В предуведомлении автор объясняет, что быть царём вовсе не сладко: «.на самом деле занятие это очень нервное, хлопотное и вообще отнимающее много сил и времени. Потому что царь - человек, от которого все с утра до ночи чего-нибудь хотят. Денег в казне найди (Откуда? Ну откуда? Каких денег? Позавчера я вам нашёл денег, третьего дня нашёл денег, вчера ещё нашёл денег - куда вы их вообще деваете? В чай кладёте?!). Каких- нибудь буйных горцев убеди, что им стоит быть мирными гражданами твоего процветающего государства («Переходите на нашу сторону! У нас есть печеньки!..») <...> всё время какие-нибудь сумасшедшие прямо с улицы лезут к тебе во дворец, чтобы ты решал их проблемы, раз уж ты такой умный, до царя дослужился. Или с тобой случится внезапная любовь к какой-нибудь девушке, тоже совершенно к этой ситуации не подготовленной, так что вам придётся довольно долго выяснять, что же теперь делать, - а ты, извини, царь, у тебя в это время горцы буйствуют, деньги кончаются и министры рыдают, как дети» [8].
Вот начало первой истории:
«В одно прекрасное утро (действительно довольно прекрасное; а у царей нечасто случаются прекрасные утра) царь Соломон сидел на троне и сосредоточенно ел гранат.
Удивительный продукт, - приговаривал Соломон, осторожно выковыривая зёрнышки из кожуры. - Вроде и есть-то нечего, но как затягивает!
Ели бы вы, ваше величество, ложечкой, как приличные люди, - недовольно сказал секретарь царя Соломона, строгий человек по имени Азария, которого Соломон очень ценил (цари довольно часто побаиваются своих секретарей, потому что секретари заставляют их работать). - Выковыряли бы сначала все семечки, а потом бы и ели ложечкой. Я, например, всегда так делаю.
Секретарь царя Соломона всегда делал всё именно так, как это делают приличные люди. Совершенно невыносимый человек.
Отстань, - сказал Соломон, - Не погань утро».
Однако утро было испорчено двумя ворвавшимися женщинами, каждая из которых доказывала, что ребенок именно ее, а не самозванки. Соломон вздохнул: «Тяжела ты, шапка Йевосфея» и попытался выслушать доводы женщин. Аргументы одной: «с утра до ночи воспитываю как проклятая, чтоб он знал, как сильно мамочка его любит»; «у нас расписание прикорма! У нас расписание сна! У нас беби-йога четыре раза в неделю! У нас все прививки! Я с работы уволилась вот ради этого самого ребёнка! Я прервала свою восходящую карьеру базарной торговки сирийскими финиками!». Аргументы второй: «Я воспитываю вот этого самого младенца с утра до ночи, у меня в коммьюнити «Мамочки», которое собирается на центральном рынке возле среднего колодца, третий рейтинг сверху!»; «Как это может быть её ребёнок, если он у меня на юзерпике?! <...> У меня на главной стене наклеен таймлайн развития этого ребёнка, украшенный цветочками и бабочками!». Суд Соломона общеизвестен; отпустив настоящую мамочку с ее ребенком, он дал второй адресок своего доктора и порекомендовал принимать по две таблетки для сохранения спокойствия.
В истории про Асмодея Соломон «по-пацански» боролся с демоном, поддавшись на его провокацию.
«Глазючий и линючий» Асмодей нравился Соломону: «- Ты мой зайка, - сказал Соломон с умилением. <...> Как и многие еврейские цари, царь Соломон вообще любил поработить что-нибудь эдакое, грубое и неотёсанное. Грубое и неотёсанное умиляло царя Соломона своею близостью к природе, давно утерянной в мире рафинированной интеллигенции». На замечание Соломона относительно грязи и длинных зеленых когтей Асмодей отвечает: «Отвянь, начальник». Соломон говорит Асмодею, что вдвоем они бы с ним таких дел наворотили, страну бы с колен подняли. Асмодей лицемерно отвергает дружбу, говоря, что Соломон его гораздо сильнее: «Я громадина, а ты, начальник, силища! Ловчища! Силища, ловчища и хваталища, и даже безо всякого кольца!». В результате Асмодей (на время) завладел царским престолом и с удовольствием подписывал все бумаги, и даже с радостью встречался с профсоюзом вифлеемских плотников, чем весьма смутил секретаря, привыкшего к отлыниванию Соломона от работы. А когда Асмодей-Соломон потребовал барана на завтрак, Азария испытал новый для себя экзистенциальный опыт -м он растерялся: «- Ат-т-т-тлично, - сказал секретарь слабым голосом. - Рецидивчик у нас пошёл, значит. На две таблеточки переходим с сегодняшнего дня».
Последняя из пяти историй объясняет, что Соломон писал притчи тогда, когда сердился, писание помогало ему сдерживать гнев, а притч он написал очень много, из чего следует, что человек он был весьма горячий. Рядом с ним постоянно находится полководец Ванея - представитель любящего народа, целевая аудитория, фокус-группа. От скуки Ванея просит Соломона прочитать притчу, раздраженный Соломон читает: «Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его», на что Ванея замечает: «Это вся притча? <...> Небогато». Соломон оправдывается: «Зато в ней смысла много. Высокая плотность смысла на единицу текста». Какое-то время Ванея продолжает не только кидать орехами в кота, но и мучить Соломона, потом примиряюще говорит на «албанском» языке: «Так что вы молодец, ваше величество. В смысле - автор жжёт. В смысле - давай, автор, пиши ещё».
Подобные примеры легко умножить. Соломон в изображении Горалик - любитель книг и писатель, добрый и немного ленивый человек, а вовсе не богоподобный мудрец.
Рассмотренный материал позволяет сделать следующие выводы. Прецедентный текст с достаточно жесткой жанровой структурой притчи или апокрифа может современными писателями наполняться самым актуальным содержанием. Трансформация жанровой модели осуществляется прежде всего за счёт стилевого уровня: и Куприн, и Ремизов, и Горалик прибегают к стилизации. Диапазон достаточно широк: в повести Куприна величественный образ Соломона - культурный символ вечной любви, вызывающий восхищение; русифицированный Соломон у Ремизова - символ христианской государственной власти, свергнутой демонами-искусителями, сквозь юмор чувствуется горечь изгнания; у Горалик Соломон в мире шутки, веселой игры - образ внеролевого героя, существующего в своем частном, домашнем мире, освобожденный от бремени «сверхчеловека», а забавные истории о нем поучают без дидактики. «Память жанра» прецедентного текста сохраняет ядро культурной традиции, вписывает конкретно-историческое в общечеловеческий контекст, «поверх» конфессиональных, национальных, идеологических границ.
Список использованных источников
1. Веселовский А.Н. Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине / А.Н. Веселовский. - М.: Книга по Требованию, 2011. - 377 с.
2. Прохоров Г.М. Суды Соломона [Электронный ресурс] / Г.М. Прохоров. - Режим доступа: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4920
3. Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий / под ред. Н.Д. Тамарченко. - М.: Изд-во Кулагиной; Intrada, 2008. - 358 с.
4. Куприн А.И. Сочинения: в 3 т. / А.И. Куприн. - М.: ГИХЛ, 1954. - Т. 3. - С. 48-101.
5. Ремизов А.М. Собрание сочинений: в 10 т. / А.М. Ремизов. - М.: Русская книга, 2001. - Т. 6. Лимонарь. - 784 с.
6. Грачева А.М. О человеке, Боге и судьбе: апокрифы и легенды Алексея Ремизова / А.М. Грачева // Ремизов А.М. Собрание сочинений: в 10 т. - Т. 6. Лимонарь. - М.: Русская книга, 2001. - С. 650-663.
7. Горалик Л. Несколько (довольно странных, если вдуматься) историй про царя Соломона [Электронный ресурс] / Л. Горалик. - Режим доступа: http://linorgoralik.com/solomon. html
8. Горалик Л. Недетская еда: Без сладкого / Л. Горалик. - М.: ОГИ, 2010. - 304 с.