. Овсянико - Куликовский, сопоставляя Рудина с Онегиным и Печориным, видит его преимущество перед ними в том, что Рудин «живет умственною жизнью века, он стоит на уровне современного движения умов в Европе» [Овсянико - Куликовский, 1989, с. 147].
Сознание Рудина включает в себя, прежде всего, мир философских идей: чужих, но освоенных и пережитых им. У него философский склад ума, проявляющийся в способности к абстрагированию, диалектическому мышлению, умению отыскивать общность внешне не связанных между собою явлений. Бывший университетский товарищ Рудина, Михаил Михайлович Лежнев, которому Тургенев отдает наиболее важные характеристики своего героя, вспоминает о том, что это свойство его ума проявилось уже в период их общения в студенческом кружке: «[...] он прочел немного, но читал он философские книги, и голова у него была так устроена, что он тотчас же из прочитанного извлекал все общее, хватался за самый корень дела и уже потом проводил от него во все стороны светлые, правильные нити мысли [...]» [Тургенев, 1980, с. 256].
Исследователи, как правило, отмечают важную роль, которую сыграл в судьбе героя кружок, куда входили студенты Московского университета [см., напр.: Бялый, 1962; Габель, 1967; Винникова, 1968; Пустовойт, 1987; Маркович, 2008; др.]. Действительно, в романе «Рудин» (в отличие от «Гамлета Щигровского уезда») кружок предстает как в высшей степени «идеальное» дружеское общение, где молодежь с увлечением, едва ли не восторгом, говорила «о Боге, о правде, о будущности человечества, о поэзии» [Тургенев, 1980, с. 257]; рассуждала о «философии, искусстве, науке», наконец, «самой жизни» [Тургенев, 1980, с. 256]. При этом важно отметить не только влияние кружка на формирование мировосприятия тургеневского героя, но и заметную роль самого Рудина в этом кружке, что признает и Лежнев, несмотря на упоминание тех качеств своего университетского приятеля, которые и сейчас вызывают у него неприятие или иронию. Из рассказа Лежнева становится ясно, что уже тогда Рудин был настроен на особый тип книжной культуры, умел наполнять живым смыслом абстрактные философские понятия; и потому для его собеседников «ничего не оставалось бессмысленным, случайным: во всем высказывалась разумная необходимость и красота» [Тургенев, 1980, с. 256]. В словах Лежнева, несомненно, звучит отзвук гегелевских идей, развиваемых Рудиным. Впечатление, которое производило на слушателей его «слово», усиливалось и самим способом передачи этого «слова»: «мастерски, увлекательно», хотя и «не совсем ясно» [Тургенев, 1980, с. 229].
О характере мировосприятия и образованности Рудина позволяет судить, прежде всего, языковой дискурс героя: его монологи и участие в диалогах и полемике; косвенная, несобственно-прямая речь персонажа и его письменная речь (в романе есть письма Рудина к Волынцеву и Наталье). Высказывание - основной способ самовыражения Рудина, ибо ему всегда необходим даже не столько собеседник, сколько слушатель, адресат. Доминантой языковой личности Рудина является тезаурусный уровень, включающий в себя обобщенные понятия и идеи. Согласно М. М. Бахтину, «говорящий человек в романе всегда в той или иной степени идеолог, а его слова всегда идеологема», связанная «с особой точкой зрения на мир» [Бахтин, 1975, с. 146]. По отношению к Рудину это суждение имеет принципиальное значение, ибо Рудин, прежде всего, «говорящий человек», сосредоточенный на сфере идей, мыслей. Г. М. Ребель считает, что именно Тургенев - «родоначальник идеологического романа в русской литературе, именно он первым поставил в центр произведения героя - идеолога и сделал идеологическую проблематику одной из важнейших пружин сюжетного действия» [Ребель, 2018, с. 8].
Ключевые философские концепты, которые имеют для Рудина особое значение, - «истина» и «идеал»; более частные - «системы», «факты», «прогресс», «свобода». Рядом с ними возникают этические категории: «самолюбие», «себялюбие», «эгоизм», - приобретающие в его рассуждениях нравственно - философский смысл. Отметим, что концепт «истина» является одной из констант художественной философии Тургенева. Не случайно «служение истине», как справедливо отмечает В. М. Головко, «объединяет Дон-Кихота и Гамлета» [Головко, 2019, с. 57] - двух главных, с точки зрения писателя, общечеловеческих типов.
Основные дискурсы, в которых существует понятие «истины», - это наука и религия. «Истина» как универсалия культуры присутствует уже в Ветхом и Новом Завете. К понятию «истины» обращалась античная философия, а затем оно осмысливалось практически всеми европейскими философскими системами. «Истина» является фундаментальной категорией гегелевской философии, значение которой он подчеркивал и в лекциях для студентов. Так, в речи, произнесенной им «при открытии чтений в Берлине 22 октября 1818 г.», он напутствует своих слушателей следующим образом: «Самая серьезная потребность есть потребность познания истины» [Гегель, 1974, с. 81]. При этом в определении истины знаменитым немецким философом главным оказывается сакральный смысл: «Бог, и только он один, есть истина» [Гегель, 1974, с. 84].