Здесь очевидной становится вынужденная функциональность университета - быть зоной временного пребывания - с целью дальнейшей образовательной миграции наиболее успешных, а также и финансово состоятельных выпускников на следующую ступень подготовки в более престижные отечественные и зарубежные университеты. Наиболее актуальным этот сценарий становится для региональных университетов. Возможности получения безоплатного либо малобюджетного образования по программам бакалавриата в периферийных вузах, зачастую предоставляющих достаточный уровень подготовки для успешного конкурирования на магистерские программы университетов мегаполисов, оказались привлекательны не только для студентов, но и их родителей. Таким образом, традиционная исходящая образовательная мобильность в статусные университеты выпускников школ уступает место отложенной мобильности с промежуточной зоной транзита по месту основного проживания либо в его непосредственной близости.
Этот новый формат отложенной образовательной миграции оказался привлекательным не только для значительной части не стремящихся к радикальным переменам выпускников школ российских регионов, но и их родителей, прагматично оценивающих снижение рисков самостоятельного проживания более взрослых детей в условиях мегаполисов, так же как и возможности частичного финансового самообеспечения. В случае амбициозных планов отправки выпускников-бакалавров в зарубежную магистратуру отложенная образовательная миграция оказывалась практически идеальным сценарием. Эти процессы характерны и для западной традиции преимущественно платной университетской подготовки. Родители оказываются значимыми стейкхолдерами и ключевыми игроками образовательно-организационного взаимодействия, самостоятельно посещающими образовательные выставки и определяющими образовательные траектории детей-абиту- риентов [31]
Формат отложенной образовательной мобильности существенно усугубляет социально-экономические риски регионов, поскольку нередко она становится невозвратной миграцией. Более социально зрелые и профессионально подготовленные магистранты в условиях выезда в университеты мегаполисов, так же как и оставшиеся в регионе, ориентированы на сочетание образовательной и трудовой деятельности. Тем не менее лучшие возможности последующего трудоустройства, построения карьеры и организации досугового пространства мотивируют их на достижение более высокой конкурентоспособности и личностной самореализации. Если эти ориентиры оказываются преимущественно достижимы, отложенная образовательная миграция дополняется профессионально-трудовой, вовлекая в орбиту миграционных перемещений также и родителей, покидающих регион постоянного проживания еще в трудоспособном возрасте. Таким образом, регионы начинают испытывать риски утраты наиболее продвинутых профессионалов уже в двух поколениях.
В современной западной традиции анализа образовательных миграционных процессов прослеживаются два основных сценария, один из которых приближен к российскому варианту невозвратной миграции. Здесь основной вектор оказывается представлен тем, что в транзитивных обществах образовательная миграция, приобретая характеристики транзитивности, переходит в профессионально-трудовую [32].
Второй сценарий - это разрушение традиционных представлений об усилении образовательной миграции из бедных регионов в экономически более развитые. Он свидетельствует о значительном снижении образовательной миграции, когда совокупные миграционные издержки оказываются приближены к разнице в заработной плате выпускников [9].
Современные исследования миграционных процессов, связанные с принятием решения о необходимости получения образования за рубежом, так же как и с «утечкой мозгов» - выездом подготовленных специалистов для работы и построения карьеры, - приобретают прогнозно-стратегическое измерение. Правительства начинают рассматривать выгоду и риски от привлечения иностранных студентов либо снижения их численности. В этой связи Парламентской Ассамблеей Совета Европы, например, рассматриваются специальные меры поощрения студенческой мобильности в университеты ЕС. Она оказывается выгодна не только самим студентам, но и вузам, работодателям, странам, поскольку это также факторы содействия экономической устойчивости, увеличению разнообразия и расширению квалификационных навыков [32]. Этот же вектор исследовательского интереса проецируется и на межрегиональную образовательную мобильность, перерастающую в трудовую миграцию.
В западной урбанистике также присутствует аналитика университетов как городских «якорей», развитие которых приводит к «двойной роли университета» - не только в обеспечении процветания города или его района, но и в содействии увеличению городской сегрегации и неравенства [33] Эта традиция расширяет границы исследований миграционных процессов, связанных с университетами, обращая внимание и на динамику перемещений профессорско-преподавательского состава. Проведенные исследования подтвердили предварительную гипотезу о том, что чем более высокой является плотность университетов в регионах, тем более высокими оказываются уровни развития экономики и культуры. В зарубежных исследованиях подчеркивается, что «вклад университета в региональную экономику оказывается намного большим, чем просто сумма его частей. Действительно, его экономическое воздействие может иметь меньше общего с прямым экономическим вкладом, с точки зрения человеческого капитала и инноваций, и в большей степени связано с более широкой социокультурной средой, которую он создает» [34]. Современные университеты становятся для регионов ключевым фактором социально-экономического развития, повышая также уровень городской культуры, толерантности и открытости [35]
Процессы студенческой мобильности и образовательно-трудовой миграции оказываются и в сфере интересов отечественных исследователей [36-38]. В частности, студенческая миграция рассматривается как самоорганизующийся процесс, основанием которого является воспроизводство институциональных условий, а также социальных и индивидуальных рисков [39] Также были проанализированы направления передвижений абитуриентов и выпускников университетов. В результате была представлена типология российских регионов, отражающая образовательную и послеобразовательную мобильность россиян, с выделением: регионов-магнитов, регионов-транзитов, «замкнутых» регионов, регионов-экспортеров и регионов, требующих дополнительного анализа [40, с. 20-21].
К регионам-магнитам были отнесены всего четыре: Москва и Московская область, Санкт-Петербург и Ленинградская область, Свердловская область и Республика Татарстан. Они были привлекательны и для абитуриентов, и для закончивших подготовку специалистов. Регионами-транзитами стали субъекты Российской Федерации, в которых вузы были привлекательны для выпускников школ, а трудоустройство выпускников вузов обнаруживало востребованность как на внешних, так и на локальном рынках труда. В этой же группе была отмечена компенсаторная трудовая миграция выпускников вузов других регионов.
Этот механизм компенсаторной миграции, спроецированный также и на образовательный процесс регионального университета, может в значительной степени снизить риски негативного воздействия на ключевые показатели развития самого университета и региона. В этом случае для университетского управления значимой должна стать не только работа с абитуриентами сопредельных регионов, но и с российскими и зарубежными потенциальными мигрантами - претендентами на обучение в магистратуре. Спонтанно этот процесс уже идет, поскольку подкрепляется федеральным выделением бюджетных мест по большому числу направлений магистерской подготовки и, например, более низкой стоимостью по этому уровню обучения для иностранцев в российских регионах, по сравнению со столичными мегаполисами.
Транзитивный университет как вызов транзитному
По существу, категоризация феномена транзитного университета - регионального университета транзита фокусирует внимание на выделении двух основных групп признаков, связанных с университетом и с социоэкономическими характеристиками региона, оказывающих воздействие на принятие решения о выборе места получения высшего образования.
В первом случае это достаточно высокий уровень подготовки по программам бакалавриата, позволяющий в дальнейшем успешно продолжать обучение в магистратуре столичных университетов, и, по целому ряду причин, - более «скромная» результативность в организации университетских исследований - современных драйверов развития в наукоемких регионах.
Во втором - неготовность региона в предоставлении перспективных мест трудоустройства и реальных возможностей профессиональной самореализации выпускникам, так же как и в обеспечении городской инфраструктуры, соответствующей современным запросам молодежи. Эти ключевые характеристики позволяют судить о правомерности категоризации регионального транзитного университета, вынужденного проводить рекрутинговую и образовательную политику, существенно отличающуюся по ресурсной базе от федерально-статусных университетов российских мегаполисов.
Однако такого рода категоризация и концептуализация зоны регионального университетского транзита оказываются лишь первым необходимым шагом адекватной самодиагностики университетов, не вошедших в группы федеральных, исследовательских и опорных вузов. Обнаруживая уже недостаточно конкурентные позиции по программам ранжирования аналогичных групп ведущих университетов, они должны мобилизовать все управленческие и инновационные ресурсы в направлении трансформационного, транзитивного развития.
Только проактивная позиция целенаправленных последовательных или системных изменений как во внутриуниверситетском управлении, так и в освоении взаимодействия в формате «тройной спирали» может привести к разработке удостоверенного механизма развития - формированию экосистемы инноваций. Возникая на стыке нарастающих внутренних и внешних проблем, она уже не может быть исключительной прерогативой университета, затягивая в «узлы совместной сборки» всех внешних контрагентов [41]. Специфика перехода к такому принудительному, разделенному ведомственными и отраслевыми барьерами региональному взаимодействию состоит в инициативной роли пока еще транзитных университетов, начинающих думать не только о целенаправленных стратегиях компенсаторной входящей миграции студентов, но и о том, как изначально в краткосрочном горизонте мобилизовать свои ресурсы на подготовку трансформационных проектов, объединяющих всех заинтересованных региональных игроков. Только при достижении взаимных ключевых интересов взаимодействия такая региональная экосистема инноваций даст шанс реальных изменений транзитного университета в транзитивный. транзитивный рискологический региональный университет
В этих условиях университет становится основным разработчиком, исполнителем и менеджером перехода к новому качеству и формату взаимодействия - часто без региональных образцов и наработанных практик согласования разнонаправленных ведомственных и отраслевых интересов. Университет как менеджер перехода оказывается ответственен не только за разработку рабочей модели проекта и прояснение возможностей аутсорсинга, но и за обеспечение эффективности партнерства команд. У современных университетов-транзитов в регионах нет другого выбора. Либо они смогут мобилизоваться на пути трансформации в направлении формирования экосистемы инноваций, проецируемой на все направления университетской деятельности, либо будут поглощены более конкурентоспособными университетами-магнитами, либо утратят свой университетский статус. Критерием успешности в заданном направлении окажется обретение новой для университета-транзита функции регионообразования, в реализации которой он сможет обрести возрастающую поддержку всех ключевых региональных игроков.
Также и «регион должен получить права и финансовую ответственность по отношению к университету, участвуя в управлении через наблюдательный совет. Этот процесс должен проходить точечно, по мере готовности региональных лидеров ресурсно вкладываться в развитие университета. Регионообразующие университеты должны быть порталом, по которому идеи с глобального уровня переходят на региональный. Для этого нужно, чтобы у них самих были интересные исследовательские, R&D и образовательные предложения для партнеров за пределами региона» [42]
Заключение
Возвращаясь к наименованию статьи - «Транзитный и транзитивный университеты в транзитивном обществе: уточнение и взаимосвязь понятий», следует подчеркнуть, что они, действительно, оказались взаимосвязаны. Этот результат был достаточно предсказуем. Отчасти неожиданным стало то, что в процессе работы над концептом транзитивного университета пришло понимание необходимости корректировки наших собственных исследовательских представлений об этих понятиях [напр.: 43]. По мнению А. Е. Волкова, «появление университета нового типа всегда является ответом на новые группы глобальных вызовов... "Трансформационные" университеты, претендующие на создание новых видов деятельности и развитие существующих корпораций и организаций, - это ответ на возрастающую скорость изменений во всем мире, на необходимость решать сложные управленческие и социально-экономические проблемы» [44, с. 274].