Троллинг в русскоязычных медиа
Дускаева Л.Р. доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой; Коняева Ю.М. кандидат филологических наук, доцент кафедры речевой коммуникации, Санкт-Петербургский государственный университет
Аннотация
В статье рассматривается особый тип речевого поведения -- троллинг. Отмечается, что троллинг возникает как реакция на изменения условий функционирования СМИ и из анонимного сетевого общения превращается в активно использующуюся традиционными СМИ речевую практику. Интенционально троллинг можно охарактеризовать как разрушающее коммуникацию самоутверждение, грубую корректировку полемистов, уводящих разговор в сторону от предмета полемики либо предложение позабавиться, снять напряжение, развлечься. Структурно троллинг представляет собой в диалогической речи -- метатекстовую стимулирующую реплику, которая не предполагает ответа, в монологической письменной речи -- особый способ ведения авторской речевой партии. Выделяются смысловые формы троллинга: грубость, издевка, сарказм, либо -- подтрунивание, подшучивание над говорящим, обыгрывание содержащейся в чьей-то речи двусмысленности, неопределенности или откровенной глупости.
Ключевые слова: троллинг, провокация, издевка, медиатекст, речевая практика
При распространении компьютеро-опосредованной коммуникации ее исследователи сразу обратили внимание на особый тип речевого поведения среди участников сетевого общения - троллинг. Уже в первых упоминаниях о нем подчеркивается его агрессивный характер, проявляющийся в стремлении утвердить себя грубостью, часто издевательским высмеиванием других. Подавляющее большинство исследователей обнаружили в троллинге нарушения сетевого этикета, агрессивное вмешательство в интернет-коммуникацию, нарушение этических норм (Baker, 2001; Donath, 1999; Shin, 2008). Агрессивная направленность этого вида общения подчеркивалась У Филлипс: «Для троллей сильные негативные эмоции, такие как грусть, отчаяние или страдание (собирательно именуемые «баттхейрт»), - горящие яркими неоновыми огнями мишени. Тролли терзают и кусают своих жертв, пока не пойдет метафорическая кровь, а потом показывают на эту кровь как на доказательство своего превосходства и слабости жертв» (Phillips, 2015: 195).
Однако другие исследователи не ограничивают троллинг лишь деструктивными проявлениями и говорят о его игровом характере, заманивающем собеседников в продолжительное обсуждение какой-то темы (Herring, Job-Sluder, Scheckler and Barab, 2002) или вовлекающем в забаву, веселье (Buckels, Trapnell and Paulhus, 2014). В связи с этим некоторые исследователи обнаруживают в «троллинговом» вмешательстве в коммуникацию положительный эффект, если оно помогает поиску истины или направлено на оживление сетевого общения, на развлечение общением и не оскорбляет участников коммуникации (Семенов, Шушарина, 2011). Итак, основными интенциями троллинга считают две: грубое самоутверждение, приводящее к разрушению коммуникации, или озорство, словесную забаву, приглашение развлечься.
В работах выделяются условия возникновения троллинга, среди которых важнейшее - сетевая среда, где действуют анонимность общения, мгновенность распространения информации и аудиторная диффузность (эти черты называются, например, в работах: Van Djik, 1999; Castells, 2006). Тролль в сети - это смутьян, провокатор (Binns, 2012), агрессор, подстрекатель, возмутитель спокойствия, созданный для того, чтобы «творить зло и причинять вред» (Ксенофонтова, 2009: 290).
В связи с троллингом часто говорят еще об одном негативном проявлении сетевого общения - флейминге: троллингом называют отдельное высказывание, речевое действие, флеймингом - полилогическое взаимодействие (Воронцова, 2016; Спиридонова, Третьякова, 2012). Есть работы, в которых троллинг и флейминг отождествляют (Семенов, Шушарина, 2011; Лутовинова, 2013). Нам представляется более продуктивным следующий подход к дифференциации этих понятий: «В интернет-дискурсе эти коммуникативные явления соотносятся друг с другом как причина и следствие: троллинг - причина, флейминг - следствие. <...> флейминг - это эффективный результат троллинга, достижение адресантом коммуникативной цели» (Воронцова, 2016: 111). Действительно, флейминг возникает в том случае, если провокации тролля достигают нужного ему результата, в общение вовлекаются другие участники, а внутри дискуссии разжигается скандал (`flame' с английского - `пламя'), при котором уже нет места взаимодействию смысловых позиций.
Троллинг, с его установкой на самопрезентацию, прерывание коммуникативного контакта, устранение в диалоге обмена смыслами, вызвал интерес, главным образом, психологов, социологов, коммуникативистов. В последнее время он привлек внимание медиалингвистов (Галичкина, 2012; Лутовинова, 2013), однако данное в этих статьях определение троллинга как особого речевого жанра интернет-дискурса вызывает у нас глубокие сомнения: жанр - это, по М.М. Бахтину, тип смыслового взаимодействия, а троллинг направлен на прерывание такого взаимодействия, поэтому статус жанра он может иметь отнюдь не во всех случаях.
Обобщая имеющийся опыт изучения троллинга, отметим, что в большинстве случаев исследователи сходятся на том, что троллинг - это присущая сетевому общению и не выходящая за его рамки анонимная речевая стратегия, целью которой является разрушение коммуникации посредством провокативных действий (Акулич, 2012; Внебрачных, 2012; Воронцова, 2016; Ксенофонтова, 2009; Семенов, Шушарина, 2011 и др.). Среди основных свойств речевого поведения при троллинге отмечают провокативность, агрессивность в опровержении общего мнения и переход на личности (Воронцова, 2016). Следовательно, как правило, троллинг рассматривается как некооперативная, деструктивная, направленная на эскалацию конфликта речевая стратегия, «нарушающая микроклимат диалогового (полилогового) пространства» (Немыка, Ушаков, 2012: 68). Если даже троллинг затевается не для агрессии, а для вовлечения участников в забаву, развлечение, и эта стратегия оказывается успешной, диалог, направленный на организацию взаимодействия смысловых позиций, конечно, прекращается: забавляясь, участники уходят в сторону от той темы, ради развития которой диалог начинался2. Значит, троллинг - это реплицирование, монологизирующее, прерывающее общение, уводящее его в сторону от основной темы.
Как показывает наш анализ медиаречи, троллинг распространился и вышел за рамки сетевого общения, вошел в языковую моду (см. о языковой моде: Костомаров, 1999). Ср.: некоторые исследователи тоже подметили проникновение различных черт троллинга за пределы сети, например в виде шуток и ироничных замечаний в бытовой сфере (Воронцова, 2016). «Троллинговое» речевое поведение взято на вооружение печатными и аудиовизуальными средствами массовой информации и встречается как в диалогической, так и в монологической медиаречи. В русском языке сначала в сетевом жаргоне, а затем и в телевизионной речи стал употребляться глагол троллить, в значении которого мы попытаемся разобраться в статье, характеризуя коммуникативные ситуации троллинга в СМИ. Так что для полного понимания лингвистической сущности феномена троллинга необходимо его дальнейшее осмысление.
Лингвистическая сущность троллинга в медиаречи
Троллинг - это особый тип речевого поведения в средствах массовой информации, возникший как реакция на изменения условий их функционирования. Предпосылками его распространения выступает существенный рост числа публикаций в СМИ, цель которых - не доносить аудитории новости об окружающем мире, а продолжать коммуникацию. Действительно, в огромном количестве журналистских сообщений речь идет не о том, что, где, когда и как произошло, а что, где, когда и как кто-то сказал. Троллинг обращен не к отрицательным сторонам мира, а к нескончаемым актам коммуникации. В глобальном диалоге текстов СМИ троллинг выступает отдельным речевым действием, сопровождающим чей-то акт речи, и обнаруживается в информационном шуме в виде провокативно-стимулирующей реплики, которая может остаться без реакции, но иногда получает ответ.
Психологическими предпосылками для троллинга в устной речи выступают чье-то замешательство, неуверенность в сказанном или, наоборот, чрезмерная самоуверенность, коммуникативные ошибки. Семантические условия - многозначность, неопределенность, двусмысленность слова или высказывания, полистилизм языковых средств - создают «питательную среду» для «передергивания» слова, увода от темы разговора, алогизмов, стилистических контрастов. В устном общении к смещению смысловых акцентов приводят интонационные выделения или повторы в качестве ключевых таких слов в высказывании оппонента, которые сам оппонент не считает ключевыми. Обратимся к анализу материала.
Троллинг в устной диалогической речи
Троллинг встречается в ток-шоу, он добавляет диалогу остроты и снижает смысловую плотность, напряженность диалога. Частота использования этой коммуникативной практики говорит о формировании устойчивой модели ведения телепрограммы, когда, например, приглашают одновременно нескольких непримиримых противников, общение между которыми строится на грани фола. Ведущий поддерживает такой стиль общения, потакая участникам в их желании самоутвердиться. Проанализируем примеры.
Троллинг становится ведущей стратегией поведения у многих участников дискуссии в программе НТВ «Место встречи». Участники дискуссий прерывают и закрикивают друг друга, обвиняя своих оппонентов во лжи. В ходе передачи, пытаясь защититься от троллинга, ораторы то и дело призывают друг друга прекратить перебивать, перекрикивать оппонентов, искажать факты. Но к этим призывам никто не прислушивается. Такое поведение дискутанта, конечно, полностью лишает возможности коммуниканта сообщить какие-то факты, на которых зиждется его смысловая позиция. Никакого анализа проблемы в такой обстановке нет: покричали, каждый продемонстрировал свое присутствие, «выплеснув» на аудиторию свою порцию эмоций, - разошлись, все остались при своем, но шоу утверждающихся в крике ораторов состоялось. Именно таково поведение участников программы от 11.10.2016 г., посвященной итогам встречи Эрдогана и Путина на Гоа: движение смыслов по всем тематическим векторам выпуска постепенно из-за активного троллинга всех участников останавливается, ведущие свое взаимодействие с участниками программы сводят только к игре по перебрасыванию права на высказывание, сами же участники свое участие видят в том, чтобы «пройтись по кому-нибудь», высказав свои сомнения в «диалогической дееспособности» оппонента. Приведем ту часть диалога, в которой троллем выступает то ведущий, то участники дискуссии:
Сергей Железняк: Россия предлагает сотрудничество. Россия и не портила отношения с Турцией, инцидент был...
Андрей Норкин в унисон с СЖ говорит одному из участников - А. Никонову: Подождите, сейчас ворвётесь...
С. Железняк: Ещё раз, подождите, можно я закончу? <...>
А. Норкин: (перебивая) Подождите, мы уже готовы сорваться в эмоции. Подождите, сейчас ворвётесь...
Ольга Белова: Да, уже готовы. Срываемся!
Из фрагмента видно, что ведущие троекратно «обыгрывают» вступление в диалог оппонента А. Никонова, подшучивая над ним. В первый раз ведущий напрямую обращается к нему, тем самым анонсируя предоставление ему слова с помощью метафорического глагола речи (сейчас ворвётесь). Во второй раз, уже обращаясь ко всем присутствующим, предупреждает о предоставлении слова этому дискутанту (мы уже готовы сорваться в эмоции). Тактику троллинга подхватывает О. Белова, в третий раз объявляя, как будто подает команду к началу забега: Срываемся! Игра ведущих с предоставлением слова оппоненту подспудно приводит аудиторию к мысли, что позиция дискутанта, с которым играют, не заслуживает того, чтобы ее принимать всерьез.
В русле обессмысливания всего произносимого продолжается разговор и далее. Не случайно в какой-то момент дискутанты «перебрасываются» уже словом ахинея (`вздор, бессмыслица'), обвиняя партнера во вздорности говоримого:
Александр Никонов: Какую-то ахинею...
А. Норкин: Так, и в чём же ахинея ?
С. Железняк: Для вас всегда всё ахинея.
А. Никонов: Мудрейший из мудрейших сказал, что запускает, значит, в Россию теперь целую серию турецких товаров. Да! Помидорами не отделались. Целая группа теперь к нам придёт. Значит, когда-то нам говорили...
С. Железняк: Вы цитрусовые что ли рекламируете?
А. Никонов: Мы закрываем.
А. Норкин: То есть вы, Александр Петрович, считаете, что помидоры -- это цитрусовые?
А. Никонов: Мы закрываем наших сельхозпроизводителей, давайте сюда.
С. Железняк: Да цитрусовые разрешили! Где наши производители, где цитрусовые?
А. Никонов: А другие товары...
О. Белова: Я насколько читала, там вопрос про цитрусовые и персики, которые у нас не растут.
С. Железняк: Цитрусовые -- это не помидоры! Открою вам правду!
А. Норкин: Господа, подождите, Сергей Владимирович, Александр, Александр... Александр, подождите!Когда Вы критикуете вашего оппонента за ахинею, Вы, наверно, сами не должны ахинею допускать в своей речи, правда? Пока про помидоры... Подождите.
А. Никонов: Вы что не понимаете, что я светоч мысли?
А. Норкин: Да я, Господи Боже мой, если б вы не были светочем мысли, мы б вас не звали, это очевидно. Но, к сожалению, даже светоч должен понимать разницу между цитрусовыми культурами и помидорами. Помидоры любишь -- кушай, да.
Как видим, перед нами поток стимулирующего реплицирования, на который и нет реакции, и никто ее не ждет. Участники дискуссии лишь «троллят» друг друга, не обсуждая проблему. В перепалке участники для оценки речи противника в полемике употребляют слово «ахинея», которое означает в русском литературном языке 'вздор, чепуха, чушь, нелепость, бессмыслица, глупости` и чаще используется во фразеологизмах с опорными глаголами, метафорически экспрессивно характеризующими речь: нести (городить, пороть, молоть, плести) ахинею. Когда каждый из участников спора в своего оппонента «запустил» этим словом, все говоримое обессмыслилось.
Ведущий А. Норкин подлавливает оппонента (А. Никонова) на неточности им сказанного: Целая группа теперь к нам придёт. В этой фразе дискутанта ощущается опасение, но причина опасений не ясна: обобщенное слово группа лишь затемняет смысл, а не проясняет сказанного. Такое неясное выражение мысли участника дискуссии становится поводом продолжить ведущему «троллить» участника программы, с издевкой выражая недоумение вопросом (помидоры -- это цитрусовые?), повода для которого сам дискутант не давал. Последующее возражение ведущего звучит или поучающе-насмешливо (.даже светоч должен понимать разницу между цитрусовыми культурами и помидорами), или грубо наставительно (. сами не должны ахинею допускать в своей речи).