Говоря о взаимосвязях между различными компонентами идентичности, свойственной обществу в Таджикистане, следует отметить, что они входят в один «портфель» и не конкурируют между собой. В то же время они не создают единую идентичность, где этноним «таджик» включает гражданство и конфессиональную принадлежность. Также не распространена этноконфессиональная идентичность, как, например, в Боснии, Пакистане, Индии, где существует понятие «этнический мусульманин». Это происходит потому что территория современного Таджикистана, наряду с Узбекистаном была «сердцем ислама», т.е. территорией абсолютного доминирования ислама, где иноверцы были редким явлением. Всеобщность ислама объединяла множество народов и народностей, проживавших на этих территориях.
Трансформация идентичности в миграции: религия и этничность. Важнейшими компонентами идентичности мигрантов, также как и населения Таджикистана в целом, являются этничность, конфессиональная идентичность, региональная / локальная идентичность и гражданство. Опросы мигрантов, в том числе проведенные в России, указывают на следующую, редко варьирующуюся иерархию идентичностей: таджик, мусульманин, носитель таджикского языка, гражданин. Реже упоминалась региональная принадлежность.
Эмпирические данные показывают, что идентичность и социокультурный багаж мигрантов в процессе адаптации к новым условиям неизбежно трансформируется. Мигранты меняются в ходе создания специфических моделей взаимодействия, которые позволяют им поддерживать контакты и с отправляющим, и принимающим обществами.
Миграция трансформирует идентичность: а) на персональном уровне - меняется содержание, вес и соотношение отдельных компонентов идентичности. Что касается таджикских мигрантов, то наибольшим изменениям подвергается гражданская идентичность и эт- ничность. Если в Таджикистане этнический компонент идентичности по сравнению с гражданством слабо выражен, то в России он приобретает первостепенную значимость. В России таджик - это этноним, который во многом определяет его правовое положение, социальный статус, место проживания, круг общения, уровень заработной платы и т. д. Приобретение российского гражданства ведет к глубокой трансформации и гражданского компонента, и этничности, и конфессиональной идентичности: б) на уровне социальных институтов - растет влияние мигрантских земляческих сетей, религиозная община приобретает сетевой характер; в) на уровне религиозных институтов - российские мечети меняются и гибко подстраиваются в ответ на массовый приток мусульман из различных стран, изменения религиозных общин меняют функции мечетей, лингвистические практики, характер и методы религиозного образования.
Рассмотрим трансформацию идентичности мигрантов в сравнении с населением Таджикистана в целом. Прежде всего, среди мигрантов намного меньше людей, которые идентифицируют себя с таджикским или узбекским гражданством. Более важной становится этническая принадлежность.
Интервью с сотрудником ресторана, Москва: «...мы, прежде всего таджики. Гражданство не очень важно... То, что мы самаркандцы - это во вторую очередь».
Мигранты значительно сильнее ориентируются на Россию, чем население Таджикистана. Среди них на треть больше респондентов, которые гордятся культурной и исторической связью с Россией. Подавляющее большинство опрошенных мигрантов считает, что Россия является важнейшим стратегическим партнером и сюзереном Таджикистана. Однако 72,8% на вопрос «В какой стране Ваш дом?» ответили - в Таджикистане, 19,2% назвали Россию, 2,6% - другую страну, 5,4% респондентов затруднились с ответом [22. С. 4748]. Поиски идентичности заставляют мигрантов и представителей таджикской диаспоры в РФ обращаться к прошлому, вспоминать общую страну СССР. Среди них распространена ностальгия по СССР. Что касается этнического компонента идентичности, то в России он выступает ключевым компонентом идентичности мигрантов - этничность считают наиболее важной для себя 34% респондентов - мигрантов. Это заметно контрастирует с весом этничности в идентичности жителей Таджикистана.
Очень интересные процессы происходят среди мигрантов из Горно-Бадахшанской автономной области Республики Таджикистан. Все больше представителей памирских этнических групп отказывается от этнонима «таджик», предпочитая собирательный термин «памирец». Среди мигрантов - этнических шугнанцев формируется самостоятельная этническая идентичность.
Заметным отличием идентичности мигрантов является повышенное значение региональной / локальной идентичности. Для трети респондентов-мигрантов (30%) она является наиболее важной. Она более важна, чем национальность, ислам, и гораздо более важна, чем гражданство Республики Таджикистан. Высокая значимость региональной идентичности объясняется инкорпорированностью мигрантов в сети, организованные на региональной основе. Мигранты адаптируются в России преимущественно в рамках мигрантских сетей, соответственно региональное происхождение является для них исключительно важным маркером идентичности. Религиозная идентичность имеет наибольшую важность только для 21% опрошенных мигрантов (опрос 2010 г.).
Наиболее интенсивно трансформация идентичности идет в диаспорах. Для них свойственны кризис и размывание идентичностей, особенно во втором поколении диаспоры, частично утрачивающем знание языка родителей, связи с конкретной местностью (регионом Таджикистана) и государством происхождения. Даже более устойчивая к внешним воздействиям религиозная идентичность иногда подвергается эрозии, особенно в смешанных семьях [22. С. 48-49]. В то же время формируется религиозная идентичность с наполнением, свойственным России.
Интервью с религиозным деятелем, Москва: «... мусульмане, которые сегодня получают образование в школах и вузах России, мыслят иначе. Они выросли в России, а не в Таджикистане. У них другие представления жизни, другие интересы и ценности. Если даже взять с точки зрения понимания Ислама, они понимают его исходя из жизни в России».
Изменения религиозного компонента идентичности мигрантов. Таджикские мигранты отличаются высоким уровнем религиозности: 94,5% опрошенных верят в бога, 2,6% не считают себя верующими, остальные не определились (сравним с данными опроса молодежи Таджикистана 2016 г., согласно которым 100% опрошенных верили в бога) [21. С. 114].
Среди верующих около 3% считают себя последователями христианства, бахаи, зороастризма, буддизма, остальные считают себя мусульманами; 62,4% мигрантов-мусульман назвали себя «просто мусульманами», а каждый четвертый сообщил, что он суннит (опрос 2014). Для 93% мигрантов религия - важная часть их жизни. (сравним: 97% респондентов, представляющих население Таджикистана, указали, что религия - это важная часть их жизни - опрос 2010).
Интервью с мигрантом-строителем, активистом мечети, Москва: «Да, мы таджики-мусульмане, мы должны молиться, держать пост, идти по правильному пути».
Что касается следования тем или иным школам и направлениям ислама, то среди мигрантов можно выделить две группы: 1) традиционалисты-ханафиты, которые негативно относятся к салафитам, Хизбут- Тахрир и другим «нетрадиционным» течениям; 2) приверженцы новых течений глобального ислама. Особняком находятся исмаилиты. Однако большинство опрошенных мигрантов-мусульман плохо понимают различия между мазхабами; 41% респондентов не смогли идентифицировать себя с какой-либо исламской школой; 18,5% уклонились от ответа. Можно предположить, что эти ответы объясняются не только слабыми религиозными знаниями, но и распространенным в среде мигрантов отказом от разделения на мазхабы. Несмотря на то, что подавляющее большинство ре- спондентов-мигрантов из Таджикистана идентифицируют себя как мусульмане, доля практикующих мусульман среди них заметно ниже, чем на родине.
Интервью с мигрантом из Таджикистана, водителем, Москва: «Каждый день намоз (молитву) не читаю - некогда. Хожу 2-3 раза в неделю в мечеть на Проспекте Мира или на Новокузнецкой. У нас в Москве есть проблема мечети. На пятничных молитвах нет мест для совершения молитвы. Многие не ходят на пятничные молитвы, потому что не могут найти себе место».
Мечеть и мигранты. В жизни мигрантов очень важна роль мечети. Почти все мигранты посещают мечеть с разной степенью периодичности. Наиболее часто ходят в мечеть в России мигранты из Таджикистана, придерживающиеся традиционного суннизма - среди них 36,4% посещают мечеть еженедельно или чаще. Реже всего молятся в мечети те, кто не знают своего мазхаба, либо отвергают разделение на мазхабы (опрос 2014 г.).
В работах, посвященных исламу в Евразии, мечеть обычно рассматривают как центр религиозной жизни, религиозного образования, пропаганды тех или иных течений ислама. Это действительно так, однако функции мечети в мигрантской среде значительно шире и разнообразнее. Самой важной для мигрантов функцией мечети является религиозное, морально-этическое руководство в духовной и повседневной жизни, которое предоставляют имамы и в целом джамоат (религиозная община) [15. С. 194].
Мечети объединяют религиозных активистов, практикующих верующих, дают им навыки социальной активности, предоставляют возможность изучать исламские науки. Для мигрантов - непрактикующих мусульман посещение мечети хотя бы два раза в год во время мусульманских праздников имеет символическое значение принадлежности к исламу и мусульманской умме. Часто мигранты интегрируются в принимающее общество именно через мечеть, находя там не только моральную поддержку, но и социальные контакты, обеспечивающие решение основных жизненных задач - легализацию, поиск жилья, трудоустройство [15. С. 196-197]. Исключительно важна роль мечети в организации благотворительности. Наряду со сбором средств в виде религиозного налога «закят» в мечетях организуется сбор денег, направленный на помощь конкретным людям в случае необходимости.
Интервью с религиозным деятелем-мигрантом, Москва: «В каждой мечети и магазинах мечети (Халял) стоят сундуки от фонда “Закят ", куда люди могут бросать деньги. У фонда “Закят " есть свой сайт, лицевой банковский счет. Есть люди, которые вкладывают деньги на счет этого фонда. Всем этим занимается бухгалтерия мечети. Также из этих средств предоставляется помощь по перевозке тел (умерших или погибших мигрантов) на родину, помощь больным и т.п.».
Важную роль мечети играют в трансформации идентичности мигрантов. Об этом свидетельствуют не только самопрезентации мигрантов, но и внутренние изменения ислама, касающиеся религиозной практики, институциональной организации религиозной жизни, взглядов на участие ислама в политической и частной жизни, распространения новых религиозных взглядов и течений среди мигрантов. В мечети сталкиваются догматический и национальный ислам, локальные традиции и глобальные формы ислама.
Мигранты испытывают кризис религиозной идентичности в столкновении с принимающим обществом, включая столкновения с местными мусульманами в крупных городских мечетях. Различия в богослужении являются одной из дискуссионных проблем для имамов мечетей. Каждая община формирует собственный ответ на этот вопрос. В некоторых мечетях считают приемлемой комбинацию различных вариантов молитвы, в то время как в других мечетях имамы считают это нежелательным. В ряде мечетей имамы пытаются создать определенный порядок для разных мазхабов и школ ислама. Как правило, религиозные лидеры стремятся избежать «этнизации» мечетей.
Интервью с мигрантом из РТ - религиозным деятелем, Томск: «Мечеть - это дом Бога, мечеть открыта для всех людей, независимо от того, кто они. Мечеть строится обществом для людей. Нет татарской, узбекской или иной мечети».
И все же в религиозных общинах существуют противоречия между представителями тех или иных этносов, придерживающихся разных локальных форм ислама. Интервью с религиозным деятелем, Душанбе: «Сотни лет татары живут на территории России. Десять лет тому назад татары составляли абсолютное большинство представителей мусульманской общины. Но теперь изменился национальный состав мусульман России. К сожалению, этого не понимают мусульманские деятели. Они, по-прежнему, продолжают считать себя татарскими муфтиями и работают, преимущественно, с татарским населением».
В ряде российских городов сохраняется практика, когда имамами-хатибами в мечетях становятся в основном этнические татары. Интервью с религиозным деятелем, Москва: «Никакого разделения нет, и нет отдельных мечетей для тех или иных категорий людей. Никаких разделений по национальности тоже нет. Имам-хатибы мечетей почти все татары. В других регионах России имамы в мечетях - в основном, татары. Их ноибы /заместители - таджики».
Необходимость ответа на изменение и расширение национального состава паствы российских мечетей заставляет расширять состав сотрудников мечетей, включая заместителей имам-хатибов, принадлежащих к той или иной этнической группе и иногда представляющих локальные формы ислама. Включение мигрантов в жизнь российских мечетей институционализировано не только через институт заместителей имам-хатибов-мигрантов, но и через лингвистическую практику - чтение проповедей на арабском, татарском, русском и языке мигрантов - таджикском, узбекском, киргизском или смешанном тюркском [23]. Так происходит адаптация к религиозной действительности в России, в ходе которой происходит трансформация религиозной идентичности.
Интервью с религиозным деятелем, Москва: «Необходимость мечети для мигрантов чувствуется, но только, чтобы она не принадлежала этнической или еще какой-либо группе. В столице России, городе Москва все должно быть на русском языке. Русский язык - официальный государственный язык. Кто бы ни был имамом, он должен говорить на русском языке».
Вопрос: «Может кто-то из посетителей не знает русского языка?»
«Он может после чтения намаза спросить у имама. Ему могут объяснить на узбекском или таджикском языке».