Этот обоюдный выбор, хотя и связанный зачастую с той же средой, что окружала юношу в детстве, и поэтому часто интерпретируемый как восстание против этой среды и бегство от нее, на самом деле служит выражением новой перспективы, которую я назвал "исторической" - в одном из тех утраченных значений этого древнего и ставшего очень специальным слова, которое временами просто необходимо для выражения специфики новых смыслов. Под "исторической перспективой" Эриксон понимает нечто, что каждый человек как бы заново развивает в период своей юности. Это явление состоит в чувстве непреложности важнейших событий и часто связано с обострённой потребностью понимать сразу и целиком, какой ряд событий в реальном мире и в мышлении определяет поведение других людей и почему это так. Как известно, ряд психологов, таких, как Пиаже, признают за юношей способность оценить, что любой процесс можно понять только тогда, когда он прослеживается мысленно и, таким образом, делается обратимым в сознании. Не будет противоречием сказать, что тот, кто приходит к пониманию данной обратимости, постигает и то, что в реальности, среди всех событий, о которых можно помыслить, некоторые жестко определены, зависимы друг от друга и наступают с исторической неизбежностью, происходят ли они (с точки зрения человека) заслуженно или незаслуженно, преднамеренно или непреднамеренно.
Юное существо, поэтому, чувствительно к любому воздействию, которое безнадежно определено событиями, происходившими до этого в жизни и в истории. С психологической точки зрения это может означать, что необратимые детские идентификации будут лишать молодого человека собственной идентичности; исторически же это значит, что данные, блокирующие личность силы способны помешать социальной группе обрести свою общую историческую идентичность. На основании этого юноша часто отрицает родителей и авторитеты, стремится свести их до уровня вещей, не имеющих на него влияния. Это сопровождается поиском личностей и движений, которые провозглашают, или кажется, что провозглашают, что способны предсказывать необратимое, как бы забегая во времени вперёд - и, таким образом, делая необратимое обратимым.
Это, кстати, объясняет, почему молодежь легко воспринимает мифологические и идеологические учения, способные предсказывать развитие вселенной и ход истории. Ибо даже разумный, практичный юноша считает, что лучше обосновываться в рамках как можно более широкой структуры, ибо так он может быть преданным тому, чем занимается, одновременно зная (или предполагая на базе того, что ему внушили), что и в каких случаях означает объект его преданности. Именно так "истинные" идеологии проверяются ходом истории - проверяются, конечно, на определённое время. Ибо если идеология оказывается способной вдохновить молодых, то они делают предсказанную данной идеологией грядущую историю более чем истинной.
Отмечая, что в сознании юноши люди "означают", Э. Эриксон вовсе не склонен чрезмерно подчёркивать идеологическую определённость этих "значений". Отбор значимых личностей может иметь место только в системе закреплённых образов поведения, таких, как школа или работа, а также в рамках приверженности какому-либо религиозному или идеологическому учению. Однако методы данного отбора могут варьироваться от банальных приятия или неприятия до опасной игры на грани психического здоровья и закона. События же, в общем, взаимно возрастающие и взаимно оправдывающие друг друга, тоже воспринимаются в качестве индивидуальностей, могущих быть чем-то гораздо большим, нежели это кажется.
Представители мира взрослых, вовлеченные в такой процесс, могут оказаться сторонниками и воплощениями того или иного профессионального мастерства, научной школы, более или менее убедительной истины, более или менее приемлемого типа справедливости или стандарта искусственной правдивости, более или менее подходящего способа достижения личностной неподдельности. В сознании молодых эти люди становятся представителями некой элиты, независимо от того, выглядят ли они так же в глазах семьи, общества или полиции.
Выбор может быть рискованным, но для некоторых молодых опасность - необходимая составляющая их опыта. Выбор главного всегда связан с риском, и если молодой человек не сумеет связать себя с этим риском, то не сможет обязать себя принять и сохранить подлинные ценности. В этом состоит один из ведущих механизмов психологической эволюции. Главный факт, то есть такой, в котором верность обретает поле для своего проявления, - это здесь сам человек, этакий, так сказать, птенец природы, готовый опробовать свои крылья и занять свое взрослое место в экологической системе.
Представляет ли собой в пору юности это поле проявления полный конформизм или крайнюю отстранённость, самоотдачу или протест, нам следует всегда помнить о том, что человеку необходимо реагировать (реагировать наиболее интенсивно именно в юности) на многообразие условий. В рамках психосоциальной эволюции мы можем приписывать весьма различный смысл как склонному к идиосинкразии индивидуалисту, так и конформисту, в зависимости от различия исторических условий. Ибо здоровый индивидуализм и преданная отстранённость несут в себе протест и стремление служить некой целостности, которую необходимо восстановить, иначе без нее может сойти на нет вся психосоциальная эволюция. Таким образом, адаптация человека к обществу всегда предполагает своих беглецов и бунтарей, которые отказываются приспосабливаться к тому, что часто именуют, придавая этому замечательному сочетанию дурное звучание апологетического и фаталистического понятия, "условиями человеческого существования". гамлет психоистория общество рефлексия
Отстранённость и формирование идентичности у крайних индивидуалистов часто связаны с невротическими и психотическими симптомами или, по крайней мере, с затянувшимся изоляционным мораторием на вступление в прочные отношения с другими людьми, от которого страдают все, кто в период юности чувствует себя отчуждённым. В "Молодом Лютере" Э. Эриксон предпринял попытку поместить подобные страдания незаурядного молодого человека в контекст его величия и места в истории.
Библиография
1. Шекспир У. Гамлет, принц Датский / Перевод М. Лозинского. (URL: http://lib.ru/SHAKESPEARE/hamlet5.txt).
2. Ernest Jones. Hamlet and Oedipus. New York Doudleday, Anchor, 1949.
3. Saxo Grammaticis. Danish History. Dy Ekton, 1894 (цит. по: Jonts, op. cit., p. 163-164).
4. Jerome S. Brunes. The Process of Education. Camdridge: Harvard University Press, 1960.
5. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / Пер. с англ.; Общ. ред. и предисл. А.В. Толстых. 2-е изд. М.: Флинта [и др.], 2006. 342 с.
6. Аникст А.А. Трагедия Шекспира "Гамлет". М., 1986.
7. Белинский В.Г. "Гамлет", драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета. М., 1956.
8. Бурлакова Н.С., Олешкевич В.И. Психологическая концепция идентичности Э. Эриксона в зеркале личной истории автора (опыт исследования природы клинико-психологического знания). М., 2011.
9. Козинцев Г.М. Наш современник В. Шекспир. Л.-М., 1962.
10. Шекспир и русская литература XIX в. Ленинград, 1988.
11. Эриксон Э. Трагедия личности / Пер. с англ. М.: Эксмо: Алгоритм, 2008. 255 с