Тургенев Николай Иванович
тургенев декабрист либерализм
Тургенев Николай Иванович (12.10.1789 - 29.10. (10.11 по новому стилю) 1871). Действительный статский советник.
Из дворян. Родился в Симбирске. Отец - Иван Петрович Тургенев (21.6.1752 - 28.2 1807), известный масон, член новиковского Дружеского ученого общества, директор Московского университета, мать - Екатерина Семеновна Качалова (ум. 27.11 1824). По окончании курса в Московском университетском пансионе (1806) слушал лекции в Московском университете, одновременно состоя на службе в архиве Коллегии иностранных дел в Москве, в 1808-1811 учился в Геттингенском университете. В 1812 поступил в Комиссию составления законов, назначен русским комиссаром Центрального административного департамента союзных правительств, во главе которого стоял барон Штейн - 1813, помощник статс-секретаря Государственного совета - 1816, с 1819, кроме того, управлял 3 отделением канцелярии Министерства финансов, с 1824 в заграничном отпуске. В 1826 за ним числилось около 700 душ в Симбирской губернии.
Член преддекабристской тайной организации «Орден русских рыцарей», член Союза благоденствия (участник Петербургского совещания 1820 и Московского съезда 1821) и Северного общества (один из его создателей и руководителей).
Привлечен к следствию по делу декабристов, но вернуться в Россию отказался. Осужден заочно по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу вечно.
Остался эмигрантом за границей и жил сперва в Англии, потом преимущественно в Париже, 4.7.1856 обратился с прошением о прощении к Александру II, в докладе по поводу этого прошения намечалось его помиловать, разрешить пользоваться прежними правами и с семьей возвратиться в Россию, что высочайше одобрено 30.7.1856, но объявлено только в манифесте об общей амнистии 26.8.1856. В Петербург Тургенев прибыл с сыном Александром (Альбертом) и дочерью Фанни - 11.5.1857, высочайшим указом Сенату 15.5.1857 Тургеневу, «который уже ныне прибыл в Отечество, равно и законным детям его, рожденным после его осуждения», дарованы все прежние права по происхождению, кроме прав на прежнее имущество, а ему самому возвращены прежние чины и ордена. Получил разрешение выехать за границу - 8.7.1857, затем еще дважды приезжал в Россию (1859 и 1864). Умер близ Парижа на своей вилле Vert Bois, похоронен на кладбище Pere Lashaise. Мемуарист, экономист, публицист, правовед.
Жена (с 1833 в Женеве) - Клара Гастоновна де Виарис (2.12.1814 - 13.12.1891).
Николай Иванович Тургенев (12 (23) октября 1789, Симбирск (ныне Ульяновск) - 29 октября (10 ноября) 1871, вилла Вербуа, возле Буживаля в окрестностях Парижа) - русский экономист и публицист, активный участник движения декабристов. Один из крупнейших деятелей русского либерализма. Продолжал деятельность и в эмиграции (с 1826; осуждён заочно), и после амнистии при Александре II.
Образование
Сын И.П. Тургенева (1752-1807), брат А.И. Тургенева. Родился в 1789 году в Симбирске, получил образование в Московском университетском благородном пансионе и Московском университете, завершил его в Гёттингене, где занимался историей, юридическими науками, политической экономией и финансовым правом. В 1812 году вернулся на родину, но в следующем году был назначен к знаменитому прусскому реформатору Генриху Штейну, который в это время был уполномоченным от императоров русского и австрийского и прусского короля для организации Германии. Тургенев вернулся в Россию только через три года. Постоянные сношения с Штейном должны были немало содействовать расширению кругозора Тургенева, и он сохранил о нём самое благодарное воспоминание; в свою очередь и Штейн говорил о Тургеневе, что его имя «равносильно с именами честности и чести». Пребывание в Германии и беседы с Штейном должны были способствовать развитию его взглядов и на крестьянский вопрос.
«Опыт теории налогов»
В конце 1818 году Тургенев издал свою книгу «Опыт теории налогов», в которой местами затрагивает крепостное право в России. Однако наряду с общими здравыми взглядами на крепостное право Тургенев считает лучшим средством для уменьшения количества ассигнаций «продажу государственных имуществ вместе с крестьянами». Он предлагает при этом определить законом права и обязанности как этих крестьян, так и их новых помещиков и таким образом подать «прекрасный и благодетельный пример всем помещикам вообще». Что касается общих финансовых взглядов Тургенева, высказанных в «Теории налогов», то он советует стремиться к полной свободе торговли, энергично восстает против высоких таможенных пошлин, утверждает, что правительство должно стараться, насколько возможно, уменьшать тяжесть налогов на «простой народ», высказывается против освобождения от налогов дворянства и в подтверждение своей мысли ссылается на обложение земель этого сословия в Пруссии. Налог должен быть взимаем с чистого дохода, а не с рабочей платы. Подушные подати - «следы необразованности предшествовавших времён». Желательно освобождение первых потребностей от обложения налогами. Неисправные плательщики не должны быть подвергаемы телесным наказаниям, так как налоги следует брать «не с лица подданного, а с его имения»; следует избегать при этом и лишения свободы, как совершенно нецелесообразного средства. При введении перемен, касающихся благосостояния всего государства, следует, по мнению Тургенева, более сообразоваться с выгодами помещиков и земледельцев, чем купцов. Зажиточность народа, а не существование множества фабрик и мануфактур составляет главный признак народного благосостояния. Успешность взимания налогов, кроме народного богатства, зависит и от образа правления государства и «духа народного»: «готовность уплачивать налоги всего более видна в республиках, отвращение к налогам - в государствах деспотических». Тургенев оканчивает свою книгу следующими словами: «усовершенствование системы кредита пойдет наряду с усовершенствованием политического законодательства, в особенности с усовершенствованием представительства народа».
На обороте титульного листа книги было напечатано распоряжение автора: «Сочинитель, принимая на себя все издержки печатания сей книги, предоставляет деньги, которые будут выручаться за продажу оной, в пользу содержащихся в тюрьме крестьян за недоимки в платежах налогов». Книга Тургенева имела успех, совершенно небывалый в России для таких серьёзных сочинений: она вышла в свет в ноябре 1818 г., а к концу года была почти вся распродана, в мае же следующего появилось уже второе её издание. После 1825 года она подверглась гонению: её разыскивали и отбирали все найденные экземпляры.
Записка о крепостном праве
Летом 1818 г. Тургенев отправился в симбирскую деревню, которая принадлежала ему вместе с двумя братьями, и заменил там барщину оброком; при этом крестьяне обязались уплачивать две трети прежнего дохода. Несколько позднее он вошёл с крестьянами в соглашение, которое впоследствии уподоблял договорам, заключаемым на основании указа 2 апреля 1842 г. при отпуске крестьян в обязанные. - В 1819 г. санкт-петербургский генерал-губернатор Милорадович пожелал иметь записку о крепостном праве, чтобы представить её государю, и Тургенев составил её. В ней он указывает на то, что правительство должно взять на себя инициативу относительно ограничения крепостного права и устранить обременение крестьян чрезмерной барщиной, продажу людей поодиночке и жестокое с ними обращение; им следует предоставить также право жаловаться на помещиков. Кроме указанных мер, Тургенев предложил сделать некоторые изменения в законе 1803 г. о «свободных хлебопашцах» и, между прочим, разрешить помещикам удерживать за собой право собственности на землю при заключении с крестьянами добровольных условий, то есть освобождать целые вотчины без земли, а крестьянам предоставить право перехода. Осуществление её подорвало бы влияние закона 1803 года, который препятствовал обезземелению вотчин при их освобождении. По прочтении записки Тургенева государь выразил ей своё одобрение и сказал Милорадовичу, что, выбрав из собранных им проектов все самое лучшее, он наконец «сделает что-нибудь» для крепостных крестьян. Однако только в 1833 г. запрещено было продавать людей отдельно от их семейств, а в 1841 г. - покупать крепостных без земли всем не имеющим населённых имений. Размер и виды наказаний, которым помещик мог подвергать своих крестьян, были впервые определены в 1846 г. Для осуществления своей любимой мысли об уничтожении крепостного права Тургенев считал крайне важным содействие поэтов и писателей вообще, и многим из них доказывал, как необходимо писать на эту тему.
Союз Благоденствия
В 1819 г. Тургенев стал членом тайного общества, известного под названием «Союза Благоденствия». В начале 1820 г. по предложению Пестеля в Петербурге было собрание коренной думы «Союза Благоденствия», где шли горячие прения о том, что следует предпочесть: республику или монархию. Когда очередь дошла до Тургенева, он сказал: «un prйsident sans phrases», и при голосовании все единогласно высказались за республику. Однако позднее в проектах петербургских членов тайного общества преобладало стремление к ограниченной монархии. Некоторые члены «Союза Благоденствия», находя его деятельность недостаточно энергичной, пришли к мысли о необходимости закрыть или преобразовать его. В январе 1821 г. в Москве с этой целью собралось около 20 членов общества; в том числе Тургенев, Якушкин, фон-Визины и другие. Решено было изменить не только устав общества, но и состав его (так как получены были сведения, что правительству известно его существование), объявив повсеместно, что «Союз Благоденствия» прекращает навсегда своё существование; таким образом ненадежных членов удаляли из общества. Якушкин в своих записках утверждает, что при этом был составлен новый устав, который разделялся на две части: в первой - для вновь вступающих предлагались те же филантропические цели, как в прежнем уставе; вторую же часть, по свидетельству Якушкина, написал Тургенев для членов высшего разряда; здесь уже было прямо сказано, что цель общества состоит в том, чтобы ограничить самодержавие в России, для чего признавалось необходимым действовать на войска и приготовить их на всякий случай. На первый раз положено было учредить четыре главных думы: одну в Петербурге, другую в Москве, третью должен был образовать в Смоленской губернии Якушкин, четвёртую брался привести в порядок в Тульчине Бурцев. На более многолюдном собрании членов общества Тургенев, как президент собрания, объявил, что «Союз Благоденствия» более не существует, и изложил причины его уничтожения. Вернувшись в Петербург, Тургенев объявил, что члены, бывшие на съезде в Москве, нашли необходимым прекратить деятельность «Союза Благоденствия».
Фон-Визин в своих записках говорит, что «упразднение было мнимое» и союз «остался тем же, чем был, но членам его было предписано поступать осторожнее». Тургенев в письме к редактору «Колокола» (1863) по поводу записок Якушкина, напечатанных в предшествующем году, решительно отрицает составление им второй части устава общества и говорит, что он составил лишь записку об образовании в Москве, Петербурге и Смоленске комитетов из бывших членов общества для распространения идеи об освобождении крестьян; он суживал и ослаблял впоследствии своё участие в тайном обществе.
Тургенев и Северное общество декабристов
Якушкин утверждает, что в новом обществе, созданном главным образом энергией Никиты Муравьева (как видно из других источников, лишь в 1822 г.), Т. присутствовал «на многих совещаниях». Напротив, сам Т. совершенно отрицает своё участие в тайном обществе после закрытия «Союза Благоденствия». Однако историк царствования Александра I, Богданович, на основании неизданных показаний некоторых декабристов утверждает, что Т. вместе с Н. Муравьёвым и кн. Оболенским был выбран в 1822 г. членом думы «Северного Общества». В следующем году он снова избран был единогласно, но отказался от избрания вследствие расстройства здоровья. На совещании у Митькова (которого, как видно из писем Н.Т. к братьям, он принял в общество, хотя впоследствии утверждал, что никого в общество не принимал) Т. читал проект о составе и устройстве общества, разделяя его членов на соединённых (младших) и убеждённых (старших). Только с отъездом за границу Т. совершенно прекратил сношения с тайным обществом. Свидетельство Якушкина и рассказ Богдановича в самом главном (то есть относительно участия Т. в тайном обществе и после съезда в Москве) подтверждаются и показаниями С.Г. Волконского в его только что напечатанных воспоминаниях (СПб., 1901 г.). «В ежегодные мои поездки в Петербург (уже после съезда в Москве), - говорит Волконский, - я не только имел с Т. свидания и разговоры, но было постановлено Южной думой давать ему полный отчёт о наших действиях, и он Южной думой почитался, как усерднейший деятель. - Я помню, что во время одного из этих свиданий, при рассказе о действиях Южной думы, он спросил меня: «А что, князь, приготовили ли вы вашу бригаду к восстанию при начале нашего общего дела?… В предварительных уставах разные части управления были розданы для обработки разным лицам; судопроизводственные и финансовые части были поручены Т… Труды Т. не попались в руки правительству, но… все, что печатно высказано им о финансах и судопроизводстве для России во время его… пребывания в чужих краях, есть свод того, что им приготовлено было для применения при перевороте».
Разногласие между тем, как было дело в действительности, и тем, что писал Т. в своей книге «La Russie et les Russes» (1847), мы можем объяснить себе лишь желанием представить вообще в смягченном виде деятельность тайных обществ, члены которых томились ещё в то время в Сибири. На «оправдательную записку», помещенную им в первом томе этого труда, следует смотреть не как на исторический источник, а как на речь адвоката, который опровергает обвинения, заключающиеся в «Донесении следственной комиссии». Даже в 1860-х гг. Т., быть может, полагал, что не настало ещё время с полной откровенностью говорить о тайном обществе. В одной своей брошюре 1867 г. он говорит: «Я всегда очень хладнокровно смотрел на неожиданный перелом, последовавший тогда в моей жизни; но в то время, когда я писал («La Russie et les Russes»), люди, которых я почитал лучшими, благороднейшими людьми на свете и в невинности коих я был убежден, как в моей собственной, томились в Сибири. Вот что меня мучило… Иные из них ничего не знали о бунте… За что их осудили? За слова и за слова… Допустив даже, что эти слова были приняты за умысел, осуждение остаётся неправильным, противозаконным… К тому же слова, на коих основывается осуждение, были произносимы в течение нескольких лет только весьма немногими и всегда притом опровергаемы другими» («Ответы I на IX главу книги «Граф Блудов и его время» Ег. Ковалевского. II на статью «Русского инвалида» о сей книге». П., 1867, стр. 24-25). В вышеупомянутом письме 1863 г. Т. говорит: «Какая участь постигла Пестеля, которого следствие и суд признали наиболее виновным? Положим, что все приписываемые ему показания справедливы. Но что он совершил, что сделал? Ровно ничего! Что сделали все те, кои жили в Москве и в различных местах империи, не зная, что делается в Петербурге? Ничего! Между тем казнь, ссылка и их не миновали. Итак, эти люди пострадали за свои мнения или за слова, за которые никто и ответственности подлежать не может, когда слова не были произнесены во всеуслышание». Мы видим, следовательно, что Т. продолжал участвовать в тайном обществе и после 1821 г., и полагаем, что в значительной степени его участию в совещаниях членов общества следует приписать обдуманность того плана государственных преобразований, который был найден в бумагах кн. Трубецкого и который был весьма сходен с проектом Никиты Муравьева. В состав его входили: свобода печати, свобода богослужения, уничтожение владения крепостными людьми, равенство всех граждан перед законом, и потому отмена военных судов и всяких судных комиссий; предоставление права каждому из граждан избирать род занятий и занимать всякие должности; сложение подушных податей и недоимок; уничтожение рекрутской повинности и военных поселений; сокращение срока службы для нижних чинов и уравнение воинской повинности между всеми сословиями (конскрипция); учреждение волостных, уездных, губернских и областных управлений и назначение в них членов по выбору взамен всех чиновников; гласность суда; введение присяжных в суды уголовные и гражданские. Большинство этих основных начал мы находим во всех позднейших трудах Т. В планы членов Северного общества входило также распущение постоянной армии и образование внутренней народной стражи. Мы знаем, что в том же проекте, найденном в бумагах кн. Трубецкого, трактовалось, между прочим, о народном вече, о палате представителей, о верховной думе, о власти императора, но подробности пока неизвестны (Богданович, «Ист. цар. имп. Александра I», т. VI, прилож., стр. 56-57).